Святые грешники

Пару дней они ходили в напряжённом ожидании. Большинство опасалось атаки выживших вампиров, а Разиэль никак не мог решить, что же ему делать с той девкой, которую притащил Рахаб. В конце концов на третий день он пошёл к Мелкае — самому спокойному и рассудительному члену команды. Когда Разиэль изложил лекарю свои переживания, попутно снова пожаловавшись на плохой сон, Мелкайя задумчиво изрёк: — Тебе нельзя её убивать. — Из-за Рахаба? — Не совсем, — лекарь покачал головой. — Да, скорее всего, после этого ты потеряешь его. Но, что важнее, ты рискуешь потерять себя, как потерял когда-то я. Разиэль некоторое время молчал, глядя в покрытое инистым узором окно. — В каком смысле — потерять себя? — спросил он тихо. — Ты будешь оправдывать жестокость высшими целями. Ты уже начал делать это, как когда-то я. — Но разве же мои действия не были действительно продиктованы необходимостью? Да, моё решение поджигать дома было… сомнительным, но как ещё я мог тогда поступить? — спросил Разиэль. — С этим я не спорю, — ответил Мелкайя. — Но грань тонка. И удержаться на ней сложно. Конечно, может, ты не повторишь мою судьбу, и у тебя получится, но спроси себя: почему ты так хочешь убить эту женщину? Не пытаешься ли ты что-то выместить на ней? — Что, например? — спросил Разиэль мрачно, повернувшись к лекарю. — Когда я переходил черту во время дознания, я отыгрывался на пленниках за свой слабый магический дар, хотя они никак не были в этом повинны, — ответил Мелкайя. — И всё же, когда я заставлял их кричать и плакать от боли, я чувствовал, что даже без полноценной магии я обладаю силой и властью над человеческими жизнями. Но самого себя я убеждал в том, что просто исполняю свой долг и приношу боль единицам ради спасения сотен. Разиэль фыркнул. — У меня с этим всё в порядке. Мне не нужно никого мучить или убивать, чтобы почувствовать свою значимость. — Но у тебя могут быть другие причины, не слишком-то очевидные даже тебе самому, — заметил Мелкайя. — Ты правильно заметил: я — не ты, — ответил Разиэль. — И от себя бегать я не привык. Лекарь ничего не ответил, только наградив Разиэля долгим взглядом. О, они все знали, как именно Разиэль «не привык» бегать от себя… — Спасибо, что выслушал, — сухо сказал Разиэль и поднялся, готовясь уходить. — Да не за что… — пробормотал Мелкайя ему вслед. Он не стал подниматься, чтобы проводить Разиэля. Когда за командиром хлопнула дверь, он вернулся к прерванному занятию — перебору лекарственных трав, что были разложены перед ним на кухонном столе. Надо было понять, насколько истощились после сражения его запасы. Мелкайя вздохнул. Ему, как и всем остальным, не нравилось, что происходило с Разиэлем. Но имел ли он право судить? Что касалось самого командира, то, выйдя от Мелкаи, он некоторое время щурился на издевательски яркий солнечный свет, игравший на заснеженных крышах домов. Потом пошёл без цели вперёд. Поняв, что ноги несут его к северному кварталу, Разиэль резко свернул и направился в другую сторону. Да, сейчас он был не в доспехах, и даже так вряд ли кто-то узнал бы рыцаря, что отдал приказ поджигать дома. И всё равно… Что с ним в самом деле происходило? Кажется, он и с Мелкаей только что поссориться умудрился. Осталось только с Доумой поцапаться повод найти… Разиэль как-то не подумал о том, что, строго говоря, с Зефоном он не ругался. И почему-то ему казалось, что во всём этом как-то виновата Сариэль, хотя его разногласия с Турэлом начались до того, как Рахаб привёз к ним шпионку. Наверное, потому, что сам её образ был для Разиэля напоминанием о решении, которое оказалось ещё более спорным, чем его приказ поджигать дома — скрыть отношения с Рахабом с помощью женщин. Чем он только думал?! И