Всеми любимое солнышко.

Вечером того же дня. — Эй, Даки, что ты собираешься делать? — схватив сестру за руку, поинтересовался Гютаро, которого Даки решила выпустить. — Я? А ты как думаешь? Мне надоело! Я больше не могу держаться! Да, остальные ходят, будто держатся, но я уже знаю, что во снах к ним приходит другой Малыш, — проговорила Даки и взглядом дала понять брату, что если не отпустит, то она его больше не выпустит и займет его место. — Даки, давай ты впереди паровоза бежать не будешь? В любом случае, тебя кто-нибудь, да прибьёт, тот же Аказа или столп Воды, и кто там обычно рядом с Танджиро ходит, чтобы если что — успеть защитить, — крепче схватив руку сестры, говорил Гютаро. — Гютаро, отпусти! Не мешайся! — рыкнула Даки. — Даки! Нет, Умэ, не лезь туда, оставь ты в покое мальчишку, его и так со всех сторон обклеили! — не отпуская руку своей младшей сестры, сказал Гютаро. С одной стороны ему было жалко нашего малыша, ведь он всё прекрасно видел и чувствовал то напряжение, что здесь витает, и это большое желание всех обладать мальчишкой. (Видимо, у Танджи появился ещё один защитник😄) — Тебе-то что? Зачем останавливаешь меня? — злилась Даки. — Даки, не тронь его! Он ещё маленький! — серьезно сказал Гютаро, но Даки, вырвав свою руку, пошла к Танджиро, а Гютаро пошёл за ней, но не найдя сестры, пошёл в общую комнату, где предположительно сидели защитники Танджиро. — Эй! Аказа! Доума! И все остальные, вас много, всех перечислять не буду! Мальчишка в опасности, я без понятия, что сделает Даки, — зайдя в комнату, проговорил Гютаро, а у остальных глаза раскрылись от ужаса, все помнили, что в тот раз Даки украла его первый поцелуй, а в этот раз может украсть и невинность. Да, все хотят обладать Танджиро, но никто и не думал забирать его невинность, все хотели, чтобы именно это было по желанию их Малыша, поэтому и держались и позволяли себе лишь прикосновения и поцелуи, это было обще-обговорённое условие, но было обусловленно, если ты переходишь грань или доводишь Солнышко до слёз, то тебе не сдобровать. И сейчас наши Защитники, вскочив со своих мест, направились спасать их Малыша, как и Гютаро, что уже официально добавился к рядам, может, и не фанатов, но защитников Танджиро уж точно. — Танджиро, малыш, как ты себя чувствуешь, — медленно сев сзади Танджиро, обнимая его за талию и прижимая к себе. — Даки-сан? Я уже хорошо, спасибо, что-то случилось? — заволновался Танджиро, он снова чувствовал тот запах — запах опасности, запах какого-то желания, исходящего от Даки. — Да, случилось, мой малыш. Я так хочу обладать тобой, и плевать что твои великие защитники меня потом убьют, я хочу быть первой во всём, помнишь? Ведь поцелуй я уже забрала! — проговорила Даки, и облизав шею мальчика, впилась ему в шею, ну, я думаю, все мы прекрасно понимаем, какой знак она там оставила. А Танджиро, совершенно не понимая, зачем она его укусила и при этом не обратила в демона, а просто, можно сказать, что поцеловалась с его шеей? В общем, он не очень понял, что она сделала, но знал лишь одно — что это неприятно и даже больно (неужели, никто не объяснил ему ничего?). — Д…ааааххх…киии са.ааан, — тихо простонал Танджиро, даже неожиданно для самого себя, после того, как наша демоница положила руку на его кхм (поняли же) и слегка надавила, причём наш малыш сильно покраснел, ведь для него это впервые, да и звук был слишком пошлый. А от такого подобия стона наша Даки уже совсем не могла держать себя в руках, и сняв с него верх формы (точнее разорвав верхнюю часть формы), стала расцеловывать тело нашего Солнышка и оставлять багровые отметины, а наш Мальчик старался вырываться, но хватка Даки была сильна, и изредка постанываюший Танджиро уже не знал, что делать, и слезки начинали накапливаться в уголках его милых глазок, в которых сейчас было столько ужаса и страха. Он стал сильнее вырываться из схватки Даки, и стоило Даки сорвать с него брюки и почти стянуть нижнее белье, в палату забежали остальные и просто обомлели от увиденной картины. Первым от шока отошёл, как всегда, Аказа, и откинув Даки, завернул Танджиро в одеяло и быстро вывел его из палаты, оставляя расправу с Даки на других, которые, поняв что их Солнышко теперь в безопасности, были уже готовы убивать. И все, решив провести суд над Даки в подвале поместья, взяв её под руки, повели в подвал.

***

— Боже, Танджиро, прости, что мы так поздно, — шептал Аказа, усадив Танджиро в ванну и начиная отмывать все следы от рук Даки. И да, он не трогал ТАМ, чтобы не смущать Танджиро, он мыл лишь там, где Даки точно прикоснулась и где были отметины. А Танджиро, не обращая внимания на то, что он в ванной, что на нём из одежды уже полностью промокшее из-за воды нижнее белье, просто обнял Аказу, который застыл в шоке, но обнял в ответ и уже думал, что сейчас сложно будет держать себя в руках, но пообещал себе, что не сделает ему больно. — Аказа-сан! Я…я…яя, мне было страшно! Я испугался! Она положила руку туда и надавила, а я такой звук, эмм, не знаю, что это было, и эти поцелуи? Что это было? Не знаю! Мне было страшно! И так стыдно! Я благодарен вам всем, что вы пришли! — краснея, шептал Танджиро, сильнее прижимаясь к голому торсу Аказы (в прочем, как и всегда, но сейчас для них обоих это было особенно заметно), и от этого краснея ещё больше, но при этом не желая отпускать Аказу. — Ты не знаешь, да? — явно осознавая, что тот, кому выпала участь объяснять всю эту тему их Солнышку, именно он, проговорила Аказа. — Аказа-сан! А можете мне объяснить, что это, и что хотела Даки-сан? — посмотрев на Аказу, попросил Танджиро, и первый раз увидев краснеющего Аказу, удивился. — Кхм, что ж, значит, такая участь выпала мне. Ладно, я объясню то, что осмелюсь, но для начала нам надо высушить тебя и одеть, — краснея, сказал Аказа, и подняв Танджиро из ванны и закутав его в полотенце, понёс его в одну из комнат особняка.

***

В комнате. — Что ж, думаю, могу начать, — проговорил Аказа, сев на кровать. — Хорошо, — согласно кивнул Танджиро и сел рядом с Аказой, даже не заметив напряжения одного из своих защитников.