Святые грешники

Он был безнадёжен. Разиэль понял это именно тогда, целуя Рахаба в келье, что служила для личного общения с Богом. Отрицая все законы и нормы. Возобновляя подпись на приговоре собственной душе. Сам Хранитель времени, пусть и косвенно, привёл его к этому, решив, что грех — достойная цена за то, чего Рахаб и Разиэль могут добиться вместе. Да будет так… Когда они всё же оторвались друг от друга, Рахаб бережно погладил его по щеке, а Разиэль перехватил его руку и нежно погладил тыльную сторону ладони большим пальцем. — Отчасти я и правда пытался молиться, чтобы понять, как быть нам с тобой, — признался Разиэль. — И, кажется, я всё же нашёл свой ответ. — Какой же? — спросил Рахаб тихо. — Для начала, перестать думать о том, что один из нас «тащит» куда-то другого. Мы оба добровольно ступили на этот путь, каждый был волен свернуть. Но мы оба по-прежнему здесь. Рахаб кивнул. — А что потом? — прошептал он. — Потом… Ты знаешь, что, согласно нашим учениям, грех питает вампиров. Но это всего лишь значит, что мы должны сражаться так, чтобы компенсировать это. Заслужить своё право быть вместе не только в мыслях. Разиэль отпустил ладонь Рахаба и подошёл к одной из фресок, изображающей коленопреклонённого рыцаря со взглядом, устремлённым в небо. — Ты когда-нибудь задумывался? — спросил он Рахаба тихо, — какими они были на самом деле? Те, кто был до нас? — Об этом написано множество книг, — заметил Рахаб. — Но сколько в этом правды? Если однажды напишут о нас… вряд ли в текстах можно будет найти хоть одно упоминание о нашей страсти. Рахаб подошёл к Разиэлю ближе и приобнял его, положив подбородок на плечо, но краем глаза поглядывая на дверь — хотя обычно рыцарей во время литии никто не тревожил, всякое могло быть. Сам Рахаб смог пройти, сказав дежурному, что у него срочное дело к его командиру, но, если они пробудут тут вдвоём слишком долго, могут возникнуть вопросы. — Думаешь, и у них были тайные прегрешения? — спросил Рахаб тихо. — Почти уверен в этом, — ответил Разиэль. — Поэтому ни они, ни мы до сих пор не смогли победить. И всё же вампиров становится меньше. — Но всё же, если так продолжится, нам не одолеть их до конца, — заметил Рахаб. — И пусть. Те, кто придёт после нас… если мы не сможем — пусть попробуют справиться лучше. Но я сделаю всё, что в моих силах, чтобы всё же положить этой угрозе конец. Что будет после — не на моей совести. — Ты точно не придёшь на групповую тренировку? — сменил Рахаб тему. Разиэль покачал головой. — От этого сейчас будет мало толка. Может, у меня не получается молиться так, как должен был бы рыцарь ордена Сэрафан… но мне точно надо подумать. — Тогда я оставлю тебя, — сказал Рахаб. — Но помни: что бы тебя ни беспокоило… — Ты будешь со мной, — Разиэль улыбнулся и, обернувшись, взял руку Рахаба в свою, потом поднёс к губам. — Спасибо, Рахи. Иди. Передай остальным, чтобы не беспокоились обо мне. Я буду в порядке. Правда. Рахаб неуверенно улыбнулся. — Если это обещание… — Обещание, — кивнул Разиэль. — И я его сдержу. Рахаб кивнул и вышел, не прощаясь. Однако, когда он шёл по коридорам в сторону небольших тренировочных залов, он глубоко вздохнул. Ему казалось, что Разиэль слишком самоуверен. И ни к чему хорошему это не приведёт. Лучник на ходу провёл рукой по шее, пытаясь нащупать шрам от клыков вампира, хотя и знал, что это практически невозможно — бледные отметины было очень сложно рассмотреть или почувствовать. Ему пришло в голову, что каким-то образом та вампирша в лесу могла «заразить» его грехом на том, самом первом задании… Но что насчёт Разиэля? Нет, тут было невозможно винить даже кровососов — только их собственную похоть, что привела их к тому, что Разиэль преклонял перед