Burn. Love. Bloom. Fight

— Уокер. Моя фамилия, слетевшая с губ Люцифера, разносится по всей округе, привлекая внимание каждого, у кого нормально со слуховым аппаратом. Хотя, поправочка, даже у того, кто оказался бы по стечению обстоятельств глухим, все же есть глаза, и ими уж точно можно увидеть дьявола, приближающегося ко мне. Я вздрагиваю, как осиновый лист на ветру, и пячусь под испепеляющим взглядом карминовых глаз, натыкаясь спиной на препятствие в виде Дино. Наверное, это единственный день, когда я все же жалею о том, что ангел находится в непосредственной близости, отрезая мне путь для бегства. Сзади Дино, передо мной надвигающийся смерч в виде самого сына Сатаны, а посередине я, зажатая между ними двумя. Люцифер еще шире улыбается, замечая мою попытку улизнуть, пока я бешено ищу взглядом поддержку хоть от кого-нибудь. Ну почему именно он является настолько влиятельной персоной, способной лишь одним присутствием заставить всех расступаться на его пути? — Что тебе надо, Люцифер? — Дино выходит вперед, слегка сдвигая и загораживая меня своим плечом, и я безмерно благодарна ему за это. Хоть кто-то не боится этого засранца. — Вступаешься за подружку? — Люцифер смеривает издевательским взглядом сначала его, а потом и меня. — Не лезь, куда не просят. Он саркастически вздергивает бровь, когда ангел не двигается с места, а после злорадно цокает языком. — Что скажет Фенцио, узнав, как ты геройствуешь у всех на глазах из-за Непризнанной? Я шумно выдыхаю, понимая, что атмосфера между ними накаляется до предела. Тема отца Дино никогда не проходит незамеченной в их перепалках. Дьявол дергает за ниточки, глумясь над их отношениями при любой возможности. Ублюдок, у самого же папаша не лучше многих. Дино всегда максимально хорошо умеет держать себя в руках, но Люцифер для него как красная тряпка для дикого быка на родео. Он сильно сжимает челюсти, поигрывая желваками, и я кладу ему ладонь на спину, пытаясь хоть немного успокоить. Люцифер замечает это движение и делает шаг в сторону, оказываясь лицом к лицу со мной. Я вздергиваю подбородок, собирая всю волю в кулак, и встречаю его взгляд. Не убьет же он меня на виду у всех, верно? Мне хочется осесть на землю, прижав колени к груди, когда обнаруживаю на дне его зрачков по-настоящему искры пламени, но все же силюсь не рассыпаться на песчинки, старательно выдерживая его ауру, пульсирующую и заполняющую все пространство вокруг. — Довольно, — Геральд прорезает пространство между нами, хватая меня за плечо и разворачивая на девяносто градусов. — Вы двое — разойдитесь. Живо! Он, не ослабляя хватки, стремглав отталкивает меня в бок, оказываясь между ангелом и демоном. Какая интересная картина: демон, отгораживающий ангела от дьявола и буравящий последнего взглядом. Я делаю несколько шагов назад, наблюдая, как Люцифер разворачивается на пятках своих туфель и, бросив в плохом смысле многообещающий взгляд в мою сторону, расправляет крылья и взмывает в небо. Видимо, этот разговор лишь прелюдия перед главным блюдом — моей казнью. — Что это было? — Дино подходит ко мне сразу же после того, как Геральд, разогнав заинтересованную публику, оставляет нас, удалившись куда-то за деревья. — Без понятия, — вру я, наигранно пожимая плечами. Наверное, было бы хорошим решением все ему рассказать, но у меня нет никакого желания обмусоливать эту ситуацию у всех на людях, изливаясь красноречивыми высказываниями насчет того, как и при каких обстоятельствах я познакомилась с грехом во всем его величии. Не стоит впутывать его в это дело, и так в этой Школе даже у стен есть уши. Я же пока что все-таки не ангел, могу позволить себе крупицу лжи, верно? Пусть лучше Люцифер мне скрутит шею, нежели будет наказывать каждого, кому я могла разболтать что-то подобное. — Ладно, чем Люцифер не шутит, — он устало выдыхает, расправляя крылья. — Давай закончим уже то, зачем пришли. И мы продолжаем урок, но я все равно не могу расслабиться даже тогда, когда Геральд объявляет о конце занятия, или когда Мими и Ади подхватывают меня под руки и уводят в кампус, засыпая расспросами о случившимся. Перед глазами все еще мелькают адские языки пламени, плещущиеся на дне чужих зрачков, и я взаправду думаю над планом побега. Есть какие-то место, где этот мерзавец меня не достанет? Тяжело признать, но, видимо, нет.

