Лента и колокольчик

      Солнечные лучи пробивались сквозь пышные облака, освещая Юньшэнь мягким светом. В этом месте царили покой и умиротворение. Над небольшими аккуратными павильонами возвышалась скала, на которой были высечены три тысячи правил. Каждый ученик, будь то только начавший свой путь заклинателя ребенок или взрослый, наученный опытом старейшина, все как один соблюдали правила, начертанные на Стене Послушания.       Ушли те беззаботные дни, когда в этих стенах учился балагур и весельчак Вэй Усянь, сейчас ставший известным всему миру приверженцем Темного Пути. Одной своей, полной жизни и счастья, улыбкой он мог разогнать мрак даже в самом черном сердце. Непонятно, по какой причине, но в свое время Вэй Усянь не поладил с лучшим учеником Гусу Лань, Вторым Нефритом клана Лань, Лань Ванцзи, ныне Ханьгуан-цзюнем.       Поговаривают, будто в первый день учебы они даже подрались, потому как Вэй Усянь, нарушая все мыслимые и немыслимые границы, пронес в стены этого священного места алкоголь, да еще и предложил достопочтенному Ханьгуан-цзюню бутылку, если он никому об этом не расскажет! В те дни только самый ленивый не узнал бы об их разногласиях и даже вражде. Все уже привыкли к тому, что Вэй Усянь нарушает правила, Лань Ванцзи его ловит, а потом они вместе сидят в библиотеке, переписывая правила, или даже получают удары за совместно нарушенные правила.       Вэй Усяня сейчас называют основателем дьявольского пути, а Лань Ванцзи — Ханьгуан-цзюнем. Если раньше они просто спорили по любому поводу, то теперь их разногласия должны были усугубиться до предела. Каждый знал, как в Гусу Лань относятся к Темному Пути. Несколько первых правил посвящены запрету на какие бы то ни было отношения с темными силами. Вэй Усянь и Лань Ванцзи не должны были стать друзьями. Они были столь же далеки друг от друга, как Солнце и Луна.       Но в этот момент, в Изящной Комнате, Второй Нефрит клана Лань, Лань Ванцзи, достопочтенный Ханьгуан-цзюнь преклонил колени и обратился к своему дяде:       — Я желаю попасть в Запретную Комнату. Прошу дядю разрешить мне посетить ее.       Лань Цижэнь все также спокойно сидел за столом, словно Будда, непоколебимый и отрешенный. Он отпил из чаши, аккуратно поставил ее на стол и только тогда посмотрел на своего младшего племянника. Его взгляд был столь же безмятежен, как море в штиль, но только его племянники и погибший брат знали, что скрывается под этой толщей воды. Лань Цижэнь выдержал короткую паузу и спросил:       — Ты знаешь, какое наказание положено за вход в Запретную Комнату?       Лань Ванцзи знал об этом правиле. Люди, не являющиеся Старейшинами клана Лань, не имели права войти в Запретную Комнату. Нарушители подвергались наказанию в десять ударов дисциплинарным кнутом. Таково было правило, и его нельзя было изменить.       — Да, дядя, — не дрогнувшим голосом ответил юноша.       — Ты мой лучший ученик и должен понимать последствия своего поступка. Я не буду тебя останавливать. За каждое посещение Запретной Комнаты полагается десять ударов. Лань Сичэнь проследит за выполнением наказания, — мужчина вновь поднял чашу и прикрыл глаза, обозначая тем самым конец разговора.       Лань Ванцзи встал, и они с братом, поклонившись, вышли из комнаты. Лань Ванцзи переполняла безудержная радость и отчаянная надежда. Он и рассчитывать не мог, что получить доступ будет так просто. Скоро он сможет найти способ помочь Вэй Усяню. Перед его глазами вновь встала ужасная сцена, когда его друг медитировал в своей комнате, а удушающе тяжелая темная энергия кружила вокруг него, стремясь подчинить, завладеть его разумом. Но теперь все изменится, Лань Ванцзи сможет помочь ему.       Лань Сичэнь не был настроен так оптимистично. Он все еще не оставлял попыток отговорить своего брата от этой затеи, хотя прекрасно знал, что, если Лань Ванцзи принял решение, его было невозможно остановить. Но нависающий над изящной фигурой тяжелый черный кнут заставлял Лань Сичэня повторять попытки снова и снова.       Наконец, они подошли к злополучной комнате. Лань Ванцзи повернулся к нему, и Лань Сичэнь прервался на полуслове, наткнувшись на самый счастливый взгляд на лице его брата, который он когда-либо видел в своей жизни. Взор Лань Сичэня затуманился слезами, он все понял. Лань Ванцзи взял его руку в свои и одними губами произнес:       — Я ни о чем не сожалею, — а потом он одним шагом преодолел порог Запретной комнаты, отрезая себе путь назад.       Лань Ванцзи проводил в комнате все свое свободное время. Он изучал любую информацию о Темном Пути, которую только мог найти. Каждый раз выходя за порог и чувствуя горькое разочарование от очередной неудачной попытки, он встречал учеников, которые провожали его к месту наказания. Но в этом не было нужды, ведь Лань Ванцзи и сам не собирался отлынивать от наказания, это было его платой за спасение Вэй Ина.       Спина от ежедневных экзекуций болела и кровоточила. Рубцы медленно покрывались корочкой, а потом, снова и снова открывались. Отвечающий за наказание ученик, старался не бить по одному месту, но когда чистая кожа на спине закончилась, это стало неизбежно.       