Святые грешники

Осмотр территории показал, что вдоль старого тракта росло столько старых и подгнивших деревьев, что проложить новый было лишь немного сложнее. Вернувшись назад, Рахаб также доложил Малеку-паладину о столкновении с остатками стаи, что терзала деревню неподалёку несколько лет назад. И, когда Хранитель спросил его, как давно Рахаб сталкивался со стаей в прошлый раз, тот глубоко задумался. Это было в его второй год в ордене — но как давно? Зачисление в команду Разиэля, рейды вдоль Длинной, миссия в Виллендорфе, первая годовщина присоединения к отряду, миссия на северном берегу Великого Южного озера, столкновение с Хемаром… Разиэль. Миссия по постройке сети фортов, что заняла у них почти целый год. Миссия около Озера Душ. И вот… спустя всего четыре года со дня, как он переступил порог крепости, он стоял и отчитывался перед самим Малеком-паладином. Но почему казалось, будто за эти четыре года он прожил минимум вдвое дольше? На оставшиеся вопросы Хранителя Рахаб отвечал несколько рассеянно, но Малек не обратил на это внимания и скоро отпустил его, тоже погрузившись в размышления о прочих делах. Что именно было у него на уме? С какими ещё проблемами сталкивался орден? Если верить Разиэлю, Рахабу предстояло вскоре узнать об этом… но, к счастью, всё-таки не сейчас. Лучник вышел из кабинета, продолжая размышлять о своей жизни. Разумеется, служба в ордене оказалась совсем не такой, как он ожидал — она и не могла таковой оказаться. Говоря откровенно, Рахаб никогда не представлял себе жизнь рыцаря детально, но он точно не думал, что в ней будет место пьянству и веселью, да и не рассчитывал на это. Ни того, ни другого в его жизни всё равно не было, так что образ свято чтущего обеты рыцаря его вполне устраивал — по крайней мере, тогда. Было бы проще, если бы Разиэль так и остался для него непогрешимым образом? Нет, едва ли. Наверное, Рахаб только сильнее терзался бы чувством собственной греховности и стыда за то, что смеет находиться с ним рядом. Осознание, что и Разиэль, и все остальные рыцари тоже не святые, помогало ему принять собственную порочность. Те святые, что были изображены на фресках, чьи подвиги воспевали орденские хроники… Были ли они праведниками в самом деле? И были ли сомнения Рахаба и Разиэля принятием истины или жалкой попыткой оправдаться в собственных глазах? — Рахи! Рахаб вздрогнул, когда Разиэль, до этого стоявший у стены рядом с ведущей вниз лестницей, поймал его за плечо. — Всё хорошо? — спросил командир, пытаясь заглянуть ему в глаза. — Да, я… — Рахаб вздохнул, часто моргая и пытаясь вернуться в реальность. — Я только что был у Малека. Впрочем, ты и сам знаешь. Доклад прошёл хорошо, беспокоиться не о чем. Новых поручений пока не было. Ни для меня, ни для кого-либо другого. А… тебя вызвали к нему? — Нет, я ждал тебя, — Разиэль покачал головой. — Я думал, что ты сперва зайдёшь ко мне… — Я не хотел заставлять Хранителя ждать и тянуть с докладом, — ответил Рахаб, наконец поворачиваясь к Разиэлю. К счастью, хоть они и стояли на проходе, но никому сейчас не мешали. — Как видишь, я жив, цел… — Но весьма задумчив, — сказал Разиэль. — Да, я… встретил ту самую вампиршу, что напала на меня на моей первой миссии, — сказал Рахаб. Разиэль нахмурился и склонил голову набок, ожидая продолжения. — Я убил её, — сказал Рахаб. — Хотел пытать как полагается, но не было времени с ней возиться. Надеюсь, теперь мы уничтожили остатки той стаи. — И они до сих пор скрывались в местных лесах, так близко от крепости… — пробормотал Разиэль. — Почему Малеку всё же понадобилось посылать на эту миссию тебя и гвардейцев? И больше никого из наших? — Думаю, вскоре одиночные поручения получат и остальные, — сказал Рахаб. — На месте Малека я, как бы ни верил словам лорда Мёбиуса, всё же проверил бы, на