Святые грешники

Дни текли медленно, один за другим. Очень редко Сариэль слышала шаги за пределами своей камеры. Чаще всего это оказывался Рахаб, и его слова, пусть даже Сариэль не полностью их понимала, помогали ей хоть как-то отвлечься от переживаний. Она постепенно привыкала обманывать себя мечтами о том, что, когда вернётся домой, её дочери будут в порядке, сытые и ни в чём не нуждающиеся. Что Рахаб в самом деле окажется благородным, что за девочками кто-то присматривает. И, когда это всё кончится, ей выделят столько денег, что больше не придётся торговать своим телом. Разумеется, Сариэль была взрослой женщиной, она понимала, насколько далеки от реальности эти мечты. Но если бы она позволяла себе думать о том, что на самом деле может ждать её дома, она бы просто сошла с ума намного раньше, чем закончилось бы её заточение. И тогда она бы точно не смогла помочь дочерям. Даже как следует похоронить их, чтобы их невинные души могли найти успокоение. Дни тянулись за днями. Сколько их прошло — Сариэль не считала. Но однажды в её камеру снова вошёл тот, второй рыцарь. Сариэль, в это время пытавшаяся подремать, села на койке. Рыцарь смерил её холодным взглядом, а затем — кинул на кровать рядом с ней увесистый кошель. — Ты свободна, — сказал он. — До дома доберёшься сама. Если будешь разумно распоряжаться этими средствами, до весны вам хватит. Но не советую давать соседям понять, что теперь вы нормально обеспечены — вас некому защитить, а обокрасть или даже ограбить вас могут запросто. Поняла меня? — Да, — сказала Сариэль и нерешительно протянула руку к кошельку. Затем посмотрела на рыцаря. — Могу я… узнать ваше имя? — Тебе оно без надобности. Забирай деньги и иди. И чем быстрее, тем лучше. Вперёд. Я выведу тебя из крепости. Сариэль взяла кошель и подскочила. Она… свободна? В самом деле? И вскоре увидит своих детей?! Сердце забилось так, что кровь разом прогнала онемение и холод. Если бы Сариэль знала, как и куда ей идти, она бы неслась к выходу из крепости рыцарей быстро, как ветер. Они с рыцарем покинули здание. Сариэль часто и глубоко дышала, пытаясь успокоиться и понять, что ей дальше делать. Найти укромное место. Пересчитать сбережения. Поесть, чтобы вернуть себе силы. Отыскать подходящий караван. — Иди. И постарайся больше не ввязываться в эту войну, — сказал ей рыцарь. — Как будто от моих усилий действительно может что-то зависеть…

***

Разиэль смотрел, как женщина, пленённая Рахабом, уходит прочь. И правда — как будто у обычных людей так много выбора. Родители, Тэсса, семья Турэла… как будто все они действительно выбирали, действительно хотели вмешиваться во всё это. Но насколько проще оказалось считать именно так… Насколько проще, чем признаться себе, что рыцари просто не были в состоянии их защитить… Гордыня считалась одним из грехов ордена, и Разиэль понимал, почему. Потому что, как только они начнут считать себя всемогущими, это станет означать, что обычные люди сами виноваты. Это ведь всегда настолько проще… — Разиэль! — послышался голос позади него. В тёмном проёме ворот стоял Рахаб. Он приблизился к командиру и негромко сказал: — Я слышал, ты приказал отпустить Сариэль… — Да, — ответил Разиэль. — Нет смысла ей тут оставаться. Приказ получен — мы выступаем обратно через два дня. — В самом деле? — Да. Я объявлю об этом на вечернем собрании. Не беспокойся. Я дал этой женщине достаточно денег, чтобы она могла без проблем добраться до дома и прокормить себя и дочерей какое-то время. — Но… почему? — Даже если она и шпионила за нами, это уже не имеет значения, — сказал Разиэль. — И лучше я потрачу на это свои личные средства, чем заставлю тебя проводить очередное сомнительное списание. Рахаб неуверенно улыбнулся. — Да я мог бы и на свои… — Моё жалование выше, — ответил Разиэль. — И мне не сложно. — Пытаешься от меня откупиться? — усмехнулся Рахаб, скрестив руки на груди. — Ну… Мы можем поговорить в более уединённом месте, чем ворота гарнизона?.. — Давай потом? — попросил Рахаб и, положив руку Разиэлю на плечо, улыбнулся. — Миссия ведь не закончена, пока мы не вернулись в крепость. Вот