ним колени более охотно и искренне, чем перед образами, и ублажал Рахаба с куда большим рвением, чем молился. Будто святость и грех поменялись местами… Но, с другой стороны, было бы неправильно сводить их отношения именно к похоти. Будь хоть один из них женщиной, всё это было бы совершенно иначе. Ведь они любили друг друга — действительно любили! Но священные тексты учили, что во время физической близости думать следует о будущей жизни, что она может принести в этот мир, а телесное удовольствие должно быть наградой за попытку эту самую жизнь породить. В случае же с ними двумя… Рахаб усмехнулся. Интересно, что сказал бы на это Зефон? Может, что близость Разиэля и Рахаба не менее важна, потому что способствует не только поднятию определённых частей их тела, но и боевого духа? Он зашёл в тренировочный зал уже когда там собралась остальная команда. Мелкайя и Турэл сражались против Зефона и Доумы, но с переменным успехом. Заметив его, Турэл дал знак остановиться. Когда они опустили тренировочное оружие, заместитель командира кивнул Рахабу. — Ну? Как он? — Сложно сказать, — ответил Рахаб, чуть покачав головой. — Говорит, что ему нужно время, чтобы привести мысли в порядок. С ним… бывало такое раньше? Доума, Мелкайя и Турэл переглянулись. — Ну… как сказать… — Мелкайя задумчиво потёр переносицу. — Когда мы познакомились, Разиэль был другим. Заносчивым. Уверенным в собственной исключительности. — Можно подумать, сейчас он в ней разуверился… — пробормотал Турэл. — Ты знаешь, что я имею в виду, — заметил лекарь. — Несмотря ни на что, служба в ордене научила Разиэля если не скромности, то по крайней мере более адекватному отношению к окружающим. По правде говоря, до того, как чуть не потерял руку, он был уверен, что он тут самый умный и самый красивый и сейчас всех нас жизни научит. Типичный избалованный ребёнок, который, к тому же, был действительно хорош — этого не отнять. — Хотя на деле он, по-видимому, просто пытался забыть… — пробормотал Турэл. — Что ты имеешь в виду? — спросил Рахаб, нахмурившись и привалившись спиной к стене тренировочного зала. — Есть такой тип людей, — включился в разговор Доума. — Которые, сталкиваясь с болью и не в силах до конца её пережить, начинают вести себя подчёркнуто жизнерадостно и даже легкомысленно. Разиэль был таким. Бравада, закатывание глаз на каждое письмо, что он получал из дома… — И что, в те годы он тоже вот так… метался? — вернулся Рахаб к теме изначального разговора. — Не совсем так, — Турэл покачал головой. — Бывало такое, что он ходил надутый, как лягушка по весне. Знаешь, как бывает, когда у них начинаются брачные песни? Но чтобы так? Чтобы начать так злобно огрызаться на своих близких? — Ну, по молодости Разиэль огрызался на весь мир, — заметил Мелкайя. — Может, мы тогда просто не замечали? — Да, но тогда это было похоже на подрощенного щенка, который пытается казаться грознее, чем он есть, — возразил Турэл. — Сколько же животных уживается в одном Разиэле… — пробормотал Зефон, но на него никто не обратил внимания. — Сейчас же… — продолжил Турэл, — это чем-то похоже, но всё же ощущается по-другому. Словно он… тогда — пытался таким нелепым образом самоутвердиться. А сейчас… словно бы он… — Словно он настолько боится удара, что начал бить первым, — закончил мысль Зефон. Они замолчали. По правде говоря, никто не знал, что тут ещё можно сказать. — Давайте просто дадим ему время, если он утверждает, что это именно то, что ему нужно, — сказал Турэл. — А пока — вернёмся к тренировкам. Рахаб кивнул и в кои-то веки без возражений проследовал к стойке с оружием. Возможно, физическая усталость сейчас поможет ему наконец перестать думать о вещах, на которые он никак не мог повлиять.