ведь он так и не извинился перед Рахабом — просто забыл. Зато не забыл обвинить в возможной измене, когда узнал о том, что Рахаб пощадил Сариэль. Нужно было что-то придумать и исправить ситуацию, пока не стало поздно. Разиэль и так чувствовал, что Турэл не готов простить его. После битвы они немного поговорили, и, когда Разиэль поблагодарил Турэла, благодаря своевременной реакции и руководству которого удалось избежать ещё более страшных жертв на северном направлении, тот только буркнул «Ага», но даже не улыбнулся. В былые годы Разиэль бы просто решил, что друг всё ещё считает, что сделал недостаточно — это было очень в духе Турэла. Тогда Разиэль бы просто пригласил его выпить, а дальше — действовал бы по обстоятельствам. Но Разиэлю не хотелось пить: сама мысль напоминала о том, как он надрался после смерти родителей и ударил Рахаба. Пусть даже это вышло случайно, пусть Разиэль не узнал его сразу, но всё равно… — Это к лучшему, — прошептал Разиэль. — Это всё к лучшему. Иначе было бы ещё хуже… Но как же сложно было поверить в эти спасительные слова! Разиэль отошёл к стене одного из домов, чтобы не мешать другим прохожим, и какое-то время просто глубоко дышал, думая, что ему делать прямо сейчас. Потренироваться? Обычно это неплохо помогало. Точно не перечитывать отчёты — от этого становилось просто тошно. В конце концов он направился на поиски Доумы — если сейчас Разиэль поругается ещё и с ним, то придётся просто отказаться от командования. А если нет… что ж, значит, он ещё может что-то исправить. На квартире рыцаря не оказалось. Разиэль попытался вспомнить график дежурств, чтобы понять, имеет ли смысл ждать Доуму, или пока пойти по своим делам, но память его подводила. Значит, всё-таки в гарнизон… Добравшись до гарнизона и зайдя внутрь, Разиэль снова остановился, но теперь уже перед небольшой лестницей, что вела вниз, в темницы. Поколебавшись несколько секунд, он спустился вниз и, поздоровавшись с дежурившими рыцарями, спросил, где держат женщину по имени Сариэль. Рахаб позаботился, чтобы его девке выделили отдельную камеру с полноценной дверью вместо решётки — логично. Взяв у смотрителя ключ, Разиэль прошёл в конец коридора, а затем без стука зашёл в камеру к пленнице. Свет снаружи падал сюда из небольшого узкого окна, находящегося под самым потолком. Женщина сидела на своей койке и резко вздрогнула, когда открылась дверь. Разиэль кинул на неё взгляд, отмечая, что для узницы она выглядит на удивление опрятно, а её платье, кажется, было совсем новым. Пройдя в камеру, он остановился от женщины в двух шагах. — Вижу, он хорошо о тебе заботится, — протянул Разиэль. — Кто… кто вы? — спросила она. — Тебе не нужно знать, — ответил Разиэль. — Рахаб… я расскажу ему! — Я не сомневаюсь, — хмыкнул Разиэль. — Ты знаешь о том, что недавно была битва? Сариэль кивнула. — Возможно, до тебя долетал запах пожарищ… Столько людей снова погибло. Из-за них. Из-за вампиров… — Я не имею отношения к ним, если вы об этом! — ответила женщина с лёгким отчаянием в голосе. — Я знаю, что совершила ошибку и должна понести наказание, но я не желала вам навредить! Разиэль отвернулся и сделал шаг к крошечному окну. — Иногда мы все делаем то, чего совсем не желали… — прошептал он. — Простите?.. Разиэль покачал головой. — Мысли вслух. Ваш мэр — что он за человек? — спросил Разиэль, снова посмотрев на пленницу. Сариэль некоторое время нервно кусала пухлые губы, собираясь с мыслями. — Мне сложно судить, — сказала она наконец. — Его жена — приятная дама, пусть и смотрит часто на всех свысока. Мне кажется… он сильно потакает ей, а она любит дорогие вещи. Но городом он всегда управлял достойно, заботился о дорогах и о том, чтобы стража достойно исполняла свой