Его никогда здесь не было

      Первая мысль: в дневном свете номер отеля выглядел еще хуже, чем при свете ламп. Чонгук повернул голову, оглядывая прикроватную тумбочку и обои совершенно безвкусного малинового цвета. Удивился, кто вообще мог купить такие ужасные обои и почему он не видит его, светло бежевых, что украшали стены в спальне его квартиры. Медленно сел и разом вспомнил все, что приключилось прошлой ночью. Он все же был жив. Вчера он почти простился со всем, что имел, но теперь он мог жить дальше.       Номер все ещё был ужасным, но почему-то он был рад его видеть. Несмотря ни на что, даже эти ужасные малиновые стены были лучше чем ничего.       В какой-то момент щекам стало холодно, и Чонгук с удивлением заметил, что заплакал. Слезы лились медленно, но остановиться не могли. Ему все еще предстояло мучиться от кошмаров с черными цифрами, но прямо сейчас он просто был счастлив, что дышит. Так по-глупому счастлив, что захотел назвать себя дураком и засмеяться одновременно.       Тут дверь в номер открылась и вошел вчерашний незнакомец с подносом в руках. Он без слов поставил его на кровать, и Чонгук обнаружил перед собой кружку кофе, от которой шел пар, и омлет, подозрительно бледный. Выглядело не очень аппетитно, но желудок, не знавший еды весь вчерашний день, довольно заурчал.       – Это твой завтрак, – подсказал парень, словно давая разрешение приступить к еде, и Чонгук принял его без лишних слов.       Наверное, парень даже удивился тому, с каким аппетитом он ел этот странный омлет, напоминавший по вкусу плохо пожаренную картошку. А, может, на самом деле это и была картошка – выглядело крайне неоднозначно, угадать было сложно.       Закончив с едой, Чонгук отодвинул поднос с пустой посудой подальше и несмело взглянул на мужчину. Его ведь отпустят? Мужчина, поймав его взгляд, недовольно поджал губы. С этим жестом под легкими что-то неслышно порвалось.       Но вместо того, чтобы преподнести ему плохие вести, мужчина легко улыбнулся. Чонгук заметил – на нем была все та же вчерашняя одежда.       – С добрым утром, – мягко сказал, наблюдая за ним, прислонившись плечом в стене.       – Вас тоже.       Улыбка замерла, словно постеснявшись чего-то, а после стала еще шире.       – Мое утро всегда доброе. Особенно если я встречаю его вместе с таким красавчиком, – промурлыкал в ответ, отошел от стены и плавно переместился на кровать рядом. Его лицо снова резко поменяло выражение, став неподдельно серьезным. – Слушай внимательно, я не убил тебя ночью и не убью сейчас, если ты пообещаешь держать свой рот на замке. Обо мне, о баре, о цифрах. Словом, обо всем. Будешь хорошим мальчиком, и проживешь долго, и все покажется тебе страшным сном. Если не сможешь так, последствия ты знаешь. Я буду за тобой следить, Чон Чонгук.       Небольшая пауза. Чонгук понимает, что не дышал все это время, как жертва, под гипнозом наблюдающая за пляской змеи. Только это была не змея. Перед ним был сам дракон, и он мог схватить в его любой момент.       – Все понял? – почти ласкающим шепотом.       – Понял, – просипел Чонгук, почти задохнувшись.       И где он только успел узнать, как его зовут? Хотя, скорее всего, у таких людей, как он, были свои методы.       Серьезная маска спала так же быстро, как и появилась: Дракон отстранился и вновь улыбнулся, похлопал себя по коленям и поднялся. В движениях сквозила усталость, но это не мешало ему выглядеть легко и изящно.       – Вставай, я провожу тебя до такси.       Наверняка он заметил его красные глаза и влажные щеки, но по пути не сказал ни слова. За стойкой регистрации была уже другая девушка, она пожелала им приятного дня и напоследок выкрикнула дежурное "приходите ещё". Чонгук подумал, что даже если от этого будет зависеть его жизнь, он не вернётся сюда.       Дракон сам поймал ему такси и сунул водителю денег, прежде чем Чонгук успел сказать хоть слово. Секунда – и его дверь бы закрылась, но он придержал её, словно вспомнив о чем-то важном. Дракон удивленно, почти раздраженно взглянул на него.       – Как тебя зовут?       Мужчина усмехнулся. Ну да, не стоило и ожидать, что он скажет. Он не такой дурак, раз уже смог убить 47 человек, но Чонгук надеялся узнать хоть что-то о нем. Совсем чуть-чуть. Даже не для того, чтобы потом навести о нем справки.       – Для тебя я могу быть кем угодно, детка, – с этими словами он провел языком меж губ, откровенно флиртуя.       Со стороны все выглядело не более чем разговор влюбленной парочки.       – Дракон? – признался Гук в прозвище, придуманном вчера в тумане страха и неизвестности.       Мужчина засмеялся, приятно, привлекательно, и подмигнул. Водитель недовольно поглядывал на них время от времени за то, что задерживали вызов.       – А что, мне нравится, – Дракон чуть наклонился к нему, в салон, оперевшись рукой о крышу. – Я скажу тебе. Настоящее имя. Я Пак Чимин, – в его взгляде снова промелькнуло что-то острое и опасное. – Только ты не сможешь ничего на него найти.       – Это почему?       – Потому что для других меня никогда здесь не было.       Его улыбка исчезла за крышей, дверь захлопнулась, и водитель, посчитав это за знак, завел двигатель и тронулся с места. Несколько раз спросив, куда ехать, он раздраженно повернулся, и Чонгук вспомнил свой адрес.       Он возвращался домой. Живым. И с воспоминаниями о самой сумасшедшей ночи в его жизни.

***

      Слова Чимина были крайне просты: ни одна живая душа не должна узнать о произошедшем. Но Чонгук подумал, что, раз он сам уже все знал, ничего не мешало ему самому навести справки о своем похитителе. Но, как бы глупо это ни звучало, найти ничего он так и не смог. В смысле, вообще. Во всей Корее было много людей с именем Пак Чимин, но ни один из них не подходил: то возраст был не тот, то пол, а где-то к личному делу прилагалось фото, по которому сразу становилось ясно – нет, никто из этих людей даже отдалённо не мог быть тем Пак Чимином, которого он искал. Вообще, Чонгук был уверен, он бы опознал этого человека по одним только глазам, но даже это не дало бы ничего. Этого человека просто не было в базе данных. Он не фигурировал ни в каких документах, которые только были доступны Гуку, и, как и предсказал Дракон, он остался ни с чем.       Он просидел целый вечер за компьютером, составляя фоторобот, но в конце концов просто удалил получившееся, потому что вышло абсолютно непохоже. Даже если он мог четко видеть его лицо перед закрытыми веками, компьютер не мог поймать самые нужные детали. Вместо молодого и привлекательного мужчины с острым вглядом и мягкой улыбкой выходил кто-то совершенно другой, даже отдалённо не напоминающий Чимина.       От безысходности хотелось смеяться. Чонгук чувствовал, что просто помешался на этом парне, ведь прошла уже не одна неделя после того инцидента, а он все еще не мог спокойно спать, не думая о черных драконьих глазах. Он даже пробовал сам нарисовать его портрет, но только испортил с десяток чистых листов, сломал карандаш и пожалел, что бросил кружок рисования в средней школе. Какой смысл был от того, что он работал полицейским, если не мог поймать самого опасного преступника, которого видел?       Возможно, ему следовало попытаться рассказать обо всем главному. Даже если бы его убили за это, он должен был выполнить свой долг как охранника правопорядка и защитника простых жителей. Это было тем, что он сам бы потребовал от другого. Но он не мог. Было чувство, что прямо сейчас ни одно из его действий не сможет дать никакого результата. Сколько бы он ни думал о том, чтобы сдать Чимина, не мог сделать абсолютно ничего для осуществления этого.       