***

Следующие дни до выходных проходят вполне обычно, кроме моих зашуганных взглядов из стороны в сторону, пока я выискиваю алые крылья в пределах видимости. Люцифер не появляется ни на одном из занятий, и мне даже везет не столкнуться с ним где-то в коридоре или на улице. Но на этом везение заканчивается. Точно так же, как Люцифера, я уже несколько дней не вижу и Дино. Его отец почти приравнивается в моей голове к Сатане, когда я в очередной раз прогуливаюсь между парами в библиотеке в гордом одиночестве. Чем же он так обременяет сына, раз кроме записок, оставленных под дверью нашей комнаты, я не получаю никакого внимания от ангела, полностью отдавшимся в руки нравоучениям отца. Ну хоть милые послания, обрамленные в небольшие конвертики, ювелирно перевязанные атласными лентами, спасают положение. Я в очередной раз перечитываю сегодняшнюю весточку от Дино, когда двери моей комнаты с грохотом открываются, и Мими, злобно расправляя крылья, вваливается в нашу комнату. — Мы идем сегодня вечером в «Стикс», — отчеканивает она, приземляясь настолько резко за туалетный столик, что несколько флаконов духов со звоном падают на пол. — В ту самую реку мертвых, которая является главным переходным пунктом между двумя мирами? — я складываю письмо в стопку к другим, пряча их под матрас и одновременно косясь на подругу. — Извини, но я хочу еще пожить, так что откажусь. — О чем ты вообще? Какая еще река? — Мими щелкает колпачком от помады и подносит ее к губам. — Это бар в Аду. — Однозначно нет, — я перекатываюсь на другую сторону кровати. — Тебя никто и не спрашивал, уже внесла твое имя в списки приглашенных. У меня глаза ползут на лоб из-за ее слов, и я от услышанного сажусь на кровати, принимая позу лотоса. Еще не хватало спускаться по собственному желанию в Ад. Предостаточно мне перебежек от одного кабинета к другому, и если тут Господь сжалился надо мной, хоть на несколько дней оттянув встречу с Люцифером, то там уж точно вероятность столкнуться с ним взлетает до небес. — Мими, какая муха тебя укусила? — говорю я, пытаясь оттянуть время и найти предлог, чтобы остаться в комнате. — Эта сучка Ости увела у меня из-под носа Нибраса, — дьяволица с размаху стукает кулаком по столу, и вместо серой радужки вокруг зрачка появляется огненно-красное кольцо. — Они идут в «Стикс» сегодня, и я намерена либо найти замену, либо расквасить ее лицо по барной стойке. — Кто такой Нибрас? — Один красавчик с разными глазами, — ее радужка приобретает нормальный цвет, а голос уже больше не походит на бьющийся хрусталь. — Извини, но я все же пас, к тому же Дино… — Ой, перестань, — перебивает меня Мими на полуслове и разворачивается ко мне лицом, язвительно шикая. — Он не придет, я видела его десять минут назад около входа в кампус с Фенцио. У них другие планы, Вики. Я съеживаюсь под ее взглядом и слегка поникаю, застуканная врасплох этими словами. Это правда, Дино написал мне, что и сегодня скорее всего будет занят до самого вечера. Но, если честно, надежда умирает последней, да? Наверное, со стороны это похоже на стокгольмский синдром, когда ты отчаянно ждешь своего мучителя, но Дино не является для меня таковым, скорее, я просто как малолетка жду хотя бы какой-то намек на встречу, сидя под дверью в ожидании чуда. — И на всякий случай, Люцифера там не будет, отец отправил его с заданием на Землю. Мими отворачивается, продолжая поправлять макияж, и меня начинают одолевать сомнения. Может, она права и мне стоит пойти с ней? Если Дино все