что мы способны сами по себе. К тому же, это может быть частью нашей подготовки. Мне всё ещё трудно поверить… Мы с Зефоном служим в ордене всего четыре года, считая тот, что провели в статусе новобранцев. И я уже отчитываюсь самому Хранителю. Большая часть рыцарей даже не мечтает дожить до такого. — Выходит, всё это время нам и правда нужно было только лишь дождаться вас, — сказал Разиэль, опустив глаза. — И теперь мы все наконец можем показать, на что способны. Жаль только… те, кто был до вас — выходит, они были обречены заранее. Как и мои родители… — Рази… — Рахаб подошёл к нему и взял за руку. Разиэль, кажется, хотел сделать шаг назад, но там была стена. — Стоп… — он посмотрел на Рахаба. — Минуту. Ты давно стал выше меня?! — Мы никогда не сравнивали, — Рахаб с улыбкой пожал плечами. — К слову, ты правда пришёл сюда только для того, чтобы встретить меня? У тебя нет к Хранителю никакого срочного дела? — Я… честно говоря, хотел присутствовать при твоём докладе, — сказал Разиэль. — Зачем? — Рахаб нахмурился. — Ну… на всякий случай, — Разиэль пожал плечами. — На какой? Миссия завершилась, мне нужно было только отчитаться. — Перед самим Хранителем! — И… что с того? — спросил Рахаб. — Ничего, — Разиэль покачал головой. — Я просто волновался, как всё пройдёт. Рахаб вздохнул и аккуратно погладил тыльную сторону ладони Разиэля большим пальцем. — Рази… ты настолько не веришь в меня? — спросил он тихо. Разиэль хотел было возразить что-то, но Рахаб продолжил, не позволив своему командиру заговорить. — Ты знаешь, как часто я не верю в самого себя. Пусть даже сейчас стало лучше, но… иногда у меня есть только твоя вера — и всё. Но что, если у меня не останется даже этого? Разиэль секунду молчал, затем сжал руку Рахаба в своей, не поднимая глаз. — Ты знаешь, я… в последнее время порой веду себя… — Непривычно? — Назовём это так, — сказал Разиэль и резко повёл плечами, словно пытался сбросить с них тяжёлую ткань. — С тех пор, как умерли родители, меня гнетёт это чувство… Неужели я правда ничего не мог изменить? Он наконец посмотрел Рахабу в глаза. И впервые в обычно ясном взгляде Рахаб увидел ледяное отчаяние, страх от приближения к истине, которую было слишком сложно принять. Разиэль заговорил снова, но его голос был тихим, прерывистым. И всё же Рахаб чётко различал каждое слово, будто любимый произносил их прямо у него в голове. — Путь, о котором мне рассказывал лорд Мёбиус… великий путь, ведущий к моей давней мечте. Я думал, что смирился с тем, что мне придётся пройти по могилам и крови тех, кого я не смогу спасти, но это был мой собственный выбор. Теперь мне начинает казаться, что этот путь был давно для меня проложен. Что я никогда не мог поступить иначе, сделать что-то иначе, изменить что-то! Даже ты, самое ценное, что есть сейчас в моей жизни, был предсказан, предопределён мне. И пусть я не желаю этого всерьёз… но я просто не мог от тебя отказаться. — Всё ради высшей цели, разве нет? — спросил Рахаб. — И ради нас. Ради того, чтобы и другие люди, и мы с тобой наконец могли жить в мире. — Всё так. Но только… само это чувство, что я не могу сойти… — А ты правда хочешь? — спросил Рахаб. — Нет! — ответил Разиэль очень уж резко. Затем, немного успокоившись, снова заговорил тише: — То есть, я подумывал… Ты, я — мы могли бы служить в гарнизоне какого-нибудь мелкого поселения. Учитывая наш боевой опыт и выучку, думаю, на… нас бы закрыли глаза. — Ты… правда о таком думал? Разиэль кивнул, затем опустил глаза, глубоко и часто дыша. Он нервно облизну губы, но всё же смог собраться с силами и продолжить: — Я мог бы… Я всё чаще думал об этом. До того города. До… — До смерти родителей? — спросил Рахаб. Разиэль молча кивнул. Они вели этот разговор здесь, в пустынном коридоре у лестницы, в нескольких шагах от двери