долг. Мы всегда могли спокойно гулять до наступления темноты. — И зачем ему было знать о наших планах, как думаешь? Сариэль в ответ только развела руками. — Ты об этом не думала, так? — спросил Разиэль. — Плохо. Прохладно здесь… Признайся, хотелось бы в самом деле лечь с ним? — Что? С мэром?.. Разиэль фыркнул и снова отвернулся к окну. Ну вот он и увидел эту женщину. Теперь что? «Убей её, — сказал он себе. — Прикажи казнить, рыцарь-храмовник. Ну и что, что есть те, кто тебя осудит? Что ты оставишь сиротами её детей — какая разница, если сирот в этом мире станет чуть больше, верно? Давай, убей. Убей всё человеческое в самом себе — тогда станет намного проще. Проще будет исполнять свой долг, ведь у тебя больше ничего не останется. И сердце не будет болеть, потому что его у тебя не останется тоже… Принеси в жертву её и себя. А потом?..» Потом Рай, вечное блаженство — так их учили. Но если Разиэль и правда убьёт в себе человека, останется ли для него место в этом Раю? — Рахаб хорошо относится к тебе, верно? — спросил Разиэль, глядя на тонкую светлую полоску под потолком. — Да… — Что ж… это хорошо. Наверное. Учись думать. Дольше проживёшь. Разиэль вышел из камеры. Забавно… он уже даже не помнил, как выглядела та продажная девка, с которой он изменил Рахабу. Выйдя из камеры Сариэль, Разиэль столкнулся с лучником почти нос к носу. — Рази?.. Что ты… — Просто хотел на неё посмотреть, — Разиэль криво улыбнулся. — Не бойся. Я пока ничего не сделал. — Я не за неё боюсь, — прошептал Рахаб. — Я знаю. Ты уже говорил. Ты, Мелкайя… вы за меня боитесь, верно? За то, каким я становлюсь. Каким могу стать. Мне и самому страшно… Но, Рахи… иначе нельзя… — Ты уверен?.. — спросил Рахаб тихо. — Мне кажется, да. Может, я ошибаюсь… Надеюсь, что ошибаюсь. Но… Рахаб сделал шаг к Разиэлю, обнял его. И Разиэль его от себя сейчас не прогонит! — Тебе нужен отдых, — прошептал он. — Всем нам. Разиэль стоял, ничего не отвечая и, кажется, забывая дышать. — Ты… Почему ты здесь? — пробормотал Разиэль. Рахаб несколько секунд молчал. — Я всегда захожу к ней в это время, — признался он. — И… пойдёшь сейчас? — Если ты не будешь против. — Нет. Раз уж мы начали… нужно довести игру до конца. Рахаб отпустил его и сделал шаг в сторону, освобождая дорогу. Разиэль кивнул ему и пошёл прочь, чувствуя, как горло неприятно сдавило, а дыхание стало неровным, словно он был готов вот-вот заплакать. Уйти. Просто сбежать вместе с Рахабом. Оставить орден. Искать свою правду и свою справедливость. Разиэль не мог. Не после того, как увидел, во что вампиры превратили его отца… Он поднялся выше и прошёл в свой кабинет, а там — снова замер у окна. — Я справлюсь, — прошептал он. — Ради него. Ради себя. Я выведу эту заразу. Уничтожу. Вне ордена… мне не сделать этого. Но здесь… Я перетерплю. Я дойду до конца и не сбегу. А после… После мы будем вместе. В ином, лучшем мире. Земном или загробном. Но — лучшем… Его монолог прервал стук в дверь. Разиэль вздрогнул почти испуганно, затем сказал: «Войдите». Дверь открылась, и Разиэль заморгал, осознавая, кого именно видит на пороге. — Турэл? — переспросил он. — Нет, лорд Мёбиус, — пробурчал его заместитель. — Ты, вроде, хотел со мной потренироваться. — А… как твоя рана? — нахмурился Разиэль. — Уже лучше. Не беспокойся. — Ты уверен? Мелкайя точно разрешил тебе возобновлять тренировки? — Разь… это что, забота? — усмехнулся Турэл саркастично, скрещивая руки на груди. — С чего вдруг? — Слушай… Я вёл себя как последняя тварь, я знаю, — сказал Разиэль. — Могу ещё раз извиниться. И ещё раз. Но мне не плевать! Ни на кого из вас. Просто… — он опустил глаза и вздохнул, — кажется, я взял на себя больше, чем могу вынести. Но… лорд Мёбиус… Он ведь верит в