***

Разиэль, оставшись один, некоторое время просто стоял, слушая собственное дыхание. На душе царила непонятная горечь, но он не мог понять точной причины. Родители? Тэсса? Рахаб? Ссора с братьями по оружию? Но, о чём из этого бы ни думал Разиэль, что-то внутри шептало — не то. Он подошёл к молитвеннику, но не опустился на колени, а лишь чуть склонился над книгой и начал перелистывать страницы, пробегая глазами по знакомым строчкам гимнов. Каждое утро клирики ордена объявляли, какие молитвы и почему положено сегодня читать. Сперва Разиэль возмущался, считая это пустой тратой времени, потом пытался проникнуться и молиться усерднее, потом… потом это стало рутиной, просто ещё одной заученной обязанностью, а слова, повторённые много раз, отпечатались в памяти, но уже не трогали сердце. Он дошёл до гимна о защите невинных. Его Разиэль выучил самым первым, его помнил и зачитывал чаще других. В ордене учили, что вампиров невозможно победить только мечом или только молитвой. Именно поэтому нужны были не просто воины, а рыцари-священники, закалённые и духом, и телом. Только вот закалка духа подводила, вновь и вновь. Разиэль вспомнил, как мать читала им, детям, легенду о сотворении мира. За окном тихо падал снег, а они тихо сидели на полу в гостиной вокруг неё — строгой, но по-своему доброй женщины, которой бог, увы, даровал лишь одного ребёнка, достаточно крепкого, чтобы выжить. «И сотворил Бог человека, и сотворил мир для него. Сотворил он Пространство и Время, сотворил Энергию, что приводит в движение сущее, и Разум, что был способен к познанию, дабы мы, дети Его, могли однажды говорить с Ним на равных. Сотворил Он растения и животных, что окружают нас, горы и реки, леса и поля, чтобы могли бы играть и познавать красоту этого Творения. Сотворил Он лёд и снег, пар и дождь, и все прочие Состояния, чтобы сделать нашу землю богаче. Сотворил он Конфликт, но не чтобы меж людьми возникали ссоры, а чтобы в соревнованиях и спорах становились те сильнее и умнее. И сотворил он Смерть, чтобы однажды те, кто будет достоин, могли воссоединиться с Ним в небесной чертоге, там, на вершине Колонн». Разиэль слушал, а перед его воображением разворачивались картины, как огромная рука заботливого божества расставляет горы и прочерчивает русла рек, как он сам порой чертил путь для водных дорожек в песке у местного пруда. А мать продолжала рассказ: «Лишь один запрет был наложен Богом: чтобы не создавали люди новые формы жизни без Его ведома и одобрения. Но однажды люди преступили этот запрет. Наводнили землю страшные чудища, а люди ликовали, думали, что сравнились с Богом. И поднялись воды, и было уничтожено царство гордецов, а чудища, сотворённые ими, были изгнаны в другой мир. Тем же, кто выжил, Бог сказал: раз пошли против Меня, необходимо научить вас смирению. Иных хозяев сотворю для мира и Колонн, тех, что будут пировать на вашей крови. И так появились вампиры. Но не смог Бог долго смотреть на страдания людей под их гнётом…» «И тогда пришёл Сэрафан!» — перебил Разиэль. Он часто говорил родителям, что пойдёт в орден, хотя те, кажется, не воспринимали его всерьёз. Он был уверен, что уж он-то станет тем самым, рыцарем без страха и упрёка. Он шёл в орден с мыслью, что сейчас покажет всем, что такое настоящая преданность своему делу. И вот теперь он стоит здесь, в зале для молитв, а на губах до их пор ощущается тающий след страстного поцелуя с его собственным подчинённым. А ведь он знал рыцарей, которые были действительно праведными… И всё же лорд Мёбиус выбрал именно его. Ему было суждено положить конец тирании Яноса Аудрона, того, кто научился превращать людей в кровожадных чудовищ, последнего из древних демонов. И никто из них, тех, кто был изображён на фресках, чьи подвиги воспевались в легендах и хрониках, не смог сделать этого. Даже Хранитель Конфликта не смог. А лорду Мёбиусу не