Хранителя… но сейчас для них это, кажется, было абсолютно неважно. Что бы Рахаб почувствовал, если бы их изгнали, здесь и сейчас? Было бы обидно и больно за Разиэля, но за себя? Пожалуй, он бы даже почувствовал облечение. А потом — пустоту. Впрочем, эта пустота давно поселилась в его сердце. Ещё с убийства Джоэля. — Ты ведь видел, — продолжил Разиэль. — Теперь — ты видел достаточно. Ты понимаешь… — Ты прав. Я видел достаточно. Только вот… Рахаб оборвал себя на полуслове. Разиэлю и так сейчас тяжело — так стоит ли высказывать всё, что лежит на сердце? — Только вот что? — спросил Разиэль. Рахаб отступил и огляделся, но, как назло, ближайшее окно было слишком далеко, чтобы идти к нему, якобы заинтересовавшись пейзажем снаружи. — Если рассуждать логически — точно ли человечество заслуживает спасения? — спросил Рахаб. — Что?.. — Если вампиры — ответ на наши грехи, то зачем мы сражаемся с ними? Не следует ли нам склонить голову, принять их как заслуженную кару? — Рахи, о чём ты? Сэрафан был благословлён Богом на то, чтобы с ними сражаться! Рахаб рассмеялся, холодно и зло. — На каком основании? Чем мы лучше них? Тем, что у нас нет клыков? И чем мы отличаемся от других людей, Разиэль? — Мы рискуем своими жизнями, мы не боимся… Стой. Не Зефон ли вложил тебе в голову подобные мысли? — Моя голова — не книга, чтобы можно было так просто «вложить» в неё что-либо, — ответил Рахаб. — Но… надеюсь, ты сможешь отпустить мой грех, Разиэль. Ибо уже давно, ещё с Виллендорфа, я следую не догмам ордена. — Тогда чему же? — Ты в самом деле не понимаешь? — Рахаб снова невесело рассмеялся. — Ты — вот моя вера. Я сражаюсь, чтобы поддержать и защитить тебя. Все остальные… мне нет до них дела. — До ни в чём не повинных детей? — спросил Разиэль. — До всех тех, кто просто мечтает о спокойной жизни? — Представь себе… Ты помнишь ту женщину, Сариэль? У неё были дети, трое. Я увёз её за собой. Я понимал, что дети могут погибнуть без неё. Только вот мне было всё равно, Разиэль! Разиэль, нахмурившись, смотрел на Рахаба. Он кусал себе губы, чтобы не позволить сорваться словам, для которых сейчас точно было не время. «Тебе не всё равно, — подумал Разиэль. — Ты в ужасе от того, что делаешь и делал. И от того, что ещё сделаешь на этом пути, с которого, как и я, просто не можешь свернуть. Возможно, ты бы и ушёл, но меня ты не можешь оставить. И самое мерзкое — я сам не могу отпустить тебя. Даже если тебе было бы лучше. Даже если ты сломаешься по дороге. Рахи, прости, но… я просто не могу. Потому что иначе я сам… Я сам сломаюсь и не дойду. Но, может, вместе… Истекая кровью, подпирая друг друга, но мы дойдём. И останемся хоть немного не сломанными». — Тебе нужно отдохнуть, — сказал Разиэль. — Прости. Я хотел убедиться, что ты в порядке, но сделал только хуже. Пойдём. У меня, кажется, была припрятана булочка. Вчерашняя, конечно, но вряд ли она уже совсем зачерствела. — Конечно, — плечи Рахаба покорно опустились. — Идём. Они наконец начали спускаться по лестнице, и их шаги эхом разнеслись по полой изнутри башне. Взгляд Рахаба скользил по линиям выхода внизу, по граням ступеней, будто пытаясь зацепиться хоть за что-нибудь во внешнем мире. — Интересно, почему так… — пробормотал он. — О чём ты? — спросил Разиэль. — Структура башни. Такое большое открытое пространство. Это сложная конструкция с точки зрения архитектуры, да и… совершенно непрактичная с точки зрения использования места. Она больше напоминает огромную голубятню, спроектированную так, чтобы птицам было, где расправить крылья… — Никогда не обращал на это внимания, — ответил Разиэль. — Хотя ты прав — в крепости правда встречаются некоторые странности. Надписи на неведомом языке, которые никто не может прочитать. Но, говорят, здесь когда-то жили ангелы… Рахаб остановился и окинул полую