Он впервые был так заинтересован кем-то. В старшей школе он, как и любой подросток, был влюблён. О, эта любовь так вскружила ему голову, что была всем, о чем он мог думать. Но она закончилась спустя месяц, как ни бывало. Это пьянящее чувство ушло, стоило понять, что он не был влюблен в того парня – а это был именно парень – по-настоящему. Он любил его образ, который выстроил в своей голове из мечт и сладких любовных историй, прочитанных ранее. И этот образ не имел ничего общего с реальностью.       Так это закончилось, и Чонгук, вспоминая об этом, четко проводил в своей голове границу между влюблённостью и любовью, зная, что последнего никогда не испытывал.       И все последующее время он напоминал себе видеть в людях именно то, кем они были на самом деле, и это, скорее всего, и было причиной, почему он больше ни разу не влюблялся.       До этого времени. Хотя, говоря о главном, Чонгук не мог сказать, что именно он испытывал. Любовь? Влюбленность? Вожделение? Или что-то похуже? Мания, помешательство, полная потеря себя и неспособность достичь желаемого. Может быть, все вместе. Вот уже несколько недель ему казалось, что он сходит с ума.       Все было в страхе, говорил он себе. Он просто напуган. Но заснуть не получалось отнюдь не от волнений.       Эх, если бы он не мог есть и пить, боясь за свою жизнь, все было бы намного проще и естественнее.       И если Чимин угрожал ему, что будет следить за ним, теперь сам Чонгук пытался его найти. И вновь терпел неудачу.       Патрулируя район, работая в офисе, выезжая на вызов – он не мог полностью сосредоточиться на нужной задаче, постоянно отвлекаясь на людей вокруг или тех, что видел за окном. Показавшаяся чем-то знакомой темная макушка, аккуратный мужской профиль с небольшим носом, походка, на долю секунды похожая на ту самую – и у Чонгука срывало все тормоза. Он бросал все дела и, извинившись и открестившись какой-то выдумкой, начинал преследовать обладателя схожих черт. Как правило, он ошибался.       Однако два раза, можно сказать, он был почти у цели.       Оба этих раза произошли в час-пик. Темные волосы в похожей укладке – при полуденном ярком свете с такого расстояния переливы синего трудно было заметить – оба раза служили ориентиром. Чонгук петлял за ними в старом квартале, затем спустился в метро и, отвернувшись всего на мгновение, вдруг потерял их из виду среди огромной толпы. Возможно, догони Чонгук его и узнав, что ошибся, его пыл бы немного поугас, но цель не была достигнута. Он верил, что в те разы действительно едва не догнал Дракона и теперь в один прекрасный день мог всё-таки его поймать. Или Дракон мог поймать его. Не столь важно. Главное – они бы вновь встретились.       Трудившись изо всех сил, пытаясь его поймать, он и не думал, что мог встретить его в обычном кафе. Хотя, когда он позже размышлял об этом, пришел в выводу, что эта встреча произошла не случайно. Он вновь увидел Дракона, но только потому что тот сам этого захотел.       Кафе то, кстати, ничем не отличалось от сотни таких же, расположенных кварталом ниже. Те же круглые столики, те же светлые обои, улыбчивые официантки и более-менее сносный кофе. Студенты, что-то строчащие в своих компьютерах и телефонах, влюбленные парочки и пожилые, медленно попивающие чай. И нули, нули, нули. Только Дракон выбивался из этого спокойного мирка. Он был одет стильно, но не очень вызывающе: темные джинсы, рубашка, черная кожаная куртка с парой блестящих подвесок и цепочек и красная бандана. На руках снова уйма браслетов и колец. Так мог одеться любой молодой парень. И все-таки что-то было в нем не то, что-то исключительное, выделяющее его из толпы других. Наверное, именно так и должен был ощущаться человек, имевший за плечами 47 трупов.       48.       В ту встречу их было уже 48. Чонгук едва поверил своим глазам, опрокинув пустую кружку, и долго еще не приходил в себя. Так значит, медленно рассуждал он, этот человек все еще убивает людей. Может быть, он маньяк. Или какой-нибудь заказной киллер. Или и то, и другое. Но, как бы то ни было, Чонгука он не убил. И поэтому, рассудив не совсем здраво, Чонгук решил, что может к нему подойти.       