как вернёмся… так и поговорим. Обстоятельно. Хорошо? — Да, — Разиэль, улыбнувшись в ответ, — я… буду ждать. Пойду… собирать вещи. Рахаб кивнул ему, и Разиэль в самом деле отправился на свою квартиру. Долгожданный приказ… Наконец это закончится. Наконец они вернутся, и он сможет просто всё забыть как страшный сон. Разиэль, пройдя буквально несколько шагов, остановился прямо посреди площади. Забыть? Опять? Сперва он забыл Тэссу, а теперь — выкинет из головы смерть собственных родителей и всех тех людей, которые погибли с ними вместе? Забудет, что не смог их спасти? Забудет, как вёл себя в отношении своих людей — единственной семьи, что у него осталась? Он в самом деле позволит себе просто это забыть? К счастью, у Разиэля правда были идеи, как хотя бы отчасти исправиться за своё плохое поведение. Оставалось только дождаться, когда они наконец вернутся в крепость. По дороге обратно у него было такое ощущение, будто он возвращается не с победной миссии, а с похорон. Впрочем… сколько было в этот раз погибших? Не только мирных жителей, но и их братьев по оружию. Конечно, они хорошо подготовились, и потери могли бы быть куда серьёзнее. И всё же… Ближе к крепости настроение Разиэля начало улучшаться — наступала весна, принося с собой солнце, воду и новую жизнь. Вечное напоминание, что тьма всегда уступит место свету. Он наконец смог думать о том, как отблагодарит своих товарищей. Как отблагодарит Рахаба… и наконец перед ним извинится. Как следует. Почти сразу по прибытии он отчитался перед Малеком, и Хранитель, слушая его, слегка улыбнулся. Затем он признался, что Разиэль и его группа справились даже лучше, чем он ожидал, а потому… пожалуй, он и правда учтёт предложение лорда Мёбиуса, чтобы дальше им поручали миссии особого рода. Разиэль, хотя и заинтересовался, всё же не стал уточнять, какие именно миссии имелись в виду — его ум был слишком занят планированием грядущего банкета. Рыцарь в ранге храмовника, тем более командир собственной группы, мог позволить себе весьма и весьма многое… Им не просто предоставили две недели отдыха — Малек намекал, что, скорее всего, их вовсе избавят от обычных дежурств, переключив на какие-то другие задачи. Хранитель обещал рассказать о подробностях позже, когда переговорит с другими членами Круга. Это даже радовало Разиэля — у него появилось время решить разногласия с сослуживцами до того, как их настигнут совершенно иные заботы. На пятый день после их возвращения в крепость Разиэль позвал товарищей в город, пообещав им нечто особенное. И вот, они вышли за ворота, вдыхая свежий весенний воздух, пропитанный ароматом первых цветов и молодой зелени. Погода благоволила им — под утро прошёл лёгкий дождь, и городок при крепости был умытым и тихим. Кое-где на дороге ещё поблёскивали мелкие лужицы, и неприветливый северный город, где они были ещё пару недель назад, сейчас и правда казался не более чем дурным сном. Что ж, иногда для сохранения собственного рассудка даже рыцарям хорошо было позволить себе обмануться иллюзией беззаботной жизни. — Тихо-то как, — сказал Доума. — Даже птиц едва слышно. Почти неправильно. — Ничего, скоро у вас будет возможность пошуметь, — хмыкнул Разиэль, сворачивая на одну из боковых улиц. — Ты так и не сказал, куда идём, — заметил Доума. — Да уже почти пришли. Я снял нам трактир. Целиком. Заказал лучшего вина и закусок. Весь банкет — за мой счёт. Если надумаете посреди празднования позвать кого-то — тоже. — Тебе денег-то хватит? — спросил Турэл с сомнением. — Хозяин согласился, если что, дать мне в долг, — ответил Разиэль. — Правда, пришлось разыскать трёх других знакомых командиров, которые подтвердили бы, что, если со мной что-то случится, они выплатят долг за меня. Кажется, я не со всеми успел поругаться… Турэл за его спиной хмыкнул, но развивать тему не стал. Вскоре они вошли в небольшое здание с вывеской «Обед рыцаря». И уже с порога их встретил умопомрачительный запах жареного мяса. В зале явно производилась перестановка — большая часть столов сейчас располагалась у стен, но несколько были составлены в центре, и на них уже стояли