Лента и колокольчик

      С безоблачного неба светило яркое и теплое солнце. Лань Ванцзи плыл на покачивающейся на волнах лодке и собирал лотосы. Вокруг него сидели Лань Сичэнь, А-Юань и Мо Сюаньюй, они весело переговаривались и счастливо улыбались. Чуть дальше простирался зеленый луг, в траве то и дело мелькали кроличьи уши. Группа мальчишек чуть поодаль запускала воздушных змеев. Среди них выделялась высокая фигура в черно-красных одеяниях, выпустившая стрелу, что попала точно в центр желто-красной бабочки. Вдруг он повернулся в его сторону, и его лицо озарила сияющая улыбка.       — Лань Чжань! — Вэй Усянь помахал Лань Ванцзи, и тот робко помахал в ответ рукой с зажатым в ней лотосом.       Внезапно голубое небо потемнело, его затянули тяжелые черные облака. Поднялся сильный пронизывающий ветер. Лань Ванцзи понял, что он стоит посреди луга. Он начал оглядываться по сторонам, пытаясь отыскать хоть кого-нибудь в этом пустом и холодном мире. Вдруг Лань Ванцзи спиной почувствовал чей-то взгляд и обернулся.       Позади него стоял Вэй Ин. Не тот Вэй Ин, с которым он встретился в Юньшэнь. Это был Старейшина Илин. Алые глаза смотрели на мир холодно, губы кривились в злой усмешке, его окружал черный туман, а в руке он держал Стигийскую Тигриную Печать. И вот вокруг них уже не луг, а поле битвы. Люди сражаются с мертвыми, люди сражаются с людьми.       Печать зависла над головой Вэй Усяня. Он уже не улыбается, его не существует. Есть только печать, завладевшая его душой. Его окружают сотни, тысячи людей. Они смотрят на него, словно голодные звери, готовые разорвать на куски, чтобы добраться до заветной печати. Они бросаются вперед, но Вэй Усянь даже не пытается защититься. В его глазах вдруг блеснул серый свет. Вэй Усянь посмотрел прямо на Лань Ванцзи.       — Лань Чжань… — призрачный голос разносился над горой, — Лань Чжань… Лань Чжань… Проснись…       Дрожащий Лань Ванцзи сел на кровати, чувствуя, как чьи-то горячие руки бережно обнимают его. И он позволил себе расслабиться, обнимая в ответ, зарываясь носом в чужую одежду, будто пытаясь спрятаться от окружающего мира, как в тот день, когда понял, что его мама больше не вернется. Постепенно дыхание Лань Ванцзи выровнялось, и он вдруг осознал себя сидящим в постели. Его руки вцепились в одежды и даже кажется в спину незнакомца, который в этот момент гладил Лань Ванцзи по голове и шептал что-то успокаивающее.       Смущенный Лань Ванцзи попытался отстраниться, и Вэй Усянь неохотно разомкнул объятия. Потом он и вовсе поднялся с постели и отошел к столу. Глядя на высокую фигуру заклинателя, Лань Ванцзи внезапно понял, что его так смущало. Вэй Усянь носил не привычные черно-красные одежды, а самые настоящие одежды Ордена Гусу Лань. Лишь на его поясе рядом с нефритовой подвеской висел еще и серебряный колокольчик Ордена Юньмэн Цзян.       Пока немного шокированный Лань Ванцзи пытался понять, насколько сильно изменился мир за то время, пока он был «мертв», Вэй Усянь вновь присел на кровать и протянул ему пиалу. Лань Ванцзи принял чашку трясущимися руками и осушил ее в один миг. Только после того, как холодная вода коснулась горла, он понял, как сильно хотел пить. Вернув пиалу Вэй Усяню, он хрипло прошептал:       — Спасибо, — Вэй Усянь качнул головой. Его обеспокоенный взгляд смутил Лань Ванцзи, и он опустил голову.       — Лань Чжань, ты кричал во сне, — осторожно начал мужчина, — Что тебе снилось? — Лань Ванцзи помотал головой, прогоняя остатки сна, и отказался отвечать.       Затем он откинул одеяло и попытался подняться. Руки Вэй Усяня опустились на его плечи, не позволяя встать с постели.       — Лань Чжань, куда ты собрался? Тебе нужно лежать! В бою с демоном ты истощил все свои силы.       Лань Ванцзи считал, что Вэй Усянь преувеличивал. На бой его жалкие потуги сдержать демона и близко не походили, но Лань Ванцзи не решился возразить. Ему действительно был необходим отдых, если он не хотел по дороге упасть в обморок от истощения. Однако его интересовал вопрос:       — Что с Мо Сюаньюем? — как Лань Ванцзи не пытался говорить ровно, беспокойство все-таки прокралось в его голос. За время путешествия он успел привязаться к юноше и чувствовал ответственность за него.       — С ним все в порядке. Он тренируется с учениками Ордена Юньмэн Цзян, — ответил Вэй Усянь и замолчал.       В воздухе между ними повисла напряженная тишина. Лань Ванцзи, услышав ответ, опустил голову, а Вэй Усянь не сводил с него пристального взгляда, будто отведи он глаза хоть на секунду — и Лань Ванцзи растает, словно дым. Через долгое, долгое время Вэй Усянь тяжело вздохнул и спросил:       — Хочешь, я его позову? — Лань Ванцзи вскинул голову и согласно кивнул, и Вэй Усянь грустно улыбнулся.       Когда-то они могли часами сидеть и болтать. Ну, Вэй Усянь болтал, а Лань Ванцзи слушал и изредка вставлял тихие «Мгм». Даже в молчании между ними никогда не было неловкости. А сейчас, эта давящая тишина резала уши, словно гвоздем по стеклу.       Вэй Усянь не поверил Лань Ванцзи, когда тот сказал, что не помнит его. Лань Чжань никогда не умел лгать. К тому же, если бы он действительно потерял память, почему же тогда убежал из дома Мо? Лань Юань и Цзинъи говорили о заклинателе в белых одеждах по имени Лань Ванцзи, но Вэй Усянь посчитал, что это очередной шарлатан и не обратил на него внимания.       А потом на горе Дафань. Когда Вэй Усянь услышал знакомую мелодию, он почувствовал будто вознесся на небеса. Он не мог не узнать, ведь именно ее Лань Ванцзи играл, пытаясь помочь ему взять энергию обиды под контроль. И тот его взгляд… В нем явно читалось узнавание. Вэй Усянь очень хотел заставить Лань Чжаня рассказать правду, но боялся его спугнуть.       Поднявшись на ноги, Вэй Усянь выглянул из комнаты и попросил слугу позвать Мо Сюаньюя и принести обед. Затем он вернулся на прежнее место у кровати. Занавески легко покачивались на ветру, время от времени с улицы раздавались веселые возгласы детей. Лань Ванцзи не смотрел на Вэй Усяня. Вэй Усянь же не уставал смотреть.       Они недолго просидели в тишине. За дверью послышалась возня, а после она распахнулась и в комнату бодрым шагом вошел светящийся от счастья юноша с подносом в руках.       — Ханьгуан-цзюнь, вы наконец-то проснулись! — заметив, что Лань Ванцзи не один, он смутился и подошел к столу, поставив на него поднос, — Я был в столовой, когда меня позвали, поэтому решил принести вам поесть.       — Мгм, спасибо, — Лань Ванцзи смущенно кивнул и попытался встать с кровати.       Ему это почти удалось, но когда он собирался сделать шаг, ноги внезапно подкосились, и он полетел на пол. Но вместо удара Лань Ванцзи почувствовал, как знакомые руки мягко обхватывают его плечи, не давая упасть. Он поднял глаза и, встретившись взглядом с Вэй Усянем, замер. Его лицо было так близко, что Лань Ванцзи мог почувствовать обжигающе-горячее дыхание на своих щеках.       — Лань Чжань, осторожно, тебе еще нельзя ходить, — обеспокоенный голос привел Лань Ванцзи в чувства. Он резко отвел взгляд и послушно лег в постель, стараясь за волосами скрыть покрасневшие уши. Вэй Усянь сам принес ему поднос и поставил его на колени Лань Ванцзи.       Все это время Мо Сюаньюй не сказал ни слова, задумчиво наблюдая за их возней, подперев рукой подбородок. Лань Ванцзи первым заметил его взгляд. Ему почему-то показалось, что в глубине серых глаз мелькнула грусть. Он отложил палочки и, посмотрев на юношу, спросил:       — Молодой господин Мо, как вы проводили время, пока я спал? — Мо Сюаньюй встрепенулся.       — Ну, господин Вэй узнал, что вы приняли меня, как своего ученика, и предложил потренироваться в стрельбе из лука с учениками Ордена Юньмэн Цзян, — он неловко почесал затылок, — У меня пока еще плохо получается, но наставник сказал, что это дело времени.       — Молодой господин Мо, — дождавшись паузы, вклинился в его рассказ Вэй Усянь, — Скоро начнется урок по истории, тебе стоит поспешить. Ханьгуан-цзюню все равно нужно отдыхать, — он улыбнулся, но Мо Сюаньюю почему-то стало не по себе при виде этой улыбки, он вдруг почувствовал пробежавшийся по спине холодок. Мо Сюаньюй встал из-за стола, задев его коленом, и поспешно откланялся.       — Господин Вэй, пожалуй, прав, учеба не ждет. До встречи, Ханьгуан-цзюнь.       