башню взглядом. — Ангелы… — повторил он эхом. — Думаешь, они существуют? И, когда мы умрём, нас в самом деле будут… судить? Разиэль пожал плечами. — Так говорят Хранители. Им виднее. — Ты прав. Им, конечно, виднее. Рахаб остановился на очередном пролёте, пропуская Разиэля вперёд. Как-то незаметно он пошёл первым, и это ощущалось неправильным. Ему вспомнились слова погибшей вампирши о том, что он был бы хорошим вампиром… Интересно, как это вообще — хороший вампир? Он думал, что, если ещё раз столкнётся с ней, это будет испытание, которое как-то изменит его. Однако всё свелось к рядовой вылазке. К тому, что он исправил ошибку, как несоответствие в торговых накладных. Просто вычеркнул то, что должен был вычеркнуть ещё много лет назад. Вот и всё. Если верить проповедникам и Хранителям, не было смысла поддаваться на уговоры вампиров и обещания вечной жизни, ведь там, за гранью, их ждало нечто лучшее — вечная молодость и возможность воссоединения с любимыми без необходимости пить чужую кровь. Вампиры обещали лишь искажённую и порочную версию истинного Рая, которого было невозможно достичь на этой земле. Да, было проще поверить им, ведь Рая за гранью никто не видел, а сохраняющие юность существа были здесь, рядом. Но именно в этом и состояло их испытание. Не соблазниться более простым, но ложным путём, чтобы достичь большего. Ведь только несмышлёное дитя выберет конфету под носом, если за терпение его обещают вознаградить бесконечным их числом. Они вышли на одну из отрытых галерей, что соединяли башни с основным комплексом, кивнули стоящим на посту новобранцам, которых через такие дежурства приучали к дисциплине (и заодно, видимо, давали время переосмыслить свою жизнь), затем остановились у парапета, глядя на озеро. Рахаб глубоко вдохнул холодный воздух и неожиданно для себя улыбнулся. — Как думаешь, куда нас отправят летом? И какие миссии будут ждать остальных? — спросил Рахаб. — Остальных? Что ты имеешь в виду? — Я думаю, что Малек решит проверить всех нас, а не только меня, как будут подходящие задачи, — сказал Рахаб. — Просто как раз сейчас попалась задача, связанная с логистикой, а я успел себя зарекомендовать на этом поле. Рази… скажи мне, твоё жизнелюбие и оптимизм, когда мы только познакомились, были настоящими? — Я… не знаю, — ответил Разиэль негромко. — Моё отношение к смертям неоднократно менялось по мере того, как я служил. Когда я только пришёл, я думал, что погибают только те, кто этого заслуживал — те, кто плохо тренировался, те, кто плохо молился. Потом я понял, что всё сложнее. Может даже… умирают те, кто уже заслужил Рай. Или те, кто больше ничего не смог бы сделать в этой жизни. Я шёл вперёд, стараясь воспринимать эти смерти как должное. Я действительно старался быть образцовым рыцарем. Но потом… — Ты познакомился со мной? — спросил Рахаб тихо, борясь с искушением накрыть руку Разиэля своей — их могли увидеть. — Ты здесь не при чём, — ответил Разиэль. — Даже Зефон, хоть у него и… своеобразный взгляд на наши учения. Просто раньше… мне было просто принять, что на всё воля Божья, потому что лишь раз я терял кого-то, кого мог называть своим близким человеком, и это было давно. Но оказалось, что когда Божья воля забирает у меня любимых, я сразу перестаю быть идеальным рыцарем-священником. Ведь для меня должно было быть сделано исключение, понимаешь?.. Раз мне уготована столь великая судьба, раз я избран, то почему вдруг я должен страдать? Может, дело тут вовсе и не во мне — я ведь не знаю, какую жизнь на самом деле вели родители. Это так низко, но… я не могу отрешиться от собственной боли. Они пострадали, они погибли столь ужасной смертью. Но мои мысли лишь о том, что я не смогу показать матери, что не стоило за меня бояться, а отцу — что я смог добиться величия сам. Хотя они ведь