Он медленно поднялся из-за своего столика и пересек кафе, оказавшись в другом углу. Чимин не обращал на него внимание, пока он не начал разговор сам.       – Их сорок восемь. Ты снова делал это, – не то чтобы он осуждал, но голос звучал именно так.       Он ничего не мог с собой поделать. Присев за соседний стул, словно вторгаясь в личное пространство Чимина, он почувствовал себя некомфортно.       Тот повернулся к нему и лениво сощурился.       – Я снова делал это, – даже не пытаясь отрицать.       – Почему?       – Тебе короткий ответ или на отвали?       – Правдивый.       Чимин потянулся за своей кружкой и чуть отпил светлой жидкости. Чонгук с удивлением подумал, что это мог быть яблочный сок, ведь ничего другого, похожего по цвету, в кафе не подавали.       – Есть одна теория... – начал он, даже не смотря на него. Чонгук почувствовал, что, как только он заговорил, он не мог оторваться и перестать его слушать. – Не моя, конечно. Не помню, чья. Так вот, теория, в которой у каждого человека есть светлое и темное. Эти силы одинаковы, и, каким будет человек, зависит от того, будет ли он стремиться к свету или позволит тьме его поглотить.       Чимин снова выпил сока, ненадолго прервавшись. Чонгук смотрел на него во все глаза, не в силах поверить, что действительно мог слышать все это. Разговаривать с этим человеком было подобно волшебству. А Чонгук с детства любил все необычное и таинственное.       – Но с некоторыми людьми может что-то случиться. Не обязательно даже плохое. Просто что-то в них порвётся, и они больше не смогут идти к свету. Тьма станет сильнее, и они не смогут сопротивляться ей. Потому что эта тьма заложена в человеческой природе.       Рассказ, кажется, закончился, и Чимин быстро взглянул на Гука, как бы говоря: вот, понимай это как хочешь. А Гук и представить не мог, что услышит от него нечто похожее. Мужчина не был похож на любителя длинных и сердечных историй, и это, вероятно, оказалась не одна из них, но все равно произвела сильное впечатление.       Чонгук попытался представить, что же могло случиться с этим человеком, что довело его до сорока восьми трупов, словно приговор, черным горящих над его головой. Но не смог. Его воображение отказывалось работать. Поэтому вместо бесполезных размышлений он продолжил этот небольшой допрос:       – Почему ты не убил меня? – на последних словах его голос пропал.       Чимин только снова взглянул на него из-под ресниц, но ничего не ответил. Его образ был отстраненным и холодным, но вопреки всему Чонгук чувствовал тепло, исходящее от него, и оно не было физическим. И, возможно, в этом была проблема.       Поняв, что ответа не получить, он недовольно нахмурился и принялся разглядывать геометрический узор на скатерти.       – Хочешь кофе? – спросил спустя минуту молчания.       Чимин, кажется, никуда не спешил, и он решил попробовать вновь завести разговор. Тот, в свою очередь, едва заметно усмехнулся, словно Гук только что показал ему маленький и глупый, но милый фокус. От этой усмешки внутри стало спокойно. Чонгуку нравилось это чувство.       – Я не пью кофе.       – Тогда мороженое?       – Ты что, пытаешься понравиться мне?       – Нет, я подумал...       И тут Гук оборвался. Он не мог сказать это вслух – это было слишком глупо. Правда была в том, что он хотел отблагодарить его. Если бы он знал его адрес, то, скорее всего, даже отправил бы корзинку с цветами и запиской "Спасибо, что не убил меня".       В общем, знать об этом Чимину было не обязательно.       – Может быть.       – Может быть? – Чимин улыбнулся той самой привлекательной улыбкой.       – Может быть, я пытаюсь понравиться тебе.       Ответ, кажется, был именно таким, какой он ожидал услышать. Внезапно он улыбнулся, словно вспомнил о чем-то, и поднял голову, посмотрев сверху вниз.       – Дракон хочет карамельное мороженое. С орехами, – как разрешение, мол, делай что хочешь.       