Дождавшись, пока за юношей закроется дверь, Вэй Усянь посмотрел на Лань Ванцзи и сказал:       — Два часа назад я отправил письмо Лань Сичэню в Юньшэнь, думаю, он прибудет к вечеру. Тебе стоит подготовиться ко встрече с ним. Ты весь вспотел после кошмара, не хочешь помыться? — Лань Ванцзи, побледневший от свалившейся на него новости, заторможенно кивнул, только сейчас обратив внимание на свой внешний вид. — Тогда я скажу, чтобы тебе принесли воды, — Вэй Усянь все время внимательно смотрел на Лань Ванцзи, поэтому увидел, как его лицо меняет выражение от растерянности к страху. Он не удержался и положил руку поверх руки Лань Ванцзи, осторожно сжав ее, — Лань Чжань, все будет в порядке. Цзэу-цзюнь будет счастлив вновь встретиться с тобой после долгой разлуки.       — С ним все хорошо? — дрожа от непонятного страха, Лань Ванцзи все-таки решился спросить. Вэй Усянь неуверенно посмотрел на него, и Лань Ванцзи почувствовал, как у него все замирает внутри.       — Понимаешь, Лань Чжань. После бойни на Луаньцзан глава Лань вернулся с новостями в Юньшэнь. Учитель Лань, когда узнал про то, что произошло… У него случился сердечный приступ. Несколько недель он пролежал без сознания, а потом проснулся и сообщил, что хочет уйти в посмертную медитацию. Для Лань Сичэня это был серьезный удар…       Лань Ванцзи почувствовал, будто его сердце падает в пропасть. Он уже не слышал Вэй Усяня, который продолжал рассказывать. Из груди будто ударом вышибло весь воздух, мысли перемешались. Он никак не мог понять, как так получилось. Дядя… Он не мог умереть вот так просто. И Сичэнь… Он ведь остался совсем один. По щекам потекли слезы, и Лань Ванцзи не успел понять, когда Вэй Ин снова утянул его в объятия.       Как же это случилось? Лань Ванцзи будто еще вчера разговаривал с ним, а сейчас его нет. Перед его мысленным взором одно за другим начали проноситься воспоминания. Как дядя приводил их с Лань Сичэнем к матери. Как он учил его писать, читать и играть на гуцине, сидя рядом за столом и держа в потрескавшихся мозолистых от тренировок с мечом ладонях его маленькие ручки. Дядя заменил ему отца, которого он никогда в жизни и не видел. Дядя помогал Лань Сичэню управлять орденом, восстановил Юньшэнь после пожара…       А сейчас его нет.       Когда слезы иссякли, а боль в груди утихла, Лань Ванцзи вдруг понял, что ближе Сичэня и Вэй Ина у него никого нет и больше, наверное, не будет. Страх пронзил его, словно молния, но вместе с ней появилось и осознание. Он не позволит кому бы то ни было навредить им. Лань Ванцзи только сейчас понял, что не хочет покидать их ни при каких обстоятельствах.       Но нужно было как-то разобраться с печатью. Больше всех о черном железе знали только Сюэ Чунхай, Вэнь Жохань и Лань И. Из трех не осталось никого. У Лань И была подруга Баошань-санжэнь, но никто не знает, как ее найти. Только разве что…             Настроение Лань Ванцзи улучшилось. После этой вспышки эмоций из-за страшной новости в его душе появилась болезненная пустота, но неожиданная надежда наполнила его силой и уверенностью. Он все сможет! Он сможет защитить брата. Он сможет защитить Вэй Ина.       Вдруг Вэй Усянь пошевелился, и Лань Ванцзи наконец осознал, в каком положении они находятся. Руки Вэй Ина обнимали его за талию, пока голова Лань Чжаня лежала на его плече. Смутившись, Лань Ванцзи отстранился от Вэй Усяня, но тот, по всей видимости, не понял его эмоций и, не размыкая рук, спросил, с беспокойством вглядываясь в его глаза:       — Лань Чжань, ты в порядке? — Лань Ванцзи кивнул и уголки его губ неожиданно приподнялись в нежной улыбке.       Лань Ванцзи не знал, почему, но присутствие Вэй Ина вселяло в него спокойствие и уверенность. Тепло вновь разлилось в душе, грозясь затопить его полностью, и Лань Ванцзи желал, чтобы этот краткий миг растянулся на вечность. На мгновение он позволил себе думать, что в глазах напротив он видит ответное чувство, но почти сразу задушил эту мысль. Вэй Ин его друг, и никак иначе быть не может.       