Давление

Предстоящие выходные совсем не выглядели увлекательно. Хотелось бы и вовсе их перешагнуть. Вивьен не ожидала проснуться в гостиной, с мигренью и противной болью практически во всём теле. Но спустя пару минут, до неё таки дошло почему она оказалась в столь нелестном положении. «Он действительно тут был? Господи, хоть бы это был просто сон…» — дошло следующее неприятное воспоминание. Она резко села, в висках кольнуло. Коснувшись ключицы, она не почувствовала ткани. Только шершавую поверхность шрама. Пижамная рубашка свободно держалась на двух пуговицах, застёгнутых посередине. — Чёрт, — прошипела Вивьен, ударив себя по лбу. Ещё один болезненный импульс в висках. — Чёрт, чёрт, чёрт! «Он и так видит всё, теперь он видел ещё больше. Зачем я вообще пустила его, зачем повелась на это! Он наверняка пришёл для того, чтоб найти ещё причины для шантажа. У них на меня целая папка информации, я тем временем не знаю ни об одном из них ни-че-го! Куникида ошибается, я не просто бестолковая, я конченная идиотка!» — сокрушалась про себя Вивьен, смывая с лица остатки вчерашнего макияжа. Мама всегда её корила за эту плохую привычку. Подумав об этом, она стала рьяно тереть глаза, словно наказывая себя. Будто это поменяло бы хоть что-нибудь. Будто это когда-то меняло что-нибудь. Утреннее солнце насмешливо слепило своим острым блеском. Безоблачное светлое небо. Такая хорошая погода совсем не вязалась с её состоянием. Душ немного освежил, но не избавил от стыда за вчерашнее, ломота в суставах тоже осталась неизменной. Вивьен поклялась себе больше никогда не засыпать на этом диване. Из соседней комнаты послышалось гудение телефона. На ходу завязывая пояс халата, она подняла трубку. Почему-то в животе что-то сжалось, будто она заранее приготовилась услышать что-то плохое. К счастью, тревога была ложной. — Привет, Виви! Как жизнь? — послышался хриплый голос папы. — Привет, да всё нормально, я только проснулась, — потирая глаза свободной рукой, ответила она. — Ну, отлично. Ты какая-то измученная, уже успели настолько загонять на новой работе что-ли? — Да нет, просто ещё сонная. Ты как? — Всё в порядке, только забыл тебя попросить сделать кое-что вчера. Несколько пациентов не ожидали что я так задержусь, а им уже надо бы посмотреть свои результаты анализов… Оказалось, я закрыл их у себя в кабинете, а не оставил на рецепции. В общем, тебе не будет сложно сегодня около обеда подойти туда и подождать пока за ними придут? Думаю это займёт минут тридцать-сорок… — Конечно, без проблем. А где их искать? Они на столе где-то будут? — Да-да, они там. По крайней мере, я так помню. Ладно, надо тут помочь товарищу с одной статьёй, потом ещё созвонимся! Маякну пациентам, чтоб через часика два подошли в клинику. — Хорошо, тогда скоро буду там, — уже после того, как звонок прервался, она шепнула себе: — Спасибо хоть, что запасные ключи от кабинета всегда в прихожей. Такое уже не раз бывало за последний месяц. Правда, обычно Тору забывал бумаги дома. Почему-то в последнее время ему особенно тяжело стало организовывать такой большой объём работы. Вивьен с радостью помогала ему — не то чтоб это приносило ей огромное удовольствие, просто хотелось максимально забить голову чем-то. С каждым днём всё меньше хотелось понимать то, что происходит вокруг. Точнее то, что уже произошло. Хватаясь за любую возможность забыться, она надеялась что до конца жизни сможет так плыть по течению, особо не вдумываясь в то, куда, зачем и почему оно её несёт. Вивьен закончила собираться