должны видеть меня оттуда, верно?.. Дойдя до этой мысли, Разиэль подумал о своём походе в бордель, о том, что и как они недавно делали с Рахабом… и его лицо залил румянец, не имевший никакого отношения к покусывающему кожу ещё по-зимнему прохладного ветра. Рахаб не знал, что отвечать. Он пытался представить себя на месте Разиэля, пытался представить, что потерял бы своих родных — родителей, сестёр, старшего брата. Но просто не мог. — А почему ты спросил, был ли мой оптимизм настоящим? — спросил Разиэль, посмотрев ему в глаза. — Я гадаю, что можно сделать, чтобы помочь тебе вернуть его, вот и всё, — ответил Рахаб. И тут у него предательски заурчал живот. — Оптимизм оптимизмом, а я буду очень плохим командиром, если не отдам тебе ту самую булочку! — воскликнул Разиэль. — Пошли. После булочки жизнь как будто наладилась, а совсем хороша она стала вечером, когда команда Разиэля собралась вместе после ужина. Рахаб рассказал о том, как прошла его поездка, снова рассказал о том, что снова повстречал ту самую вампиршу, что укусила его, но на этот раз не дрогнул, порасспрашивал, как были дела в крепости — ожидаемо, дела были как обычно, разве что Разиэль, по выражению Доумы, вёл себя как потерявшая цыплёнка наседка. После такого заявления Разиэль, резко посерьёзнев, заявил, что Доуму теперь ждёт два месяца единоличной уборки в их комнате. Потому что дружба дружбой, а братские узы братскими узами, но иногда надо иметь не только баб, но ещё и совесть. И не забывать, что Разиэль всё ещё старше по званию. К чести Доумы, тот не стал спорить и извинился, поняв, что ляпнул лишнего. Мелкайя вполголоса заметил, что нужно меньше пить, но этого, к счастью Доумы, не услышали ни Разиэль, ни Турэл. Хотя они и старались поддерживать в группе домашнюю атмосферу, но всё же не ценой грубых дисциплинарных нарушений. Несколько дней всё было спокойно, хотя Рахаб и Разиэль оба как будто сидели на иголках и постоянно отвлекались во время вечерних чтений в библиотеке — то Разиэль начинал читать один и тот же абзац по второму разу, то Рахаб отвлекался и терял нить истории. А через несколько дней во время обеда за Турэлом и Зефоном пришёл посыльный. Рахаб хмурился, глядя, как уходят его товарищи — неужели он был не прав и этих двоих ждёт одно задание? Они вернулись вскоре после обеда. Турэл прошёл в центр их комнаты, а Зефон проскользнул за его спиной к своей койке. — Мы уезжаем. Завтра, — объявил Турэл. — Мне поручено провести инспекцию фортов, строительством которых мы руководили в прошлом году. Надеюсь, что это просто дежурная миссия. — Мы всё хорошо просчитали тогда, — нахмурившись, заметил Доума. — Что именно пошло не так? — Мне не сказали. И не сказали, пошло ли в принципе что-то не так, — ответил Турэл. — Что касается Зефона… ему поручено провести переговоры с королём Курхагена. Детали сообщат на месте. — Это как-то… чрезмерно, — сказал Разиэль, нахмурившись. — Вас отсылают, не сообщив всех сведений. И если миссия Рэла больше похожа на дежурную проверку, то переговоры с королём… — Думаешь, я не справлюсь? — спросил Зефон, бледно улыбнувшись. — Главное, до осени вернуться — иначе я там окоченею насмерть. — Я… — Разиэль замялся, подбирая слова. — Я считаю, что посылать тебя на подобное задание — серьёзное испытание, которого ты не заслуживаешь. — Похоже, мне не стоило так активно участвовать в обсуждениях и выдвигать свои идеи, — Зефон пожал плечами. — Но если я хочу доказать хотя бы себе, что я действительно чего-то стою, то мне не нужно бояться переговоров с королём. Ты общался с ним. Что можешь рассказать? Разиэль задумался, припоминая ту поездку. Казалось, это было так давно… — Он производит приятное впечатление, но я не уверен, что оно не было обманчиво, — сказал он наконец. — Он нам не враг, но и не союзник, преследует