Неожиданно дверь снова распахнулась и на пороге показалась Вэнь Цин. Она была чуть старше, чем помнил Лань Ванцзи, но время не смягчило ее строгого взгляда, от которого все еще хотелось спрятаться под кроватью. Вместо привычных черно-красных одеяний на ней были фиолетовые одежды клана Цзян. Женщина стремительно приблизилась к Лань Ванцзи и присела на край кровати, бесцеремонно отодвинув Вэй Усяня в сторону.       — Ханьгуан-цзюнь уже проснулся? Как вы себя чувствуете? — Лань Ванцзи поежился под пронзительным взглядом.       — Все в порядке, деве Вэнь не стоит беспокоиться, — вежливо ответил он, все же послушно вложив запястье в протянутую ладонь.       — Госпожа Цзян, — поправила его Вэнь Цин, — И это мне решать, все ли с вами в порядке, — глаза Лань Ванцзи едва заметно расширились, его взгляд метнулся к Вэй Усяню, но тот с улыбкой развел руками.       — Поздравляю госпожу Цзян, — Вэнь Цин на его слова только фыркнула:       — С чем ты меня поздравляешь? Я вышла за главу Ордена Юньмэн Цзян и взвалила на себя сотню забот и тысячу обязанностей. И дня не проходит, чтобы я не сожалела о своем решении, — хотя ее слова звучали довольно жестоко, Лань Ванцзи все же заметил, как на красивых губах женщины мелькнула нежная улыбка.       — Что-то не видно, чтобы ты особо сожалела, дорогая сестра, — протянул Вэй Усянь, широко улыбнувшись и подмигнув Лань Ванцзи. Вэнь Цин же усмехнулась:       — Заткнись, — в ответ Вэй Усянь беззаботно рассмеялся.       Лань Ванцзи серьезно остановился во времени. В том месте, где он провел последние тринадцать лет, дни ничем не отличались друг от друга, и он не мог понять, провел он там несколько коротких секунд или же долгую вечность. Но для его прежних друзей и знакомых это была целая жизнь, наполненная всевозможными событиями и неожиданными поворотами. Лань Ванцзи никак не мог перестать удивляться и сожалеть о том, сколько всего он пропустил. К счастью, у него все еще оставался неизменный друг, за которого он мог зацепиться, не боясь быть погребенным под ворохом событий.       Лань Ванцзи встретился глазами с Вэй Усянем, и тот счастливо улыбнулся. Да, Лань Ванцзи определенно мог к этому привыкнуть.       К вечеру Лань Сичэнь не появился, зато пришло сообщение, что глава Лань отбыл в Орден Цинхэ Не по важному делу, поэтому письмо переслали прямиком в Нечистую Юдоль. Лань Ванцзи понял, что встреча с Сичэнем откладывалась до утра, но не мог заставить себя перестать нервничать.       Он вылез из бочки, вытираясь полотенцем. Раньше он мог одним щелчком пальцев заставить капли испариться, но сейчас прежние способности были ему недоступны. В ту ночь он почти полностью истратил свою духовную силу, а печать из-за этого чуть не вырвалась из-под его контроля. Да еще и Вэй Ин, наслушавшийся указаний Вэнь Цин, запечатал его ци. Теперь Лань Ванцзи был едва ли сильнее обычного человека. Сам Вэй Ин покинул комнату, дав Лань Ванцзи возможность помыться в одиночестве.       Облачившись в принесенную одежду Ордена Гусу Лань, которая была ему чуть велика, Лань Ванцзи повязал лобную ленту и вышел из комнаты. Хотя вечер только наступал, повсюду уже начали зажигать фонари, и Лань Ванцзи мог видеть все довольно ясно.       Он пошел по каменной дорожке, смутно помня, что в той стороне должны находиться покои Вэй Усяня. Лань Ванцзи собирался только прогуляться до дверей комнаты и сразу вернуться назад. Но отчетливый плеск воды привлек его внимание. Кто мог купаться в реке в такое позднее время? Ответ был очевиден, и Лань Ванцзи направился на звук, обещая себе, что вернется в комнату сразу, как убедится, что Вэй Ин не собирается вдруг утонуть.       Завернув за угол, Лань Ванцзи увидел реку, освещенную бумажными фонариками. На берегу неопрятной кучей лежали белые одежды Ордена Гусу Лань и ни души рядом. Лань Ванцзи вздохнул и покачав головой, уже развернулся, чтобы уйти.       Но в следующее мгновение из воды с громким всплеском вынырнул мужчина. Вэй Усянь стоял, повернувшись к нему спиной, поэтому Лань Ванцзи смог отчетливо рассмотреть ужасные шрамы от кнута, пересекающие всю спину и едва скрытые длинными волосами. Зрелище заставило Лань Ванцзи ахнуть, и в тишине ночи этот звук получился слишком громким.       Лань Ванцзи почти сразу понял свою ошибку, но было поздно — Вэй Усянь обернулся на его голос.