Часть 5
19 августа 2020 г., 17:00
Чонгук часто ночевал у Чимина, особенно по выходным, дожидаясь того после заданий. Приезжал вечером после работы, переодевался в домашнюю одежду, которую вместе с некоторыми вещами успел перевезти, и под звуки из телевизора сидел в зале, почитывая какую-нибудь книгу. Шли городские новости: огромные пробки, открытие нового центра культуры, массовое убийство шестнадцати человек в каком-то дальнем квартале, большое количество осадков на следующую неделю.
Перелистывая страницы, Чонгук чувствовал, что медленно засыпал, как в двери зазвенел замок.
– Привет, – крикнул он, не отвлекаясь от чтения.
Чимин что-то пробурчал в ответ, в ванной зашумела вода. Он не вернулся спустя минуту и даже через две, и Чонгук отложил книгу, не в силах больше ждать. Дверь была приоткрыта. Он вошел и уже собирался завозмущаться, мол, чего так долго, но осекся.
Кровь была везде: на раковине, двери, зеркале и полу, белоснежная мебель пестрела розовыми и красными каплями, больше всего её было на Чимине. Тот сидел на бортике ванны и с вдумчивым видом мочалкой оттирал от шеи и рук кровь, стекающую на пол тоненькими ручейками. Куртка и майка лежали в ванной темным комком, и от них тоже бежала красная вода.
Взгляд поднялся выше и не нашел там знакомых цифр. Теперь над головой Чимина горело 65. Ровно на шестнадцать больше, чем было в их последнюю встречу.
Все сошлось быстро, даже гадать не нужно было.
Чонгука затошнило, перед глазами заплясали черные мотыльки.
– Это ты был в новостях, – голос наконец вернулся. – Шестнадцать трупов в офисном здании. Никто ничего не видел и не слышал. Ну конечно это был ты.
Чимин поднял голову и довольно усмехнулся, прервав свое занятие.
– Ангел, да ты настоящий детектив. Поможешь мне?
С этими словами он протянул мочалку, розовые капли посрывались с нее и застучали об кафельный пол. Чонгук отступил, держась за живот. Все внутри крутило и больно сжималось.
– Что, – Чимин, кажется, веселился еще больше, – не выносишь вида крови?
Гук замотал головой, стараясь смотреть куда угодно, лишь бы не на него. Не на недобрый огонь в его глазах и запекшуюся кровь под ногтями. Дракону нравилось это, он даже не скрывал. Кости гудели от возбуждения, и хотелось ещё. Силы, страха вокруг и запаха металла.
Чонгук не боялся крови. Ему становилось плохо от самого Чимина. Тот отбросил мочалку и вдруг подошел слишком близко.
– Хён...
– Разве ты не этого хотел, ангел?
Холодные руки коснулись его щек, оставляя полосы кровавой воды. Чонгук попытался вырваться, но Чимин не позволил, схватив за локоть. Зажмурившись, он попытался глубоко дышать, но металлический запах крови лишь усилил головокружение.
– Отодрать бы тебя прямо сейчас, – прошептал Дракон. Сжал его запястье и заставил провести ладонью по голой груди, пачкаясь в крови. – У этой двери, испачкать всего, чтобы не отмылся.
– Не хочу...
Плакать он не будет. Ну уж нет. Но держаться сил тоже не хватит. У Чимина снова крыша едет, он и слушать его не хочет, а Чонгуку противно. Настоящая кровь, реальная, текшая когда-то по венам людей, теперь у него на коже. Проникает в поры, в рот, когда Чимин целует его, цепляя зубами губы.
Раньше такого не было. А сейчас перед глазами все плывет. Вот он, убийца, вот кровь на его руках. Остаётся только удивляться, как он не понимал этого раньше.
– Хён, отпусти, – он не сможет его ударить.
Совершенно беспомощен перед Драконом. Мышь снова чувствует давление клыков на своем горле.
– Чонгука, опять упрямишься.
– Не могу, серьёзно. Успокойся, черт возьми.
Чимин рычит, его руки живут собственной жизнью, ползут холодными влажными змеями по шее, плечам, пачкая футболку. Даже не слышит. Бесполезно. Чонгука тем временем накрывает паника, бесшумная, упрямая, она ползет по спине и перекрывает воздух. Что будет, если он не остановится? Что будет, если он не услышит? Если все-таки возьмет силой. Если окажется, что солгал, и причинит боль.
– Мне плохо, – всхлипывает Гук тихо, дрожащими пальцами хватаясь за предплечья старшего.
Страшно, что он не сможет в этот раз сдержать Дракона. Страшно, если хрупкая нить доверия порвется, и все станет лишь пустыми словами.
Но в этот раз Чимин слышит. Его движения замедляются, сходят на нет и вот он уже вглядывается ему в лицо, хмурясь. Чонгук делает глубокий вдох, громко выдыхает, умоляет взглядом.
Поверит ли? Остановится?
Чимин сжимает его локоть, отстраняясь.
– Ангел, ты со мной?
– Хён, не надо...
– Не буду, я ничего не делаю. Ты в порядке?
Он качает головой отрицательно, отталкивает Чимина дальше, выставляет руки вперед. Нужно пространство. Подальше от этой крови.
– Ангел?
Чонгук лишь шагает назад, взгляд фокусируется на внезапных предметах: двух зубных щетках у раковины, душевой кабинки в розовых брызгах, тяжело вздымающейся и опадающей груди хёна. Голова кружится.
И он убегает. Дальше по коридору под крики Чимина из ванной, в спальню. С остервенением стягивает грязную футболку, трет по шее, рукам, лицу и бросает на пол. Залезает в кровать, кутаясь в одеяле, и жмурится, пытаясь сдержать слёзы. Ну чего реветь? Будто он не знал. Будто сам не понял все в первую секунду. Будто ему не сказали все прямым текстом.
Спустя полчаса он слышит тихие шаги босых ног по полу. Кровать прогибается, плечей касаются осторожно и переворачивают на спину.
– Ангел, – дрожащим шепотом.
Зовет. Умоляет.
Прохладное влажное полотенце стирает с щек оставшиеся следы от крови. Аккуратно, словно держа самое ценное сокровище на свете.
Чонгук не отвечает, даже глаз не открывает.
– Ангел, прости меня. Ты же знаешь. Дурак я. Псих недоделанный.
Гук чувствует его теплое дыхание на щеках, словно тот наклонился, чтобы поцеловать его, но так и не решился. Тепло пропадает, Чимин встает с кровати и уходит. В спальне он этой ночью так и не появляется.
***
Чонгук больше не смотрит Чимину в глаза. Он больше не улыбается как раньше и не смеётся. Постоянно думает о том, что будет, если однажды хён все-таки не остановится. Теперь ему по-настоящему страшно. Все спокойствие куда-то исчезло, и нет того счастья, появляющееся, когда его целуют. Страшно, что это счастье больше не вернётся. Черт, почему все так изменилось? Чонгук сжимает волосы на голове и пытается забыть, забыть навсегда. Но не получается. Чимин ничего не говорит. Злится, когда на поцелуи отвечают с запозданием. Тихо ругается, когда не рассчитывает силу, и Гук шугается в сторону, снова подумав о чем-то не том. Два дня. Именно столько Чонгук грызет себя изнутри и все-таки просит Чимина спать вместе в одной кровати, пытаясь все исправить. Чимин соглашается. Целует его в щеку перед сном и шепчет "прости, прости..." И Гук засыпает, вздыхая впервые "люблю тебя", и ни о чем не подозревает.