Чонгук подозвал официантку и сделал заказ. Мороженое принесли спустя несколько минут. Все это время он пытался по внешнему виду вычислить, каким же человеком был его похититель-освободитель и собеседник по совместительству.       Идей было немного. Чимин выглядел как обычный парень двадцати пяти лет, коим он его и считал, но также с легкостью можно было сказать, что он был сложнее любого запутанного дела, которое попадалась Гуку за его год работы. Его лицо могло бы посоперничать с самыми знаменитыми экспонатами искусства, но его руки – Чонгук бросил на них взгляд совершенно случайно, когда тот потянулся за десертной ложкой – хоть и были с аккуратным маникюром, и было очевидно, что за ними хорошо ухаживали, производили впечатление, что их хозяин часто имел дело с тяжелым физическим трудом, даже несмотря на то, что ладони были значительно меньше его собственных. Почему-то Чонгук сразу понял, что руки Дракона отнюдь не были так же мягки, как его голос.       – Ты искал меня в архивах, – не вопрос.       Чимин повернулся и теперь медленно ел мороженое, не сводя с Гука взгляд.       – Искал, – отрицать было глупо.       Чонгук только надеялся, что это не могло стать поводом для злости старшего. Но тот, кажется, просто озвучивал факты.       – И ничего не нашел.       – Ага.       – Думаешь, я соврал насчёт имени? – в его темных глазах снова блестело что-то яркое и озорное.       – Нет, не соврал.       – Почему?       Чонгук задумался на мгновение. Впервые с того дня в голову пришла мысль, что Чимин мог сказать любое имя, просто чтобы его одурачить. И все-таки он втайне надеялся, что тот не сделал этого. Что он стал чем-то вроде исключения, которого Дракон не смог убить и доверил свое настоящее имя.       – Просто... я чувствую, – признался Гук наконец.       – Как скажешь, это ты тут ясновидящий, – с его выражения лица Чимин засмеялся. – Видишь какие-то цифры, которые не может увидеть никто другой. Так смело доверяешь своей интуиции. Никто не называл тебя странным, детка?       Чонгук на мгновение замер.       И этот человек, ведущий себя как недоделанный социопат, называл его странным? Эти слова были почти обидны, но он постарался не придавать им значения.       – Никто не говорил, – с вызовом начал, – что ты похож на психа?       Чимин усмехнулся – он вообще постоянно улыбался и смеялся, словно находил все вокруг ужасно забавным – и в этот раз Гук почувствовал, как табун мурашек пробежал где-то по затылку. Дракон наклонился ближе, не выпуская мороженое из рук, и недобро сощурился.       – Я и есть псих, детка. Ты забыл, с кем говоришь? Тогда взгляни повыше и вспомни, – его шепот снова стал словно нагретое лезвие, теплое, но легко режущее до самого сердца. – Я могу убить всех людей в этом скучном кафе, но не тебя. Я так решил. Ты понравился мне, и я чувствую, что, если на моих руках окажется твоя кровь, я не прощу себя. У тебя очень ясные глаза, ангелочек. Даже если тебе хочется смотреть во тьму.       С этими словами он встал, оставив за столом пустой бокал от мороженого, а также Чонгука, широко распахнутыми глазами следящего за каждым движением. Не то чтобы он был напуган, но сердце все никак не могло вернуться к привычному ритму.       – Ещё увидимся, ангел.       Уже потом, когда прошло некоторое время, в течение которого он неподвижно сидел за столом, он наконец смог опомниться и вытереть лоб от холодного пота. Официантка подошла и с нескрываемым беспокойством спросила, хорошо ли он себя чувствует, на что Чонгук лишь отмахнулся.       Ему было плохо. Черт возьми, просто невыносимо. Это была ядреная смесь страха, восхищения и влюбленности. И он уже скучал по каждому мгновению, проведенному вместе с Чимином.       Теперь в графе о наличии каких-либо зависимостей Чонгуку, никогда не пробовавшему даже курить, можно смело ставить галочку. Не будет ничего сложнее, чем дожить до следующей встречи, назначенной неизвестно когда.