же не появится, а Люцифер занят своими делами. — Хватит ломаться, к тому же Ади будет с нами и составит тебе компанию, пока я буду надирать задницу Ости. — Ладно, хорошо, — я капитулировано поднимаю руки вверх, ловя довольный взгляд подруги через плечо. — Только никакого латекса и красной помады. Она так же повторяет за мной, поднимая руки вверх, как бы сдаваясь, и сразу же подскакивает с места, начиная копошиться в шкафу и выбрасывая на мою кровать разные вещи. Еще минут двадцать мы спорим о юбках и ремнях, пока на мои колени не приземляется черная атласная ткань. Я расправляю складки, пытаясь понять, что это за элемент гардероба, а после складываю губы в подобие буквы «о» и прикладываю платье к груди. Глубокий угольный цвет так сексуально оттеняет мою рыжую копну волос, а приятный материал почти струится по бледной коже, ниспадая волнами куда-то вниз. Мне хватает несколько минут, чтобы влезть в него, пока Мими одобрительно хлопает в ладоши. Я восхищенно наблюдаю за своим отражением, поправляя лямки на плечах и вырез на спине. — Да, крошка, оно сто процентов твое, — произносит Мими, оценивающим взглядом пробегаясь по моему телу. — Добавим черные лодочки, сделаем смоки, и Дино пожалеет, что променял такую обаяшку на своего папочку. Я заливаюсь смехом, когда она морщит нос при упоминании Фенцио, и отдаюсь ее визажистским навыкам в полной мере.

***

Мы подходим к заведению, и я сразу анализирую вход, заполненный множеством демонов, покачивающихся в такт доносящейся музыке из глубины здания, с бокалами или бутылками в руках. Это место даже зданием назвать сложно, скорее подобие на пещеру, уходящую куда-то вниз. Около прохода, среди множества полупьяных тел, стоит довольно пугающий демон размером минимум с пять таких, как я. Когда Мими и Ади здороваются с ним, пропускающим нас через каменные двери, он вздергивает брови, рассматривая меня своими кислотно-желтыми глазами, от чего я слегка начинаю нервничать. Пока мы летели сюда, Ади объяснил, что это место только для своих, и ангелы с непризнанными попадают сюда только в виде исключения, благодаря отдельному приглашению постояльцев. Не удивительно, что он не стал задавать вопросов, ведь я в компании двух довольно известных демонов. Что уж тут говорить, когда отец твоей подруги — сам демон алчности, один из приближенных помощников Сатаны. Как только мы оказываемся внутри и минуем довольно длинную лестницу, крутыми поворотами сползающую вниз, мои глаза, уже привыкшие к темноте, испепеляют миллиарды неоновых красных огней, расползающихся по стенам и окаймляющих десятки парней и девушек, переплетающихся в танце. Кто-то сидит за барной стойкой, несколько групп располагаются на чёрных кожаных диванах, разбросанных по углам помещения. Меня обескураживает увиденное, такое до невозможности похожее на обычный земной бар. Нет никаких статуй, растений, мраморных полов и картин, и только крылья на спинах у всех не дают мне затеряться между двумя мирами. — Добро пожаловать в эпицентр греха! — громко говорит мне Ади на ухо, пытаясь перекричать громкие басы. Мими сразу же утягивает нас к бару, заказывая у довольно симпатичной дьяволицы-бармена бутылку глифта. Я в полном восторге наблюдаю за всем происходящим вокруг, всматриваясь в знакомые лица. Ости с компанией сидит за самым отдаленным столиком, откинувшись на какого-то парня, вырисовывающего длинными пальцами узоры на ее голых предплечьях, и когда он поворачивается в мою стороны, я замечаю его разноцветные глаза — один