шесть комплектов приборов, а также овощи, соленья и колбасы. — Ну, вот мы и здесь, — объявил Разиэль. — К слову, на втором этаже тут, как это часто и бывает, есть спальни. И они тоже наши и только наши. До утра. — Ты действительно арендовал абсолютно всё здание? — спросил Турэл. — Да, — просто ответил Разиэль. — Хозяин! Мы пришли! Из-за стойки выскочил проворный трактирщик, который с поклоном сообщил, что всё приготовлено в лучшем виде. Учтены пожелания почтенных рыцарей касательно еды, напитков, кровати уже застелены, и они могут отдыхать и ни в чём себе не отказывать. Если будет нужно что-то ещё — он сам и его семья с удовольствием организуют всё необходимое. Они сели за стол, неожиданно большой для шести человек, и Доума, помявшись, сказал: — Даже… как будто слишком роскошно. — Мы организовали оборону целого города, — ответил на это Разиэль. — Каждый из вас спас множество жизней. Да, кого-то мы не уберегли, но… Не будь там нас, не будь вас со мной рядом — и было бы намного хуже. Поэтому… я и подготовил всё это. Чтобы показать, как много вы для меня значите. Я понимаю, что этого мало, но… я постарался, чтобы на этом столе было что-то, что вызовет особенные чувства у каждого из вас. Правда… думаю, мясного и лимонного пирога ещё придётся подождать… Но вино — насколько я знаю, это именно то, что делают в родном городе Рахи, у моря. Эль — из краёв, где рос Доума. Поросёнок с пряными травами… — Рецепт с побережья Озера Слёз, — улыбнулся Мелкайя. — Да, я чувствую этот запах… — Да, — Разиэль чуть смущённо улыбнулся. — Найти что-то из родных земель Турла и Зефона было сложновато… Тем более что я, честно говоря, не знаю, чем славится кухня Авернуса, и доводилось ли Зефону хоть что-то из этого пробовать. Поэтому… лимонный пирог. И пирог с мясом для тебя, Рэл. И пусть только попробуют приготовить хоть что-то невкусно… — Самолично обвинишь в ереси? — хмыкнул Турэл, улыбаясь. — В том, что они препятствуют рыцарям при исполнении служебного долга, — в тон ему ответил Разиэль, до сих пор не севший на своё место. — Что, впрочем, почти одно и то же… Так… кому что налить? Они наконец расселись, и первую порцию напитков Разиэль действительно налил товарищам лично, без помощи трактирщика или его помощников. После этого Доума, уловив общее настроение лёгкой неловкости, начал любимую игру всех рыцарей на таких застольях — стал вспоминать разные забавные и не очень случаи. Он начал с того, как они с Разиэлем познакомились, когда не поделили последний в заведении кувшин молодого вина. Что мешало распить напополам? Чистое упрямство. Потом вспомнил, как они с Разиэлем решили «выйти и решить вопрос по-мужски…», Турэл на этом моменте, хоть и не прекращал улыбаться, скорбно прикрыл лицо рукой. Но после этого рассказа атмосфера за столом стала не такой торжественно-неловкой, и дальше разговор потёк своим чередом. Иногда в помещение заглядывали посторонние. Нескольких, кто на проверку оказался не посторонними, а вполне себе хорошими знакомыми команды Разиэля, они пригласили к столу. Время клонилось к вечеру. Разиэль задержал взгляд на Рахабе. Тот с несколько мечтательным видом покачивал свою кружку с вином, глядя в пространство. Он выпил уже изрядно, хотя сколько — вряд ли кто-то мог бы сказать. — Как ты себя чувствуешь? — спросил Разиэль вполголоса. — М? Хорошо, спасибо… — Как вино? Это правда то, что было на твоей родине? — Вроде бы. Честно говоря, я так редко пил, что не могу сказать точно. Да и времени уже много прошло. Но в любом случае оно очень вкусное, спасибо. — Пойдём подышим? — предложил Разиэль. — Кажется, тут становится душновато. — Да, вроде бы, нет… — Рахи… — повторил Разиэль. — Пойдём. Подышим. На улицу. — А… А! — до Рахаба наконец дошло. — Подожди. Допью… — Рэл, — окликнул Разиэль своего товарища. Тот не услышал — он спорил с Доумой о технике владения копьём, причём разговор, кажется, уже подразумевал те «копья», что были при них постоянно. — Турэл! — Чего тебе?.. — пробурчал тот. — Жаль прерывать вашу весьма занимательную беседу, но ты не мог бы за моими деньгами присмотреть? — Что ты имеешь в виду? — Что