раньше, чем планировала, так что было принято решение немного пройтись вблизи дома, прежде чем идти к метро. В детстве она много времени проводила в этих двориках и закоулках, приятно было иногда освежить смутные воспоминания. Со спокойной музыкой в наушниках, солнечным светом, который играл на еще голых ветвях деревьев… жизнерадостность той маленькой девочки просыпалась где-то внутри. Хоть и призрачно. «Хотя бы здесь я не чувствовала себя чужой. И никто не смеялся над моими глазами!» — хихикнув, подумала она. «Конечно, если бы и тут над детьми издевались из-за такого разреза глаз, то было бы вообще интересно… Да, понятно почему мама не хотела оставаться в месте, где не можешь почувствовать себя собой, «своим». А я теперь где-то посередине. В Лионе я навечно была бы в статусе «чужой», тут тоже никак не «своя». Пойму ли когда-то, каково это — быть на своём месте?» О, та самая площадка, где она гуляла чаще всего. Выглядело так, будто особо ничего не меняли, лишь прошлись повсюду несколькими слоями краски, в надежде так скрыть изъяны. Тут Вивьен встретились лишь мама с маленьким сыном. Тот без интереса сидел на качели и что-то высматривал в окнах дома напротив, пока женщина тихо говорила с кем-то по телефону. Слышался шум проезжающих мимо скутеров. Вивьен села на обшарпанную лавочку неподалёку, обвела глазами тусклую зелень, тихую улицу. Когда она была маленькой, они целой компанией торчали здесь часами, занимаясь бог знает чем. Родители не особо за ними следили. Бегали, обменивались безделушками, придумывали какие-то дурацкие игры. В Лионе у неё никогда не было таких друзей, среди тех детей она только чувствовала, что с ней, оказывается, что-то не так. После переезда это ощущение редко её покидало, скорее просто ослабевало время от времени. Её взгляд зацепился за ещё одно интересное место. В дальнем углу двора между двумя зданиями образовался очень узкий проход, который с годами порос всяким бурьяном. Что было примечательно в этом недо-переулке: если пролезть через все заросли, можно было найти укромное местечко, с которого открывался прекрасный вид на город. «Насколько странным будет если я туда сейчас попрусь? Да в принципе всё равно», — подумала она, поднимаясь. Впрочем, пролезть до конца было не так уж сложно, лишь надоедливые ветки часто цеплялись за волосы. Сейчас серые очертания Йокогамы выглядели весьма уныло, но ближе к закату вид отсюда был невероятным… по крайней мере, она его так запомнила. На удивление, всё осталось как было: камень, где они с Осу сидели, даже кучка обломанных дисков осталась прежней. С ними они играли в магов. Импровизированная гирлянда из них так и висела на стене. Сейчас радужных рефлексов от неё почти не было видно, но Вивьен помнила, как волшебно они выглядели по вечерам. И пока не покрылись пылью и грязью. Но ещё меньше она ожидала увидеть на них несколько свежих отпечатков пальцев. «Ладно, может просто показалось, пятна как пятна», — отбросила она глупые предположения. — «Интересно, что с ним сейчас? Тоже уехал куда-то, наверно. Да и какая разница, он явно уже давно забыл о моём существовании, ни за что бы не узнал…» Память, память. В груди разливалось это тоскливое, но тёплое чувство. Чем дольше она здесь стояла, тем сильнее. Но уже пора было идти. Не хотелось заставлять людей ждать из-за своих… глупостей. В метро она словила себя на том, что пытается найти кого-то, кто мог бы быть хоть немного похож на него. «Дурочка», — проводя пальцем под глазами, подумала она. Сделав музыку громче, она пыталась