красный, второй фиолетовый. Видимо, это тот самый демон, который продинамил Мими. И если быть честной, он правда красив с этими разными глазами, придающими толику пикантности образу. Теперь уж становится понятно, почему она такая взвинченная из-за него. — Пошел он на хрен, — взвизгивает Мими, видимо, тоже заметившая эту парочку, и залпом опрокидывает стакан. Я следую ее примеру, опустошив в один присест содержимое досуха. Ади немного удивившись, но все же с полным восхищением смотрит на меня, когда я ставлю пустой бокал на барную стойку. — Не сказать, что я ожидал подобного от тебя, но мне определенно это нравится, — он обнимает меня одной рукой за плечи, язвительно усмехаясь. — На ее месте я бы сразу выпила целую бутылку. И не так будешь себя вести, когда твой недопарень прохлаждается изо дня в день невесть с кем, вместо того, чтобы не вылезать у нее из-под юбки, — Мими произносит это так грубо, что мне хочется стукнуть ее по лбу, но я лишь отвожу взгляд, понимая, что она от части права. Ади ничего не говорит, но объятья на моих плечах слегка усиливаются. Спасибо, что хоть он в этот момент не забывает о толике тактичности, если это слово вообще можно отнести к демонам. Мы сглаживаем углы беседы, меняя тему для разговора, и я не успею уловить момент, когда оба демона утаскивают меня на танцпол. Первое время я чувствую себя не в своей тарелке, но чем больше распаляется алкоголь внутри, тем более комфортно я себя ощущаю. Мои руки взмывают над головой, когда очередная знакомая мне песня звучит из динамиков, и я отдаюсь этим басам, крича слова прямо в воздух, теряясь в краске ощущений и ловя на себе восторженные взгляды друзей. Ади отходит от меня лишь один раз и то для того, чтобы увлечь Мими в танец. Подруга тоже не особо спешит куда-то сбежать, соблазнительно покачивая бедрами под музыку и совсем позабыв о Нибрасе в кольце рук рыжеволосого демона. Затуманенным сознанием я улавливаю очевидный флирт между ними двумя, но не до конца понимаю, это их демонические повадки, приправленные горячительным, или все же есть между ними что-то настоящее. Впервые за последние дни я чувствуя себя живой, мое тело изгибается под руками Мими, когда она опускает их мне на бедра, и я тону, разгоряченная спиртным и всей этой атмосферой, обволакивающей и утягивающей в самое недро упоения. Волосы в беспорядке летают из стороны в стороны, а по лопаткам сбегают капельки пота, холодными водопадами остужая разгоряченную кожу. Мне не хватает воздуха, серце стучит так, словно выпрыгнет из груди, и я распахиваю глаза, в этот момент встречаясь с двумя ярко-красными огнями, подсвечивающими темное пространство передо мной. У меня воздух весь выбивает из легких, и я резко останавливаюсь на месте, а когда моргаю еще раз, они пропадают, растворяясь среди беснующихся тел, словно их и не было. Мне приходится обернуться вокруг себя, пытаясь обнаружить хотя бы подобие на то, что видела, но в итоге все равно ничего не нахожу. Люцифер здесь? Или я уже совсем перебрала с глифтом? Голова от диких танцев изрядно кружится, и я принимаю решение ретироваться к выходу, поближе к свежему воздуху. Лестница уже не кажется такой длинной, когда я на адреналине пробегаю по ней за считанные секунды. Все тот же демон с желтыми глазами придерживает мне дверь, когда я почти вываливаюсь на улицу, задевая плечом его крылья. Будь я трезва сейчас, точно расплылась бы в извинениях, но под горячительными напитками здравомыслие отступает в сторону, да и он ничего не