было смысла лгать. Значит — у Разиэля есть право на грех. Страсть, которой он не в силах сопротивляться, — всего лишь ещё одна необходимая жертва, потому что Рахаб должен быть рядом с ним. Он пришёл в тренировочный зал с широкой улыбкой и в прекрасном расположении духа, однако, оглядев товарищей, тотчас нахмурился. — А где Рахаб? — спросил он. — Его вызвал к себе Малек, — ответил Турэл, опуская меч и пристально глядя на нежданно вернувшегося к ним командира. — Малек?.. — переспросил Разиэль. — Да, — ответил Турэл. — Зачем — посыльный не сказал. Разиэль почувствовал, как всё его существо похолодело. Неужели это… из-за него? Из-за них? Кто-то видел их вместе в келье? Нет, не может быть — Малек не стал бы разбираться с подобным лично. Или стал бы?.. — Разь, а ты чего так рано? — спросил Доума. — Ты же говорил, что тебя не ждать до ужина. — Да как-то… — протянул Разиэль неопределённо, — видимо, мне просто нужно было как следует собраться с мыслями. Я в порядке. Правда. Зефон и Мелкайя переглянулись, Турэл хмыкнул. — Ну, если так… с возвращением? — сказал Доума, натянуто улыбнувшись. — Да. Кто… хочет со мной размяться? Разиэль еле смог сосредоточиться на тренировке, но, к счастью, после того, как Доума едва не пробил его защиту, разум привычно очистился, и дальше всё его внимание сосредоточилось на стойках и выпадах. Когда они закончили, Рахаб ещё не вернулся. Разиэль нервно кусал губы, пока они шли до бань, но у их дверей, к своему облегчению, он заметил знакомую изящную фигуру. — Рахи! — Разиэль почти подбежал к лучнику. — Где ты был? У Малека? Что он сказал тебе? Рахаб немного нервно рассмеялся. — Рази, успокойся. Всё нормально. Он просто сказал, что хочет, чтобы я выполнил его личное поручение. — Личное?.. — переспросил Разиэль. — Ты? Почему? — Ну, знаешь, так вышло, что к тебе прилагаемся мы пятеро, — заметил Рахаб. — Я — в том числе. Лорд Малек сказал, что в своих отчётах ты упоминал мои навыки по части логистики. Торговый тракт на востоке, ведущий к Вилленорфу, недавно завалило, но вышестоящие уже некоторое время подумывали не расчищать его, а проложить новый. Лорд Малек хочет, чтобы я взял группу рыцарей, обследовал местность и высказал своё мнение, что будет целесообразнее — расчистить нынешний тракт или заняться новым. — О… — только и выдал Разиэль. — Не привык, что не только с тобой Хранители разговаривают? — хмыкнул Турэл за его спиной. — Если честно… да, — сказал Разиэль. — И… я беспокоюсь немного. — Рази… — протянул Рахаб, чуть склонив голову, — я когда-то поклялся, что буду человеком, который достоин стоять с тобой рядом. Рядом, а не за спиной. Как мне этого добиться, если я не буду брать командование на себя? Мы ведь уже расставались. — И каждый раз это плохо заканчивалось… — пробормотал Разиэль. — Всего лишь временные сложности, — сказал Рахаб. — Идёмте. Лорд Малек хочет, чтобы мы вышли послезавтра. — Мы? — переспросил Разиэль. — Я и люди, которых он передаст в моё подчинение. — А… — Ты собрался все междометия перебрать? — спросил Зефон. — И если не собираешься мыться, то хоть в сторонку отойди — я, например, очень хочу под тёплую воду. Разиэль наградил Зефона злобным взглядом, но всё же двинулся вперёд. Вода привычно полилась с потолка, но не помогала смыть тревожные мысли. Лишь один, самый первый раз, когда Разиэль вернулся, всё было хорошо. Все другие… Рыцарь, который шантажировал Рахаба — когда Разиэль уехал на каменоломни. Рана Рахаба, когда он поехал проверять глиняные карьеры. Смерть родителей Разиэля. Измена… Только в один раз из пяти ничего не произошло. Но кто знает, было бы так же, если бы Разиэль задержался у короля Адама чуть дольше? Разиэль отвернулся от стены и посмотрел на Рахаба. Тот отмывался тщательно, с серьёзным видом, словно мыслями уже был на данной ему Малеком миссии. Наверное, Разиэлю не следовало тревожиться. Разиэль