сфокусироваться на расклеенных в вагоне рекламах. «Даже если бы мы встретились, зачем бы я ему была нужна? Это было бы просто неловко. Зачем я вообще об этом думаю!» В клинике сейчас было намного меньше суеты, чем в будние дни. Женщина на рецепции едва наградила Вивьен безучастным взглядом. Возле папиного кабинета уже стояло несколько человек: трое мужчин среднего возраста и две женщины. Поздоровавшись со всеми, Вивьен спешно стала искать в сумке ключ. Зайдя в кабинет, она сразу заприметила стопку бумаг в прозрачных файлах. Много времени на то, чтоб отдать пациентам их результаты анализов, не потребовалось. «Ну, раз папа просил немного подождать, то подожду. Вроде ещё пару штук осталось на столе. К тому же, надо его растения полить». «Как же надоело уже сюда ходить», — думал Рюноске, направляясь в клинику. Он шёл привычным быстрым шагом, даже когда спешить было некуда. Зайдя в здание, он не поднимал взгляда с пола. Ему, к сожалению, не нужно было смотреть вокруг, чтоб найти этот кабинет. Из-за прикрытой двери доносился приятный голос. Почему-то он не стал стучать сразу. Тихо напевая песни Videoclub, что сейчас попадались в плейлисте, Вивьен приводила в порядок фикусы, стоящие на столе, подоконнике. Она любила убираться под музыку. Сейчас в кабинет солнечный свет попадал скудно, тем не менее лампы включать совсем не хотелось. Её раздражало это сверхъестественно белое освещение, которое так обожают ставить в больницах даже там, где оно абсолютно не требуется. «Так вот почему такой акцент у неё. Во Франции жила, понятно. Тору-сан толком никогда не говорил, куда именно она уехала», — прислушиваясь к непонятным словам, размышлял он. В следующую секунду Рюноске разозлился на себя: «Какого черта я стою тут, как придурок! Я уже должен был выходить из этой проклятой больницы к этому времени!» Легко пританцовывая, она поливала оставшиеся пару цветков, однако её прервал настойчивый стук в дверь. — Здра… — увидев пришедшего, она оцепенела, — здравствуй… — Я за своими бумагами, — быстро поклонившись, сказал Рюноске. Прикусив щеку, Вивьен нервно закивала. Скрывать свой дискомфорт рядом с ним у неё получалось отвратительно, и он это видел. Уже второй раз. Он не понимал, почему это его так раздражало. Вивьен небрежно отставила лейку и начала перебирать бумаги на столе. Она упорно игнорировала пряди волос, которые мешались перед глазами. Рюноске чувствовал, что хмурится она явно не из-за того, что не может найти нужные документы. Он приблизился. Казалось, нити её одежды сплетались между собой всё теснее с каждым его шагом. — Я так ужасен? — наконец спросил он. Вивьен совсем не поняла, что он имеет в виду. Она не хотела отнимать взгляд от стола. — М? — Я стал так ужасно выглядеть, что теперь пугаю тебя? Или что? — Вивьен всё-таки выпрямилась. Теперь в её лице было больше недоумения, чем страха. Это ещё пуще бесило его. — Раньше нормально себя вела, смотрела прямо в глаза. Или вообще не обращала внимания. Что со мной не так теперь? Он смотрел на неё с тем выражением лица, с которым она смотрела на себя в зеркало после очередной порции издёвок в школе. И она задавала себе тот же вопрос. Но не знала как лучше ответить — что тогда, что сейчас. — Извини… Я не специально так… — неуверенно проговорила Вивьен. Это был самый нормальный ответ, что пришёл ей в голову. — Да что извин… — его прервал приступ кашля. Вытерев рот платком, он продолжил: — Что «извини»-то? Я задал тебе простой вопрос. Что не так? Мешки под глазами? Слишком худой? Взгляд мутный? Нет, мне