говорит, в молчании смеривая меня тяжелым взглядом. Я прижимаюсь спиной к ближайшей стене, глотая ртом холодный воздух, утихомиривая свое сознание и тело. А когда уже почти успокаиваюсь, замечаю ту самую демонессу-барменшу, подкуривающую сигарету в метре от меня. В подростковом возрасте меня расслаблял дым сигарет. Отец курил довольно долгий промежуток времени, пока не появились проблемы с легкими, и теперь этот запах ассоциируется у меня с домом. На балконе всегда стояла стеклянная пепельница даже тогда, когда он отказался от курения. Это было каким-то напоминанием о прошлом времени, ежедневным стимулом не возвращаться к пагубной привычке. Я подхожу ближе, втягивая глубокими глотками сизые облачка, а когда очередная порция прогорклого табачного смога пробирается в мои легкие, девушка в гробовом молчании протягивает передо мной пачку. Мне требуется секунда, чтобы понять, что она делает, еще секунда, чтобы взять одну никотиновую палочку, и еще секунда, чтобы подкурить с ее рук. Я делаю первую тягу и поворачиваю голову, чтобы поблагодарить ее, но не обнаруживаю никого рядом. Если бы не сигарета между моими пальцами, точно подумала, что мне все это привиделось. Смотря на тлеющий огонек в руке, я расплываюсь в меланхоличной улыбке, вспоминая первую затяжку в своей жизни. Мне тогда было пятнадцать или шестнадцать. Папа оставил свое красное марльборо на балконе, хотя постоянно забирал его и прятал в верхней полке письменного стола. Мне тогда было максимально хреново, первое расставание с парнем, истерика, отказ от еды, сопли и слезы — классика жанра. Конечно же, увидев оставленных без присмотра злодеек с фильтром, я без раздумий стащила одну, сразу же выбежав на улицу, и, укрывшись за гаражом, на корточках впервые попробовала на вкус запретную вещицу. Помню, как дико кашляла, но все же вдыхала заново, пытаясь подражать отцу, держа сигарету между большим и указательным пальцем. Выходило так себе, но все же с каждой новой попыткой получалось чуточку проще выдыхать, хоть и саднило в горле до слез. Со временем такие кражи случались все чаще и чаще, и в лет 17 я уже дымила в открытую с отцом на балконе, а когда он бросил, мне стало передним ужасно стыдно. Оставить это дело уже не получилось, но теперь я пряталась более искусно, а после и вовсе переехала в общежитие, став взрослой девочкой, решавшей сама, что мне можно или нельзя. Теперь сигарета уже лежит в руке, как влитая, но только между указательным и средним пальцем, и я прикрываю глаза, окончально расслабляясь в свинцовом мареве и выпуская струйки через нос. Видимо, мне правда на сегодня хватит, раз уже мерещится Люцифер, который никак не может здесь быть. — Вау, Уокер, а твой ангелок знает, с кем играет в любовь? Я резко отстраняюсь от стенки и открываю глаза. Люцифер стоит прямо передо мной, сложив руки на груди с каким-то до безобразия ядовитым выражением лица. У меня немеют скулы и уже почти отваливается челюсть, когда с моих губ бесконтрольно срывается: — Что ты тут делаешь? Он вздергивает одну бровь, как бы намекая, что вопрос максимально тупо звучит, учитывая тот факт, что мы находимся в Аду, и это скорее всего у меня нужно спросить, что я тут делаю, но уж точно не наоборот. И если сложить дважды два, я прекрасно понимаю, почему он тут находится, но все еще не могу отделаться от шока. — А ты у нас любительница губительных привычек? — он придвигается ближе. — Какое тебе дело? — Мне нравится наблюдать за теми, кто пытается так яро косить под святош, но