снова долго не мог уснуть, ворочаясь так и этак. Повернувшись в очередной раз, он увидел затылок Рахаба — тот, похоже, уже давно спал. Почему Разиэль не мог отправиться с ним вместе? Он понимал, почему Малек отправил Рахаба одного — скорее всего, хотел проверить, чего тот стоит сам, без своего командира. Скорее всего, похожие назначения скоро ждут и других. Разиэль перевернулся на спину и, закрыв глаза, начал тихо, едва слышно молиться — куда усерднее, чем до этого у алтаря. Но скоро тексты знакомых молитв сменились другим шёпотом. «Боже, дай мне сил справиться с этим страхом. Дай мне сил превозмочь эти тревоги. Защити его, Боже. Своей кровью, болью и службой отплачу тебе — только защити… Ты ведь послал мне его — любовь и боль, испытание и награду. Отвечу перед тобой, когда придёт срок, но только…» — Разиэль?.. — послышался тихий шёпот. Разиэль вздрогнул, словно его застали за чем-то постыдным. Затем повернул голову. Рахаб приподнялся на локте, внимательно глядя на него. В темноте ночи его синие глаза казались чёрными, как омуты глубоких озёр. Разиэль отвёл взгляд, невольно вспомнив свой давний сон, в котором Рахаб вот так же, ночью, спрашивал, что он значит для Разиэля. И, как и в том сне, Рахаб сел с ним рядом, но не стал устраивать допрос. По крайней мере, не теми словами. — Тебя так тревожит моя новая миссия? — спросил Рахаб тихо, затем, проведя рукой по постели Разиэля, нашёл его ладонь и взял в свою, осторожно сжал. — Да, — ответил Разиэль тихо и коротко, не поднимая глаз. — Лорд Мёбиус ничего не говорил тебе об исходе? — спросил Рахаб. — Раз уж ты не веришь моим обещаниям, но веришь его словам… — Нет, — сказал Разиэль. — Ничего. И не предупреждал меня. И я… Рахи, я боюсь. Вдруг и ты тоже… «Необходимая жертва». «Меньшее зло». Но ведь вместе с Рахабом Разиэль должен был вознестись к самым вершинам? А Рахаб ещё не совершил чего-то, чего не смог бы другой рыцарь. Ведь нет же?.. — Значит, будет так, — сказал Рахаб и поднёс его ладонь к губам. — Но даже так… там, за гранью, что бы нас ни ждало… я буду ждать тебя. Ты не потеряешь меня. Разиэль сжал его руку в ответ и снова сильно прикусил губу. Они ведь встретятся там, за гранью. Они всегда будут вместе, без разъедающей душу порочной страсти. Смогут просто… любить друг друга. Так почему Разиэль так боится утратить Рахаба здесь, на земле? Выходит, его вера достаточно сильна, чтобы просить Бога о защите, но недостаточно, чтобы поверить в то, что Он будет милостив к их душам и правда сделает так, как для них будет лучше? — Обещаешь? — прошептал Разиэль наконец. — Клянусь, — ответил Рахаб. — Моё сердце принадлежит тебе. Навечно. Рахаб потянулся к нему, а затем их губы соприкоснулись — легко, нежно, скрепляя принесённую в тишине ночи клятву. Затем Рахаб отстранился и снова перебрался на свою кровать. А через какое-то время Разиэль всё же смог нормально уснуть. На следующий день Рахаб был спокоен и сосредоточен. Он отпросился с тренировок, сказав, что ему нужно кое-что перепроверить в библиотеке, где Разиэль и нашёл его после обеда. Некоторое время он просто стоял возле книжного шкафа, любуясь Рахабом, тем, как сосредоточенно тот вчитывается в текст одной из книг — вторая лежала раскрытой рядом, по-видимому, это был какой-то справочник. Но затем Разиэль заметил, как Рахаб сощурился и отстранился от книги, затем начал наклонять голову то так, то этак — видимо, ему попалось неразборчиво написанное слово. — Позволь помочь, — сказал он тихо. Рахаб вздрогнул и вскинул голову. — А… Я даже не заметил, что ты пошёл за мной. — Я и не пошёл, — сказал Разиэль. — Я не нашёл тебя в общем зале за обедом. А ты, похоже, вообще не заметил, что ел без нас. Подожди… ты точно ел? — Да, да, я прерывался, — ответил Рахаб рассеянно. Разиэль вздохнул и подошёл к нему ближе, затем протянул руку, предлагая передать книгу ему. Рахаб кивнул