я их тебе оставлю, а ты, если хочешь, можешь потратить хоть все. — Отлично! Можешь на меня рассчитывать, пристрою все до последней монеты! — Турэл отсалютовал ему кружкой. — Я знал, что могу на тебя рассчитывать. Лови! Разиэль кинул ему кошель, и Турэл, хоть и был не особенно трезвым, поймал его и взвесил на руке, явно рассчитывая, что ещё они себе могут позволить на командирские сбережения. — А ты сам-то куда? — спросил Доума. — Куда надо, — ответил за Разиэля Турэл. — Так это… Что там насчёт «чередования стремительных и сильных выпадов»? Разиэль фыркнул и перевёл взгляд на место, где сидел Рахаб — оно уже пустовало. Значит, и ему не следовало дольше здесь задерживаться. А то скоро песнопения начнутся, и вот тогда ему уже так просто из-за стола не исчезнуть. А у него были планы поинтереснее. Рахаб ждал его снаружи, вдыхая вечерний воздух с чуть глуповатой улыбкой на лице. При взгляде на него Разиэлю на секунду подумалось, как же это на самом деле опасно — сейчас на них так легко мог бы напасть вампир… Но, в этом случае к счастью, у этих существ всё же был разум — они прекрасно понимали, что если осмелятся охотиться так близко от крепости ордена, это будет только один раз. Разиэль молча кивнул ему и пошёл переплетением улочек к дому, где они уже раньше бывали — тому самому, что предоставлял рыцарям ордена возможность уединиться за весьма разумную плату. Когда они были уже почти на пороге, Рахаб, тихо шедший позади, всё же нагнал его и взял за руку. Разиэль немного нервно улыбнулся и погладил его ладонь большим пальцем. Он был так сильно виноват перед Рахабом… Что ж, оставалось только вымаливать прощение. Разумеется, Разиэль отдал Турэлу далеко не все свои сбережения. Значительная часть их банкета уже была оплачена, как и комната в «доме свиданий» на этот вечер. Хотя обычно хозяева брали только половину стоимости в качестве залога, Разиэль в этот раз отдал им сразу всё. И вновь они поднялись по лестнице на второй этаж, получив ключ. Вновь остались вдвоём в комнате за закрытой дверью — может даже, в той, где уже были раньше. Разиэль не обращал внимания, да и вряд ли между ними имелись какие-либо различия. Едва закрыв дверь, Разиэль притянул Рахаба к себе, но не стал целовать — только ткнулся носом ему за ухо, вдыхая запах. Некоторое время они стояли так, не двигаясь и словно пытаясь навеки удержать это мгновение. — Прости меня, — прошептал Разиэль. — То, что я сделал… — Это было необходимо, — ответил Рахаб так же тихо. — Нет, не было. В том-то и дело. Если бы я… — голос Разиэля сорвался. — Если бы не пытался кому-то что-то доказать… Себе, другим. Проклятье, я не должен был! Какая разница, кто и что обо мне думает? — Разница есть, — ответил Рахаб. — И ты сам об этом знаешь. Орден редко проводит допросы с помощью магов-менталистов. Но если бы нас кто-то заподозрил… Ты и сам знаешь, что рыцаря с рангом храмовника стали бы проверять. И это… это был бы конец. — Я уже согрешил с тобой, — ответил Разиэль. — Неоднократно. Даже если мы перестанем сейчас… что это изменит? Разве я смогу сказать, что раскаиваюсь?.. Не смогу. Всё, чем я смогу оправдаться — что я согласен искупить этот грех своей кровью, если придётся. Но ты… Я сомневаюсь, что тебе нужна моя кровь. — Разумеется, нет. Что бы ты ни натворил… я не могу желать, чтобы тебе было больно. — Я знаю. Поэтому… позволь мне заслужить твоё прощение иначе. — Каким образом? — Раздевайся, — улыбнулся Разиэль. — Надеюсь, тут, как и прежде, есть виноградное масло. Рахаб неуверенно улыбнулся ему и, отойдя к завешенному плотными шторами окну, принялся снимать верхнюю одежду. Разиэль невольно залюбовался им и снова задумался: как он смел предать это доверие? Как он смел предать человека, который полностью вверил ему себя так, как это не делала ни одна женщина? Жизнь, честь и саму душу. Как Разиэль мог отплатить ему за это? К счастью, у него были идеи. — Мне ложиться? — спросил его Рахаб, обернувшись через плечо. — Да, — ответил Разиэль, отрывисто кивнув. — На живот. Рахаб кивнул и вскоре расположился на кровати, вытянувшись и положив голову на скрещенные