меня. В то, что я смогу. Неужели даже Хранитель Времени может ошибаться? — Разь, — Турэл закрыл дверь и, понизив голос, подошёл к нему, — почему ты так ему веришь? — А ты — нет? — спросил Разиэль, нахмурившись. — Лорд Мёбиус — один из основателей ордена. Зачем ему желать мне зла?.. — Я не знаю. Но зачем он послал тебя сюда? Зачем заставил смотреть на смерть твоих близких? — Возможно… — Разиэль сглотнул. Слова приходилось словно проталкивать через глотку. — Возможно… чтобы я… вспомнил. Вспомнил о том, что… и правда важно. Ведь это не мои чувства, Рэл. Это не… Не Рахи и я. Важны жизни. А я… — Каким образом ваши чувства мешали вам сражаться с вампирами? — спросил Турэл. — Слушай… мне было сложно принять… вас. Но я вообще не могу понять, при чём тут вы. Или… хочешь сказать, что ты подумывал уйти из ордена с Рахабом? — Нет, но… если бы до этого дошло… — Разиэль вздохнул и снова отвернулся, не в силах выдерживать взгляд Турэла, который ещё и смотрел на него сильно сверху вниз. — Если бы до этого дошло… Если бы о нас узнали, я бы даже отпираться не стал. Я бы ушёл — с ним вместе. Но так нельзя… Турэл некоторое время молчал. Он чувствовал, что чего-то не знает в этой истории, но не мог придумать правильный вопрос, чтобы понять, что именно происходит. Да и, если подумать, какое его дело? Он всё ещё был несколько обижен на Разиэля и точно не нанимался утешать его сердечные метания. — И что ты думаешь делать? — спросил он наконец. — Вернуться в крепость, — пожал плечами Разиэль. — Отчитаться перед Кругом. И на новую миссию. Потом — на новую. И так — до конца, каким бы он ни был. — Ясно. Так что насчёт тренировки? — Я не думаю, что ты уже достаточно восстановился после раны, — ответил Разиэль. — Вот сейчас, глядя мне в глаза, скажи, что Мелкайя уже разрешил тебе размахивать мечом. — Ну… если немного… — Рэл… отдых! Или ты переживаешь из-за того, сколько было погибших? — Ну… — протянул Турэл. — Так и знал, — Разиэль вздохнул. — Рэл, ты сделал всё, что мог. Действительно всё. И тренировки ничего не изменят, ты только здоровье надорвёшь. — Да знаю я… — Турэл вздохнул. — Но делать что-то хочется. — Понимаю. Ладно. Давай потренируемся, — сказал Разиэль. — Аккуратно, чтобы не навредить тебе. Надеюсь, Мел не узнает… — Боишься гнева нашего лекаря? — усмехнулся Турэл. — Ага. А ну как свои старые навыки вспомнит… Да и… я буквально сегодня с ним поцапаться умудрился. — С Мелкаей? — не поверил Турэл. — Разь, тебе это… может, на одержимость провериться? Это умудриться надо… — Да нет, меня на сволочизм проверить надо, — пробормотал Разиэль. — Сабаот меня ночью покусал, не иначе. Турэл не сдержался и насмешливо хрюкнул. — Как мне теперь перестать думать о том, как это должно было выглядеть? — пробормотал он. — Ладно, пойдём уже. Будем выбивать из тебя сабаотство. А то ты мне таким совсем не нравишься. — Да я даже себе в последнее время не нравлюсь… — пробормотал Разиэль, и они всё же вышли из кабинета. Их тренировка не была долгой и особенно продуктивной — они просто немного помахали мечами, а потом Разиэль снова сказал, что беспокоится за Турэла, а потому им пока следует прерваться. — У борделя бы ты меня так поберёг, — буркнул Турэл, но всё же направился к стойке с тренировочным оружием. Когда они вышли из зала, Разиэль вполголоса сказал: — Ты так и будешь всю жизнь мне припоминать это? Рэл, правда, я не знаю, что мне ещё сделать, чтобы извиниться. — Объяснись, — сказал Турэл едва слышно. — Что ты там делал? — Я… Хорошо. Только давай пойдём ко мне на квартиру? Они вышли на улицу, и Разиэль вдохнул полной грудью стылый воздух, пытаясь привести мысли в порядок. И правда, что он там делал?! Сейчас объяснения казались исключительно нелепыми и даже