просто интересно, действительно, что ж вдруг случилось, что ты теперь меня шарахаешься? Снова протяжный, сухой кашель. Вивьен не знала что ей делать. Холодный рассудок твердил только то, что он — враг. Только вот бежать было некуда. Единственное, что ей оставалось, это забыть о той его стороне, которую раскрыл Дазай. Она набрала стакан воды у кулера и поставила на стол рядом с ним. Он плотно прижал руку ко рту. — Присядь. — Кх, да всё нормально, — он покачал головой. Вивьен закатила глаза и силой усадила его на ближайший стул. Она заметила пару капель крови на его платке. Он наконец отнял его ото рта. — Ты вся в папашу. Нечего меня жалеть. — Не жалеет тебя никто. Пей давай, — отрезала Вивьен. «По сути, он мой враг и жестокий преступник, а я тут волнуюсь о его здоровье. Притом, что он ещё и рявкает на меня», — удивлялась про себя она. Тем не менее, в душе она не чувствовала, что делает что-то не так. Сев на соседний стул, она думала, как же лучше ответить на его вопросы. Она делала вид, что следит за тем, как водит ногтями по своим брюкам. Рюноске пил с трудом. Он уже жалел о том, что начал весь этот разговор. «Зачем я вообще это всё сказал? Почему я её слушаюсь? Почему мне интересно? Что это за бред?» — один за другим лились в его голове вопросы. — Ты выглядишь так… Ты мне напоминаешь меня в первые дни после того, как мама умерла. Мне очень странно и… не по себе от этого. — Я бы не сказал, что мы с тобой сильно похожи, — осушив стакан, сказал он. Его голос был всё такой же хриплый, сколько бы он не пил. Вивьен подавила смешок. Ей хватило сил поднять на него глаза, хоть и на несколько секунд. — Я о бледности и замученном взгляде. Ты вообще спишь? — Сплю, но плохо, — ответил Рюноске. Он складывал платок, не смотря на него. Противно было обращать на него внимание. — Почему? «Впрочем, догадываюсь, с такой работкой-то», — сразу подумала она. Рюноске прокашлялся. Ощущение в горле было такое, будто он всухую проглотил горсть щебня. Боль отвлекала его от мыслей о том, что он впустую тратит время на болтовню. — Никогда не чувствую спокойствия, — немного поразмышляв, ответил он. — Сегодня впервые увидела, что проявляешь эмоции. С виду ты очень даже спокоен, — сказала Вивьен, сев более свободно. Она либо научилась игнорировать свою тревогу, либо она ушла сама собой. Если верить Дазаю, то от неё уже должна была остаться куча мяса. Если верить глазам, то совсем не выглядело так, что Акутагава хочет причинить ей вред. — Апатия и спокойствие — разные вещи. Приподняв брови, Вивьен закивала. Он заметил на её губах ухмылку. Она посмотрела на него так прямо, как никогда ещё не смотрела. И рассмеялась. Её развеселило его вопросительное выражение лица. — Вы, мужчины, глупые, — хихикая, проговорила она. — Сами себя загнали в этот угол, что одно… единственное, что можете показать — это злость. И при этом удивляетесь, что вам плохо. — Я тебя не понимаю, — нахмурился он. — Ты бьёшь себя кирпичом по голове, и не понимаешь, почему она болит, — немного подумав, сказала Вивьен. — Когда ты плакал в последний раз? — От боли разве что. Давно, да. Такие эмоции — удел слабых. — Злость — такая же эмоция. То, что ты все чувства сводишь в гнев, не делает тебя «не слабым». Это пустая и, простите, тупая трата сил. — Рюноске был слишком убеждён в своих принципах, чтоб признать её правоту, даже в своих же мыслях. Это было его хребтом, а она будто легко переставляла позвонки местами. Вивьен вздохнула и продолжила. — У меня у самой проблемы с агрессией. Оно того не