руки. Разиэль несколько мгновений просто смотрел на него, потом всё-таки встряхнулся и вспомнил, что ему тоже надо бы раздеться. Хотя бы до белья. Тишина нарушалась лишь тихим треском поленьев в протопленном к их приходу очаге. Разиэль еле удерживался, чтобы не попытаться как-то заполнить её, но вместо этого, тоже раздевшись, сел с Рахабом рядом и потянулся к маленьким скляночкам с маслами. — Виноград? — прошептал он. — Кажется, там где-то была лаванда, — ответил Рахаб. — Если ты хотел для массажа. — Да, — ответил Разиэль. — Что-то более… глубокое — не сегодня. Есть какие-то места, которые заслуживают моего особенного внимания сегодня? Может, что-то защемило? Рахаб усмехнулся. — Если бы ты разминал мне что-то, что защемило, это вряд ли помогло бы мне настроиться на правильный лад, ты не думаешь? — Верно… Тогда… я просто буду действовать так, как считаю нужным? — Конечно. Я доверяю тебе. Всего три слова… И они значили намного больше, чем какие бы то ни было ещё. Разиэль, виновато улыбнувшись, щедро налил масло себе на руки и коснулся спины любовника — сильной, как и полагалось лучнику. И, как и всегда, весьма напряжённой. Они оба приняли этот грех. Они приняли, что не могут иначе, и решили идти иным путём — не через безупречную праведность, но через искупление. И если за преступление против Бога Разиэль был готов ответить собственной кровью, то преступление против Рахаба… Рахи не нужна была ни его кровь, ни его боль. Но ему могло понравиться кое-что другое — если Разиэль ответит ему такой же искренней преданностью. Спина, плечи, шея… Разиэль касался тела любовника прочувствованно, не торопясь. И, когда слышал тихие вздохи и ощущал, как под его руками постепенно расслабляются мышцы, испытывал удовольствие, которое было чем-то большим, чем телесное наслаждение. Он не обошёл вниманием ягодицы, бёдра… Но в его планы сегодня и правда не входило ничего совсем уж откровенного. Или же наоборот — он решил сделать нечто такое, что будет откровеннее любых слов. Закончив разминать любовнику ягодицы, Разиэль лёг на него всем телом и прошептал на ухо. — Ты ещё не спишь?.. — М?.. — Похоже, что нет. Хорошо… Можешь, пожалуйста, сесть? На краю кровати. — М… Зачем? — Увидишь. Давай, поднимайся. Разиэль сел рядом и дальше с улыбкой наблюдал, как Рахаб, разомлевший после вина и массажа, с трудом пытается подняться. Наконец у него это получилось, и он, широко улыбнувшись, притянул Разиэля к себе для поцелуя. Это было… долго. Чувственно. Так откровенно, что Разиэль всерьёз засомневался, что то, что он вознамерился сделать, будет соразмерно этому поцелую. Рахаб нежно прихватывал его язык губами, ласкал своим. Когда, когда он вообще этому научился?! Впрочем… как будто было, кому ещё его учить. Можно было бы подумать о том, что у Рахаба всё же были любовницы, что он внял советам самого Разиэля и решил попробовать, что такое близость с женщиной. Но даже если так — что это меняло? Что, если в конечном итоге он был здесь, с Разиэлем? И если сам Разиэль по-прежнему был с ним? И, когда поцелуй завершился, Разиэль плавно опустился перед Рахабом на колени. Пол был твёрдым и довольно холодным. Почти наверняка наутро на ногах останутся следы. Но Разиэля это не волновало. Ведь именно так было принято приносить покаяние? Именно так, стоя на коленях перед алтарём или образами святых? Что ж, это был алтарь и образ Разиэля. Не холодное изображение, но человек, что всё ещё желал быть рядом с ним. Да, можно было сказать, что так у них уже было… но не совсем. Ещё никогда Разиэль не ублажал возлюбленного именно в такой позе, стоя на коленях. И сейчас он не хотел, чтобы Рахаб даже касался его в ответ. Не более, чем проглаживания по волосам, плечам и шее. По крайней мере, не в первый раз. Но именно в этот раз в уме Разиэля мелькнула мысль, за которую его не осудил бы разве что Зефон: если то, что происходило между Рахабом и ним, в самом деле было грехом, то почему именно сейчас, стоя перед любовником на коленях, самозабвенно ублажая его ртом, Разиэль чувствовал, словно именно таким способом может действительно искупить свои ошибки?