и, привычно, робко улыбнувшись, вложил в его ладонь увесистый том. — Не самое увлекательное чтиво, — предупредил он. — Я переживу, — Разиэль улыбнулся в ответ. — Я заказал тебе очки… но не знаю, когда они придут из Авернуса. — Очки?! — глаза Рахаба удивлённо расширились. — Они же стоят как… как особняк почти! — Могу себе позволить, — пожал плечами Разиэль. — После того пира, который ты недавно для нас устроил? У тебя хоть медяк останется после этого? — Какая разница? У тебя перестанут болеть глаза — а это дороже всех денег в мире. Так… — Разиэль прочистил горло и огляделся в поисках второго кресла. — Я хотел тебе почитать. С чего начать? — Я был на разделе, посвящённом выравниванию и укреплению влажной почвы, — сказал Рахаб. — Ты не отговариваешь меня, — заметил Разиэль с улыбкой. — М-м… я должен был? — Думаю, стал бы. Раньше. Но теперь… я рад, что ты просто принимаешь мою помощь, — сказал Разиэль. — Что-то должно двигаться к лучшему, верно? — усмехнулся Рахаб. Разиэль, однако, помрачнел и начал читать. На следующий вечер отряд с Рахабом во главе покинул крепость. Он ехал впереди, вдыхая пряный весенний воздух, полный ароматов воды, раскрывающихся почек и молодой травы. Это было очень похоже на тот раз, когда он отправился на глиняные карьеры… где на его отряд напали вампиры, перебив почти всех. В этот раз — такого не будет. Рахаб решил, что сперва они проверят состояние старого тракта, а затем обследуют маршрут, где Круг задумал проложить новый. В конечном итоге, эти планы не так уж и противоречили друг другу, а оценить сложность расчистки следовало в любом случае. Рыцари, которых Малек назначил ему в подчинение, рассказывали, что эта зима около Великого Южного Озера выдалась очень неровной — случились две оттепели, после которых на ветвях деревьев намерзала ледяная корка. После второй такой оттепели повалил мокрый снег, и многие старые ветви не выдержали и обломились. Завалы рядом с крепостью, разумеется, уже разобрали — местные растащили на дрова и хворост. Но глубже в лес горожане заходить боялись, тем более в это время года. Мелкие веточки нет-нет, да и похрустывали у коней под копытами. Лес встретил их спокойствием и пением ночных птиц, и казалось, что это будет просто обычный разъезд. Да, через какое-то время на тракте начали попадаться крупные ветви, а Рахаб даже в темноте обратил внимание, что дорога и правда уже изрядно разбита колёсами повозок и копытами лошадей, и, быть может, и правда следовало скорее проложить новую, чем тратить силы на ремонт и расчистку… Но следовало сперва проехать чуть дальше. Он остановил коня и осмотрелся. Что-то было не так, и он не сразу понял, что именно, но вскоре осознал — он больше не слышал птиц. Да, ночью их было намного меньше, но тем громче разносились трели этих редких певцов. Сейчас же звучал только один голос, и он явно был где-то далеко. Вампиры? Возможно ли — так близко от крепости? С ним поравнялся рослый храмовник. Рахаб не видел выражения его лица из-под забрала шлема, но подозревал, что в глазах второго рыцаря сейчас можно прочесть немой вопрос. — Разделимся на три группы, — сказал Рахаб тихо. — И спешимся. Одна — поведёт лошадей по центру, но пять рыцарей, включая меня, будут прикрывать.. Две другие — будут обследовать края дороги. В каждую — по магу, который знает заклинание тёмного зрения. Рыцарь кивнул и повернул коня, передавая его указания остальным. Рахаб сам спешился и вскоре передал поводья своего скакуна подошедшему сзади сослуживцу. Дождавшись, пока его указания будут выполнены, а зрение станет чётче, он пошёл вперёд, приглядываясь к лежащим на земле ветвям. Это была известная тактика разбойников в его родных краях — перекрыть дорогу с помощью упавшего дерева и устроить засаду. Хотя здесь ветви обломались естественным путём, кто знает, точно ли все? Луна постепенно заходила им за спины, и фигуры