стоит, поверь мне. — О чём ты? — Я тоже так думала, что не могу показывать слабость. Настолько… настолько покалечила себя этой глупостью, что теперь, скорее всего, до конца жизни буду на нейролептиках. — Её брови отяжелели, взгляд опустился. Рюноске это напомнило лицо Огая Мори, когда тот думал над планом действий в критической ситуации. От этой параллели, что-то в груди содрогнулось. Вдруг, грустная улыбка скользнула по её губам. — Самое смешное, что как тогда, так и сейчас чувствую себя слабачкой. Отличие только в том, что в последние годы уже приняла это. Иногда мы сильные, иногда нет. Человек — всего лишь человек. — Говори за себя. Вивьен тихо рассмеялась, поднимаясь. Он сейчас напоминал ей обиженного школьника. Она подошла к части стола, на которой были сложены документы, неспешно ища его экземпляр. У него появилось огромное желание наставить на неё пистолет. Акутагава ненавидел, когда с ним общались как с глупцом, и тем не менее какая-то неведомая сила притягивала его именно к таким людям. «Неужто я настолько ненавижу себя, что позволю какой-то беспомощной девке меня не уважать?» Всё ещё легко улыбаясь, она покачала головой и шутливо пропела: — Мальчик, мальчик, мальчик. «Дура не знает, с кем шутит…» — прошипел мысленно он. Тут до него дошло: а ведь и правда, она знает только его человеческую оболочку. Без дара, без навыков убийцы, без Мафии. Для неё он был просто непонятный измотанный парень с астмой и хроническим недосыпом, очередной невезучий пациент отца. «Действительно, с чего ей чувствовать угрозу? Впрочем… пусть так и будет», — подумал он. Неужели сейчас он не хотел, чтоб его панически боялись? Наконец, Вивьен протянула ему нужные бумаги. Нетерпеливо выхватив, он сложил их пополам и сунул во внутренний карман пальто. От того, что она ранее приподняла руку, в воздухе между ними на секунду задержался свежий запах жасмина. Рюноске встал из-за стола. Казалось, не потому, что ему надо было идти, а потому, что не хотел, чтоб она смотрела на него сверху вниз. Теперь стало наоборот. «Как лицо может быть одновременно таким ехидным и… понимающим, добрым?» — подумал он, вновь почувствовав запах её духов. «Чего он встал-то? Так выхватил у меня с рук эти бумажки, будто у него самолёт через пять минут». Спустя ещё несколько секунд, она всё-таки решила заговорить первой: — Не забывайте об ингаляциях, мсье Рюноске. И ещё, — Вивьен наклонилась за пустым стаканом, — на правду не обижаются. Она была так близко всего мгновение. В кровь ударил адреналин, будто к горлу приставили лезвие ножа. Теперь он чувствовал себя растерянным, а она как ни в чем не бывало отошла к умывальнику в углу кабинета, чтоб помыть стакан. «Верно, ничего и не произошло», — констатировал про себя Рюноске. Хотелось дать себе смачную пощёчину. — Мне пора, — тихо сказал он и, не ожидая ответа, ретировался. Вивьен выдохнула с облегчением. На неё вновь нагрянуло осознание того, что она избежала смерти при встрече тет-а-тет с Псом Портовой Мафии. «И как теперь спокойно ходить по улице со всей этой информацией в голове? Там — детективы эсперы, тут — эсперы мафиози… а я беззащитная блоха, которая не может даже освоить собственный дар», — думала она, устало потирая переносицу. Пока она выходила из больницы, решила съездить в «тренировочный зал» агентства, попрактиковаться. Вивьен хорошо запомнила упражнения, которые показывала ей Акико. Если без Дазая нежелательно было проверять способность, то хоть навыки боя можно было бы и самой подтянуть немного. На пустом складе она