при любой возможности предаётся греху, — Люцифер подходит максимально близко, и мне приходится вжаться лопатками в стену, пытаясь хоть на миллиметр увеличить пространство. — У нас с тобой есть незаконченный разговор, Непризнанная. — Если хочешь поговорить, то не надо нарушать чужое личное пространство, — я поворачиваю голову, встречая его взгляд и максимально напуская на себя воинственный вид. — У меня все хорошо со слухом. — О, ты знаешь что-то о личном пространстве? — он иронично вздергивает бровь. — Раз ты имеешь право нарушать мое, то почему я нет? Люцифер обдает мое лицо горячим дыханием, и мне приходится выставить руки вперёд в попытке его оттолкнуть, в тот же миг роняя тлеющий пепел от сигареты на пальцы. Он усмехается прямо мне в лицо, пока я, шипя от боли, пытаюсь уже одной рукой отпихнуть его, а второй выбросить окурок. — Понравилось подглядывать за мной, Уокер? — рычит он прямо мне в ухо. — Да кому ты нахрен сдался, — я извиваюсь, пытаясь освободиться, намертво припечатанная его телом к стене. — Любитель принимать желаемое за действительное? Он на секунду ослабляет хватку, сбитый с толку моей минутной нелепой наглостью, но когда я уже почти высвобождаюсь, берет меня за шею, притягивая к своему лицу. В горле застревает воздух, и я нервно вцепляюсь в его руку, нещадно дергая ее вниз, пробуя хоть на сантиметр сдвинуть его от себя. Кашель режет трахею, но Люцифер все так же продолжает стоять на месте, заглядывая мне в глаза. И в тот миг, когда я уже почти не чувствую свое лицо, он проскальзывает в мое сознание, выбивая с одного удара выстроенную мной защитную стену для воспоминаний, пролистывает страницу за страницей, останавливаясь на том самом дне. Я дергаюсь, колотя из последних сил его по плечам, но мало что могу сделать, пока он все еще плавает в моей голове, снося штормом абсолютно все, что попадается под руку. У меня ум за разум заходит, борясь за возврат контроля, пытаясь выкинуть его из своего мозга, но мои жалкие попытки сразу пресекаются, напрочь перекрывая рассудок сильной аурой. Через какое-то время он заканчивает, перебрав все полочки внутри моей черепной коробки, и, удостоверившись в том, что только ему одному известно, отпускает меня. — Убедился, что я присутствовала лишь на кульминации? — злобно хриплю я, отшатываясь и оседая на землю. — Не знала, что ты так переживаешь за свою репутацию. Я сама себя не узнаю, почти на гране обморока, пытаясь восстановить дыхание, выплевываю эти слова. Все же алкоголь правда делает свое дело, раз импульс, сгенерированный в мозге и заставляющий шевелить языком, доносится до него быстрее, чем хотелось бы. Меня даже забавляет тот факт, что я сейчас, сидя на корточках, кашляя и стирая накатившие на глаза слезы, вообще забыв о каком-либо инстинкте самосохранения, кидаюсь язвительными фразами в сторону, мать его, Люцифера. Если вспомню об этом на утро, то точно повешу на грудь медаль за отвагу, при условии, что останусь жива. — Запомни тот момент, как самый лучший в своей жизни, — почти выплевывает он мне, отходя на несколько шагов, и добавляет, уже пропав из зоны моей видимости: — Ведь тебе уж точно никогда не побывать на том месте. Не сильно и хотелось, но спасибо, Боже, что не убил, подмечаю я, слегка оклемавшись. А когда на ломанных ногах добираюсь до входа в «Стикс», меня подхватывают две пары знакомых рук. Дружеские голоса убаюкивают мой надломанный глифтом и Люцифером разум и последнее, что срывается с моего языка, это: — Отнесите меня домой.