жалкими. Но тогда… — Тогда, потеряв своих людей… что ты чувствовал? — прошептал он. — Вроде, мы ещё не на твоей квартире, — заметил Турэл. — И, вроде, это ты должен был объясниться. — Просто… я хочу понять, переживал ли ты что-то подобное тому, что пережил я, — ответил Разиэль. Они ещё какое-то время шли молча. Мимо рабочие несли не пригодившееся во время боя дерево — должно быть, чинить пострадавшие дома. — Я не хотел верить, — прошептал Турэл. — Я не хотел верить, что допустил это. Что ничего нельзя исправить. И что я… не смог. Не справился. Ошибся… Они наконец зашли в дом, и Разиэль принялся разводить очаг. Хорошо, что он золу наконец-то выгреб. Турэл сел за стол, не торопя его. — Ты ведь знаешь, что говорят про лорда Мёбиуса. Что он знает всё, что было и что будет, — сказал Разиэль. — Перед нашей миссией он вызывал меня к себе и говорил, что это задание — проверка для нас. Что мы сможем возглавить орден, но, как я понял, мы сперва должны ещё кое-чему научиться. Лорд Мёбиус, думаю, знал обо всём, что здесь произойдёт. О том, что… что я увижу. Смерть родных. Ужасная смерть. Вернувшись, я хотел забыться. Я хотел прогнать эти видения, хоть как-то! Я бы лучше побыл с Рахи, но… было нельзя. — Почему? — спросил Турэл. Пусть даже Разиэль сейчас не видел его лица, но ему казалось, что друг сильно хмурится. — Лорд Мёбиус… знает и о нас тоже. И он сказал мне, что именно на этой миссии нам нужно быть осторожнее, потому что, если правда всплывёт, он не сможет ничего сделать. — И поэтому ты пошёл пить, — сказал Турэл. — Понять можно. Но бордель?.. — Потом был тот разговор о том, что нам нужно дезинформировать противника. Сабаот, который всё подначивал меня. И я… я решил, что такое действие отведёт от меня и Рахи всякие подозрения. А ещё — я не смог забыться в вине. Но раньше получалось в женщинах. Ты ведь и сам знаешь, каково это. Всегда с привкусом вины, с ощущением обмана. Но когда видишь обожание в их глазах, когда хвастаешься своими подвигами… жизнь как будто перестаёт быть настолько поганой. — А потом ты встретил меня, — сказал Турэл. — Да. И ты… Ты был как моя совесть, которую я тогда отчаянно пытался заткнуть. И я на тебе сорвался. Прости. И, проклятье, я так и не извинился перед Рахи… — Он знает? — удивился Турэл. — Да, — Разиэль наконец разжёг огонь и выпрямился. — Знаешь… я даже винил его в том, что он не запретил мне. — Н-да, друг мой… что-то ты совсем плох. — Я просто больше не мог выносить чувство вины, — сказал Разиэль. — И я… Я всё спрашивал себя, почему же лорд Мёбиус меня не предупредил? Неужели так — в самом деле было лучше? — Спроси его об этом, когда вернёмся, — предложил Турэл. — Сейчас-то тебе легче? — Да, немного, — кивнул Разиэль. — Вот, знаешь… я понимаю, что мы не могли успеть. Никак! И всё равно… — Сколько мы с тобой уже людей похоронили, Разь?.. — Не знаю. Я не хочу считать, — ответил Разиэль, глядя, как разгораются слабые язычки пламени, жадно опаляя дерево. — Но ещё… я не могу не думать: что, если это наказание мне? За… Рахаба… — Настолько суровое? И чтобы пострадало столько людей? — спросил Турэл. — Разь… я, конечно, знал, что самомнения у тебя хватило бы на десяток тебя, но всё-таки это уже слишком. Ну, потрахиваешь ты его втихомолочку… А вред какой? — Рэл! — Что? Я неправ что ли? Разиэль вздохнул и обернулся. — Да нет, ты прав в общем. Просто… накатило. И накатило серьёзно. А я, видимо… всегда начинаю творить какую-то дичь, когда не могу справиться со своими чувствами. Ну… вот я тебе и исповедался. Отпустишь грехи? — Разиэль невесело улыбнулся. — Не раньше, чем извинишься перед Рахабом и Мелкаей, — ответил Турэл. — А там уж всем приходом решать будем. В зависимости от твоего поведения. — Справедливо. Разиэль