явно имела мало шансов кому-то навредить. Однако, он не был пуст. — Кёка, ты чего нормальный свет не включишь? — закрыв за собой тяжёлую дверь, спросила Вивьен. На весь зал светились лишь две лампочки, так что она потянула рычаг у двери, чтоб пустить питание на основное освещение. Девочка безразлично обернулась на коллегу, слегка поклонилась. — Я тебе не буду мешать? — Я тебе не указ, — ответила Кёка. И продолжила свои упражнения с катаной, её движения напоминали йогу. Статика помогала с тренировкой равновесия. — Ладно, — пожала плечами Вивьен, ища в сумке резинку для волос. Кое-как убрав пряди от лица, она начала разминаться. — Как жизнь? — спросила она, с интересом смотря на Кёку, которая застыла в весьма нелепой позе. Скорее, не в позе было дело, а в том, насколько серьёзный вид у неё был при этом. — В общежитии сломался унитаз. В субботу сложно найти сантехника, — поведала Кёка, как всегда, не вдаваясь в детали. Наверное, в этот раз, к лучшему. — Отстой. — Да, весь этаж воняет мочой. Ещё и наша с Ацуши комната прямо возле ванной. — Ой, фу… У него разве не усиленное обоняние? — сморщившись, говорила Вивьен. Она уже стояла в планке. Ставить таймер не стала, хотела проверить, сколько минут может выдержать. — Усиленное, — поджала губы Кёка. — Бедный Ацуши. Можете у меня переночевать, если что, — предложила она. — Да нам уже дали комнату в другой части здания, на случай, если до вечера не разберутся. — Новостей приятнее нет? — Нам с Ацуши поручили задание на понедельник. Должно быть интересно, — меняя позицию, говорила Кёка. На удивление, кимоно ей никак не мешало. — Что за задание? — с трудом выдавила из себя Вивьен. Мышцы не давали забыть о том, что ей не стоит сильно на них полагаться в случае чего. — Надо передать что-то знакомому директора. Если правильно поняла. — Видимо это что-то важное, раз именно вам надо этим заняться, — ответила она, уже садясь на ковёр. — Я постараюсь, чтоб всё прошло идеально. Как-никак, меня тоже только недавно приняли в агентство. Надо доказать, что я достойна быть его частью. Вивьен отряхнулась и направилась к части зала, где Акико учила её метать кинжалы. Она заново навела мелом круги мишеней по контейнеру, чтоб лучше их видеть. — Так много новичков вдруг появилось. Ты, Ацуши, я. А почему тебе надо что-то им… доказывать? — Она долго концентрировалась перед каждым ударом. Так безупречно как у Йосано, конечно, не получалось. — Я наёмная убийца, когда такие люди меняют профессию, им верят далеко не сразу. То что от меня не отвернулись — уже удивительно. Я бы на их месте наверняка не согласилась бы на такое. — Мне жаль, — метнув изогнутый кинжал в очередной раз, сказала Вивьен. Наконец, она попала в десятку. Ей не было жалко Кёку, скорее обидно было за то, что она не может забрать и частички её боли себе. Ведь больно, когда тобой пользуются, манипулируют, заставляют совершать ужасные поступки. У неё украли детство. Жестоко, с расчётом. Вивьен не обратила внимания на то, что девочка подошла к ней. В следующий миг, та заключила её в объятия и уткнулась лицом ей в бок. Было немного больно, но за такую искренность простить можно было даже сломанное ребро. Одной рукой она приобняла её в ответ, другой — гладила по голове. «Как она переменила своё мнение обо мне», — подметила в мыслях Вивьен. — Всё будет хорошо. Я тебя всегда выслушаю, — чуть слышно сказала она. Ей казалось, она своей кожей чувствовала, как что-то неистово царапает сердце девочки изнутри. — Спасибо, Вивьен-тян, — ответила, отпрянув, Кёка.