свои собственные интересы. Как я понимаю, скорее всего от тебя будут требовать, чтобы ты убедил короля, что ему лучше будет на нашей стороне. — Или же придумал, как от него избавиться… — пробормотал Зефон. — Ты правда думаешь… — Турэл, нахмурившись, повернул голову к Зефону, но так и не смог договорить свою мысль. — Что? — спросил Разиэль. — Я не расслышал. — Да нет, ничего, — Зефон покачал головой. — Не могу сказать, что совсем не беспокоюсь, но, по крайней мере, я не думаю, что эти переговоры будут нести угрозу для моей жизни. Разве что король решит устроить мне несчастный случай, но даже это сомнительно. Смерть рыцаря на их территории… Хм, если подумать, это идея… — Я… не уверен, что хочу знать, что сейчас происходит в твоей голове, — признался Турэл. — Ты однозначно не хочешь, — ответил Зефон. — Знаешь, всё же хорошо, что мы с тобой будем хотя бы в одном регионе. Мне от этой мысли как-то спокойнее. — Интересно… — вдруг протянул молчавший до этого Мелкайя, — сперва Рахаб, теперь Зефон и Турэл. Но какую миссию могут доверить мне?.. — Что-то они придумают, — Турэл пожал плечами. — Будем тренироваться сегодня? — Как будто немного смысла, — ответил Разиэль. — Вам лучше быть отдохнувшими перед переходом. — Нам нужно что-то делать с нашими обычными тренировками, — заметил Доума, нахмурившись. — Если нас продолжат вот так отсылать, то мы не сможем постоянно упражняться внутри своей группы, как привыкли. Возможно, это и к лучшему — будет возможность опробовать новые тактики и всё такое. Но всё же нужно что-то придумать. — Ты прав, — сказал Разиэль. — К слову, помнишь, ещё перед Виллендорфом мы с тобой обсуждали недостатки в подготовке рыцарей? Ну, то есть, мы их со всеми обсуждали, но, думаю, пока Рэл и Зефон будут в отъезде, мы как раз можем как-то… поэкспериментировать, и, возможно, попробовать предложить Малеку альтернативы. Разговор свернул на возможные улучшения в подготовке рыцарей (Зефон настаивал, что их всё же должны учить плавать), потом пришло время тренировки, на которую Турэл с Зефоном всё же решили сходить, неожиданно, к неудовольствию Разиэля. Командиру не понравилась формулировка «а то кто знает, когда теперь с вами мечами помашем» — ему показалось, что она очень уж сильно отдаёт безнадёжностью, будто Турэл и Зефон ожидают, что вернутся не раньше осени. Когда они уезжали на следующий день, Разиэль не мог отделаться от беспокойства, ничуть не меньшего, чем когда провожал Рахаба инспектировать старый тракт. То была миссия всего на несколько дней, а теперь было совершенно неясно, когда его товарищи вернутся — одна только дорога в обе стороны обещала занять у них не меньше месяца. И столько всего могло произойти за это время… Пусть даже Турэл был опытным рыцарем, а Зефон отправлялся в относительно безопасный город, была дорога, были сотни случайностей, что могли произойти с ними в пути… Вечером того дня, когда они простились, Разиэль украдкой поглядывал на пустую кровать у дальней от него стенки. Нужно было снова приучить себя не думать или найти способ отвлечься. Хоть как-то успокоиться. Если он будет продолжать так переживать каждый раз, разлучаясь со своими людьми, то сойдёт с ума. Но как же сильно эти пустые койки напоминали о тех временах, когда они возвращались в цитадель неполным составом. Как напоминали о всех, кого растерзали вампиры… Словно Турэл и Зефон и правда больше не вернутся. Словно придёт следующая зима, и их место займут другие. А их образы Разиэль похоронит в глубинах памяти, как хоронил и других. Наверное, это была не очень-то приличная для рыцаря дерзость, но к утру, изрядно поворочавшись и ухватив всего несколько часов сна, Разиэль решил: он пойдёт к лорду Мёбиусу и поделится с ним своими переживаниями. Кто, если не Хранитель Времени, сможет унять его тревоги?