сел напротив друга и подпёр голову рукой. — Рахи, Мел… — протянул он. — И Зефон. — Ты и с ним поругался?! Когда?! — Да тут… А, подожди, — сказал Разиэль. — С ним — не ругался, ты прав. Он просто видел, как я ругаюсь с тобой и Рахабом. Ну… всё полегче. — Да уж, — хмыкнул Турэл. — Отдохнуть бы тебе. Посидеть, расслабиться… — Да какое там?! — воскликнул Разиэль. — Ещё и непонятно, сколько здесь проторчим. Вроде бы, миссию мы выполнили, но приказа возвращаться нет. Проклятье, я начинаю понимать, почему рыцари из постоянных гарнизонов такие… циники. Невозможно ждать нападения всё время. Это изматывает хуже, чем преследование вампирских стай. Там хоть понятно, чем занят. И я всё думаю… насчёт Сабаота. Он-то как дошёл до жизни такой? — Что ты имеешь в виду? — спросил Турэл. — Мы ничего о нём не знаем. Да, он себя ведёт как обиженная на мир надменная сволочь, важности которой никто не оценил. Но ты меня вспомни, когда я только в орден пришёл! Мне повезло, что из меня Кас быстро всю дурь выбил. — Ну, не совсем всю, — хмыкнул Турэл. — На мою долю ещё кое-что осталось. — Да, и это тоже… Ладно, большую часть дури. Но по сути, когда я только пришёл, то мало чем отличался от Сабаота. — Слушай, тебе лет-то было сколько тогда? А Сабаот — взрослый мужик. Тут уж, извини, как бы жизнь ни приложила, оправдать не получится. Разиэль помолчал. Наверное, если бы он смог оправдать Сабаота, то смог бы и себя. Но хватит уже искать оправдания. Даже церковь учила, что первый шаг к прощению — признание греха. А затем — раскаяние. Честное и сильное. Но как это, оказывается, было сложно! Особенно когда привык, что ты во всём прав, что ты всегда хороший… — Как думаешь, что можно подарить Рахи? — спросил Разиэль. — Я думал книгу, но это просто… банально, хоть подарок и дорогой. Да и его глаза… — С этим вообще ничего нельзя сделать? — спросил Турэл. — С его дальнозоркостью? — Это точно не лечится, даже магией, уж не знаю, почему. А сделать… Хм-м, надо подумать. Что-то я такое видел в своё время… Точно! Очки! — Чего? При чём тут маленькие глазки?.. — Да нет же! Такие богатые пожилые люди носят. Типа… двух стекляшек перед глазами — они помогают читать мелкий текст. Правда, где их достать — это вопрос… Наверное, в Авернусе можно было бы… Но вот будем ли мы туда заезжать?.. Или, может, заказать как-то можно? Хотя, конечно, нужно извиниться раньше. А то кто его знает, когда я эти «маленькие глазки» достану. — Ты про Мелкаю не забыл? — спросил Турэл. — Не забыл, не забыл, не переживай, поборник справедливости. Насчёт Мела тоже подумать надо. — Можешь спросить Зефона, — сказал Турэл. — Он как-то незаметно выучил привычки и вкусы всех нас. — Да ну что, я сам настолько плохой, что ли? Так… Нужно что-то, что показало бы Мелкае, насколько сильно я его ценю как товарища… — А мне ты ничего подарить не хочешь? — спросил Турэл. — М-м… право торжественно отхлестать меня по заднице. Пойдёт? — Да иди ты. Мне как-то страшно играть с тобой в такие игры. — В смысле? — не понял Разиэль. — С твоими вкусами… мало ли, что ещё тебе понравится. Я слышал, некоторые получают удовольствие от боли. Вдруг Рахи просто не согласен на подобные извращения. — Эх, ты!.. Я тебе от чистого сердца свой зад предлагаю… Турэл не выдержал и расхохотался. — Разь… ты это… поосторожнее. Рахи же услышит — пристрелит нас обоих за такие игрища. — Ты — это ты, — ответил Разиэль и пожал плечами. — С тобой можно. М-м, ладно, раз мой зад тебя настолько не привлекает, придумаю что-то ещё. Кажется, у Разиэля начала зарождаться идея, хотя ему ещё точно требовалось время обдумать всё как следует. Но даже так стало полегче, и совесть уже не так отчаянно колола душу. А значит — он всё делал правильно.