***

После тренировки, она ненадолго вернулась домой, чтоб поужинать. Позднее вечером ей хотелось поиграть на гитаре где-нибудь в парке, заработать пару иен. Но, когда она уже ехала в автобусе, зазвенел телефон. Подумав, что это папа, она взяла трубку не смотря на экран. — Вивьен-тян, это Куникида. Я не буду сейчас читать морали, но можешь отработать свой прогул сегодня. Дазай раздеребанил сборники с важными шифрами, помоги Кирако-тян их обратно упорядочить. Приходи чем быстрее, — строго протараторил Куникида. Мурашки прошлись по коже от такого внезапного звонка. Тем более, она никогда не давала ему свой номер. — Ой, привет… А чего он сам не сложил если… — Бестолковая, я с тем же успехом отвечу тебе на вопрос: «Есть ли жизнь после смерти?» — Ясно. — Шуруй в офис, — отрезал он и повесил трубку. Вивьен вышла на несколько остановок раньше, чем планировала. Благо, она взяла с собой лишь гитару и тетрадь с аккордами песен, а не всю аппаратуру. Солнце уже близилось к горизонту, небо начинало светиться оттенками розового. Одно удовольствие было прогуляться в это время, несмотря на количество людей вокруг. В кафе, конечно, уже не горел свет. Тем не менее, дверь была открыта. За весь путь по тёмной лестнице, Вивьен споткнулась лишь пару раз. «Упасть тут, ещё и с гитарой наперевес, было бы очень так себе», — наконец достигнув офиса, подумала она. Парочка знакомых ей лишь визуально работников сидели за компьютерами в бухгалтерии, а Кирако она нашла в кабинете детективов. Та озадаченно свесилась над столом, на котором творился сущий хаос. Естественно — рабочее место Дазая. — Привет! Я пришла на помощь, — отложив гитару у своего стола, сказала Вивьен. — Ох, это весьма кстати, — вздохнула Кирако. Шифры для секретной связи с правительством они осилили примерно за час. И за время этой неблагодарной работы, Вивьен стала всё лучше понимать, почему Куникида вечно такой недовольный. Теперь ей тоже хотелось гаркать на кого-то. То, что Вивьен не понимала большую часть иероглифов, тоже совершенно не ускоряло процесс. Но спустя ещё час непрерывного шуршания, сопоставлений и сомнений, её настигло смирение, которым обладала Кирако с самого начала. Они наконец закончили. Пока Кирако ставила папки на нужную полку, Вивьен села в кресло виновника беспорядка. Оно приятно пахло одеколоном. — И часто тебе приходится так быть тут на выходных? — спросила Вивьен. Кирако села на пустой стол поблизости. — Да нет, редко бывает такое. Не такая уж и трагедия немного помочь, — ответила она. — Куникида-сан вообще постоянно дольше остаётся на работе, и на выходных тоже. Хотя, насколько я знаю, дополнительно ничего за это не получает. — Так и знала, что он трудоголик, — хмыкнула Вивьен, медленно крутясь на стуле. — А зачем тебе, кстати, гитара? — Да я иногда так подрабатываю в местах возле набережной, ничего особенного. Музыка — просто хобби. — Это так мило! Сыграешь что-нибудь? У меня ни одного знакомого музыканта! — вдруг оживилась Кирако. Словно ребёнок, получивший неожиданный подарок. — Но я не знаю японских песен… — Неважно, я неплохо понимаю по-английски, да и вообще, смысл песен и потом можешь рассказать, — перебила её Кирако. Вивьен, хихикнув, поднялась с кресла чтоб достать из чехла гитару. По привычке проверив колки, она наугад сыграла один аккорд. Затем, взяла в руки огромную исписанную тетрадь. Обложка совсем обтрепалась от времени. — Какие-то пожелания? Что-то спокойное? Что-то весёлое? — пролистывая песню за песней, спрашивала Вивьен. — Ой, я обожаю спокойную музыку, — поправляя очки, ответила Кирако. Её волосы забавно растрепались, но она не замечала. Спустя пару минут, Вивьен пришла на ум песня, которую она играла так часто, что и подглядывать в аккорды и текст было ненужно*. Она оставила тетрадь в сумке и привычным жестом надела ремень гитары на плечо. С нежным касанием струн прозвучали первые ноты.

Her eyes and words are so icy Oh, but she burns Like rum on a fire Hot and fast and angry as she can be I walk my days on a wire

Кирако с удовольствием вслушивалась, хоть и много чего не понимала. Её умиляло то, как Вивьен покачивалась в темпе с мелодией. «Как хорошо, что её отправили мне помочь», — подумала она, следя за тем, как пальцы коллеги ловко перебирали струны. Харуно была довольно застенчивой, так что, если бы не усталость и тот факт, что в кабинете больше никого не было, вряд ли бы она и вовсе завела такой разговор. Что-то внутри всегда ей говорило, что она слишком «простая» для того, чтоб по-дружески общаться с кем-то из состава детективов. Далее Вивьен наугад выбирала песни из тетради. Ей нравились такие спонтанные посиделки: они смеялись, обсуждали смысл текстов и исполнителей. Как с подругой, которой у неё никогда не было. Недоставало лишь вина.