Первый раз к Цзинши его отводил Лань Сичэнь. От боли перед глазами темнело, кровь струилась по ранам, бутонами роз распускаясь на белоснежных одеждах. Лекарь прописал заживляющую мазь, и раны медленно затягивались, но шрамы от дисциплинарного кнута не исчезнут уже никогда.       Это продолжалось несколько дней, пока однажды Лань Ванцзи не наткнулся на тайник в полу в самой дальней части библиотеки. Он и не заметил бы его, если бы один из многих приступов слабости не заставил его выронить книгу прямо рядом с ним. Если не приглядываться, то можно было и вовсе не заметить его.       Лань Ванцзи осторожно присел, даже не поморщившись от тянущей боли, и, надавив на дощечки, услышал щелчок, после чего, крышка сама отпрыгнула от пола, когда Лань Ванцзи убрал руку. Внутри были довольно старые свитки, исписанные изящным, но твердым и уверенным почерком, принадлежавшими скорее женщине, чем мужчине. И тем удивительнее было, что в свитках описывались способы работы с темной энергией. И автор… На оборотной стороне таблички с названием было выведено скромное «Лань И».       Сразу вспомнилась памятная встреча в Ледяной Пещере, после которой и началась погоня за осколками темного талисмана. Удивительно, как они с Вэй Усянем смогли так быстро приноровиться действовать в паре, хотя во время учебы они постоянно ссорились. А сейчас они почти друзья… Почти.       Лань Ванцзи отогнал от себя мысли о той злополучной ссоре и вчитался в текст. Сколько бы раз они с Вэй Ином не ссорились, Лань Ванцзи должен найти способ помочь ему.       Несколько дней назад Лань Сичэнь вернулся из Юньмэна. Осторожные расспросы Лань Ванцзи о состоянии Вэй Усяня заставили его брата горько улыбнуться и ответить, что тот по крайней мере выглядит лучше, чем Лань Ванцзи.       Лань Ванцзи не стал спорить. После нескольких десятков ударов кнутом, он действительно начал сдавать. Белая кожа стала еще бледней от кровопотерь, голова юноши не переставала кружиться, а иногда, он даже падал в обмороки прямо во время уроков. Но Лань Ванцзи продолжал исправно посещать Запретную Комнату, стараясь как можно тщательнее изучить записи Лань И, ведь выносить что-то за пределы комнаты было категорически запрещено даже старейшинам.       Лань Сичэнь очень опасался за здоровье своего брата, но сколько бы он не просил дядю отменить наказание или хотя бы уменьшить количество ударов, в ответ получал лишь один ответ: «Это было его решение, глава Лань».       Эти двое были похожи на упрямых ослов. Лань Сичэнь с иронией думал, что природа, видимо, решила, что раз Лань Цижень отказался жениться и заводить детей, она передаст ему сына через его брата. Ванцзи действительно во многом был похож на их дядю. Такой же непреклонный, упрямый и вспыльчивый. А его бунтарский дух, видимо, достался ему от матери.       Лань Сичэнь вздохнул и вновь протянул руку, чтобы помочь Лань Ванцзи встать с колен, но тот снова отказался принять его помощь и сам отправился в Цзинши. Его спина была похожа на огромный окровавленный кусок мяса. Когда-то гладкая упругая кожа теперь покроется уродливыми рубцами, которые останутся вечным напоминанием о его решении.       «Молодой господин Вэй, надеюсь вы этого стоите», — Лань Сичэнь покачал головой, глядя на то как его брат прислоняется к стене, пережидая очередной приступ головокружения.       Спокойная музыка разносилась по Цзинши. Казалось, она может заморозить реки и заставить замереть на месте даже самого буйного демона. Ученики, стоящие в отдалении, с удивлением прислушивались к божественным звукам, словно звучащим из самого дворца Будды. Она, будто высасывала из воздуха тьму, оставляя после себя чистую духовную энергию.       Лань Ванцзи последний раз пробежался пальцами по струнам гуциня и положил поверх них ладонь, заглушая последние вибрации. Мелодия была готова.       Несколько дней он потратил на то, чтобы мелодию для управления темной энергией Лань И переделать в мелодию для вытягивания её же из предметов. Сейчас на столе перед ним лежала обычная, ничем не примечательная заколка. Кому, пришло бы в голову, что, буквально несколько секунд назад, она была пропитана эманациями смерти и любой, кто бы не прикоснулся к ней, немедленно бы погиб.       Лань Ванцзи поднялся с места и, взяв гуцинь, отправился просить у Лань Сичэня разрешение слетать в Юньмэн. Ему предстоял долгий путь.       Пристань Лотоса поражала видами. Это был не спокойный Юньшэнь с его неторопливой грацией. Это был вечно кипящий жизнью город. Пестрые одеяния его жителей мелькали перед глазами Лань Ванцзи. Посреди этого буйства красок, он выглядел, словно белый лотос посреди сверкающего в свете солнца озера. Проходящие мимо девушки, смущенно краснели и отводили взгляд. Похоже, их ничуть не смущал его холодный и отстраненный вид.       Лань Ванцзи же этих выглядов, в упор не замечал. Он двигался сквозь толпу, умудряясь не касаться прохожих, хотя в такой толкучке это казалось нереальным. Вскоре он прошел к гостинице и заказал себе еду прямо в комнату, а затем через посыльного отправил записку в резиденцию клана Цзян.       Лань Ванцзи, тем временем, присел за стол и поставил на него бутылку Улыбки Императора. К нему скоро должен будет присоединиться особый гость.