рыцарей бросали на дорогу длинные тени. Пора было подумывать о том, чтобы найти место на день. За их спинами послышался громкий треск, а затем большое дерево упало, преграждая им обратную дорогу. Рахаб выхватил лук, заметив в переплетении ветвей стремительную тень. Всё-таки вампиры… — Рассеяться! — приказал он. — Не стоять вплотную! Лошадей — отпустить! Справа послышался свист рассекающих воздух стрел и лёгкий звон. Рахаб кинул быстрый взгляд налево, но, похоже, противники напали только с одной стороны. Ещё одно дерево рухнуло справа, там, где шёл бой. Рахаб побежал к его основанию и выстрелил, почти не целясь. Вампиры хотели отсечь одну группу его людей и явно были не готовы связываться со всеми. — Дайте свет! — крикнул Рахаб. Кто-то из магов услышал его, и ночной лес озарился яркой вспышкой. Сам Рахаб вовремя прикрыл глаза, а затем, теперь уже чётко различив пятящийся силуэт меж тёмными стволами, выстрелил снова. Вампир покачнулся, потом, упав, начал отползать в лес. Рахаб, наложив новую стрелу на тетиву, побежал следом. Она успела выдернуть его стрелу. Рахаб на миг замер, увидев знакомое лицо, ничуть не изменившееся с их прошлой встречи. Вампирша, что укусила его в первом же походе. Секунду они смотрели друг на друга, затем её тёмные губы дрогнули в подобии улыбки — а потом она захрипела, схватившись за пробитое стрелой горло. Урок был усвоен. Рахаб больше не жалел вампиров. Он даже не успел подстрелить ещё кого-нибудь — бой закончился очень быстро. Рахаб приказал закрепить в земле достаточно большое бревно и достать верёвки. Восходило солнце. Идеальное время. Он снял шлем, глядя, как подстреленную им вампиршу привязывают к наскоро отрубленному куску древесного ствола. Когда первые лучи солнца упали на тракт, Рахаб подошёл к ней и, сняв шлем, выдернул стрелу из горла. Пленница закашлялась, затем подняла голову. И, увидев Рахаба, всё-таки улыбнулась. — Говори. Много вас было? — спросил Рахаб. Она рассмеялась, горько и зло. — Если скажу хоть что-то — разве же ты сжалишься над бедной девушкой, благородный рыцарь? — По крайней мере, тогда твоя смерть будет быстрой, — ответил Рахаб. — Иначе… Крепость близко. И нам нужны пленные вампиры, чтобы натаскивать собак. Вампирша вздохнула. — Ты стал ещё красивее с годами. Жаль, что я не сумела тебя обратить. Ты был бы таким хорошим вампиром… Рахаб фыркнул, но пленница продолжала: — Вечность — в твоём полном распоряжении. Неувядающая молодость… — Чтобы рано или поздно оказаться на твоём месте? — хмыкнул Рахаб. — Сомнительное удовольствие. А старость меня не страшит. В конце Бог дарует мне то, чего я заслуживаю. Надеюсь, Он будет милостив и к твоей проклятой душе. Вампирша снова рассмеялась. — О, как ты плохо знаешь того Бога, на которого надеешься! — А ты готова меня просветить? Знаешь… раз ты не хочешь говорить и не боишься солнца… тут есть ещё один твой товарищ. Пожалуй, сейчас мы вкопаем ещё один столб. Так, чтобы вы могли видеть, как солнце сжигает другого. — И после этого ты уверен, что твой Бог будет милостив?.. — прошептала вампирша. — Или на твоей душе просто накопилось столько грехов, что ты отчаянно цепляешься за эту веру, чтобы не думать о том, что стать одним из нас было бы лучше? — Заткните ей рот, — приказал Рахаб. — Посмотрим, может, второй окажется разговорчивее. Он подошёл совсем близко к вкопанному в землю бревну и, глядя в жёлтые глаза пленницы, прошептал: — Может, я и в самом деле грешен… Вот только отвечать мне не перед тобой. — Перед собой, — ответила вампирша. — И это страшнее. Рахаб достал меч и быстрым движением перерезал ей горло. Пока рана будет затягиваться, ей как раз успеют вставить кляп. Он и так уже слишком долго нарушал одно из главных правил ордена — никогда не разговаривать с вампирами. Возможно, однажды его и впрямь призовут к ответу. Но точно не за то, что он очищал мир от вампиров.