***

— Ох, Одасаку, на нас надвигается столько испытаний, — на грани слуха произнёс Дазай, дотрагиваясь кончиками пальцев до только-только взошедшей травы возле могилы друга. Он уже долго тут сидел. Ему хотелось навещать Одасаку только в самые погожие дни. — Нам осталось не больше суток, прежде чем полетят тяжёлые удары. А Курчавка даже не имеет опыта работы с обычными преступниками, куда там организациями эсперов. Однако, теперь она один из наших самых сильных козырей, — упираясь затылком в холодный могильный камень, говорил он. — Вы бы точно нашли общий язык. Она тоже любит всё говорить прямо... — сказал он и глубоко зевнул. — Мне пора, друг. А то у Куникиды случится сердечный приступ, если снова не уберу свой стол. До встречи. Эти встречи с мёртвыми порой бывали ему на порядок важнее, нежели встречи с живыми. Редко получалось приходить к ним с хорошими новостями, но он старался. В отличии от живых, они хотя бы были внимательными слушателями. Он так же довольно долго размышлял над способностью Вивьен, ограничениями, методами развития и усиления. «Вполне возможно, что она способна манипулировать циркуляцией крови, то есть пульсом и артериальным давлением. Таким образом, любое существо уязвимо перед ней и единственный способ её победить — это обезвредить её прежде чем она успеет использовать дар. Главное — это научить её быстрой реакции и уклонению от атак. Так что её нельзя оставлять одну ни на какой операции, она всегда должна быть под защитой», — размышлял Дазай по пути в агентство. В офисе на этот момент свет горел только в кабинете детективов. Услышав знакомый голос ещё на лестнице, Осаму улыбнулся. То, что она была здесь, было приятным сюрпризом. Карикатурно «подкравшись» он встал в дверном проёме. Кирако на секунду схватилась за сердце, Вивьен обернулась через плечо. — Не мешаю, дамы? — в нарочито невинной манере поинтересовался он. — Напугали, Дазай-сан! — выдохнула Кирако. Вивьен лишь смерила его мрачным взглядом. «Как всегда вовремя», — буркнула мысленно она. — Неужели это вы, прекрасные нимфы, привели в порядок мой стол? — Да, — снимая с плеча гитару, ответила Вивьен. Впервые за целый день ей так сильно захотелось домой. — Увидимся в понедельник, Кирако-тян. — Эй-эй, Вивьен-тян, мне надо с тобой побеседовать! — приостановил её сборы он. Харуно тем временем тихонько выскользнула из кабинета. Вивьен уже на корточках сидела у чехла от гитары. — Я отработала прогул, как мне и сказал Куникида. Что теперь? — с трудом застегнув заедающую молнию, спросила раздражённо она. Дазай вздохнул и сел на пол напротив неё. — Мы так и не отпраздновали то, что ты сдала вступительный экзамен. Так что я решил совместить приятное с полезным… — Это уже звучит хреново. — Ты слишком пессимистична, Вивьен-тян. Нас вообще-то ждёт столик в одном из лучших джаз-клубов Йокогамы. И один мафиози, у которого надо кое-что стырить, — заговорщически ухмыляясь, говорил Дазай. «Так вот почему у него пиджак под пальто», — заметила Вивьен. — И кто там будет? — Ты и я. — Тухлое какое-то празднование, нет? — приподняв бровь, спросила она. — Поверь мне, я совсем не скучный. К тому же, если бы весь состав детективов засветился в таком месте, было бы чересчур заметно. А теперь идём, тебе ещё надо переодеться во что-нибудь более… вечернее.