Его никогда здесь не было

      Это безумие, какими способностями могут обладать люди – иногда совсем бесполезными, а иногда приносящими только боль. Это то, о чем думает Чонгук, когда Чимин всё-таки рассказывает о своей. Глубокая ночь, они на кухне в его огромной квартире, потому что старшему нравится утаскивать Гука на свою территорию, где он может творить все что захочет. Пора бы уже спать, но Чонгук не может уйти. Вот уже месяц, как у него есть ключи от квартиры Чимина, и он продолжает медленно забираться в его секреты глубже, но не узнал пока самого важного.       – Какая у тебя способность?       Чимин поглядывает на него недовольно, намывая руки в раковине. На нем полностью черная одежда: армейские штаны, тонкая футболка – змеи и узоры тянуться лозой из-под левого рукава – и куртка и тяжелые ботинки, оставленные в прихожей. Кожаные перчатки на столе. Над синими волосами 49, кажется, еще темнее, и Чонгуку не нужно долго гадать, где он был и что делал. Он ждал его четыре часа, и теперь немного на нервах.       Чимин же, никуда не спеша, выключает воду, методично вытирает руки и, повесив полотенце на крючок над раковиной, подходит к окну. Открывает одно нараспашку и достает из кармана пачку сигарет, вытягивая сразу три. Две кладет на подоконник, одну подносит к зажигалке.       Чонгук терпеливо ждет, когда он затянется в первый раз и ответит, смотря так, что без слов ясно – у него полно других проблем, чтобы тратить на это время.       – Ничего криминального, – отвечает, улыбнувшись одним уголком пухлых губ. – Я могу стирать себя из памяти людей. Или делать себя незаметным для их сознания. Могу стоять рядом с тобой, а твой глупый мозг даже не сочтет нужным сказать тебе об этом.       Ещё одна затяжка, дым в темноту открытого окна.       – Идеально для вора или убийцы. Жаль только, что отпечатки все еще оставляю. Ты удивишься, как много людей со способностями воздействия на сознание в моих кругах.       Каждый раз, когда Чимин начинает рассказывать о себе, это похоже на одну из тех невозможно сумасшедших историй из прошлого, какие он слышал только в фильмах. И это круто, конечно, и интересно, но он не может не чувствовать неприятного холодка под лопатками. Он тот, кто должен ловить и сажать таких, как Чимин, за решётку. И теперь посмотрите, что он делает. Уже второй месяц общается с ним, и даже не пытается сдать его закону.       На самом деле, он думал об этом. Он мог бы воспользоваться тем, что старший дал ключи от квартиры – довольно безответственно, но, кажется, это было нечто вроде проверки. И Чонгук эту проверку проходил успешно.       – Ты говоришь о своих друзьях?       Чимин улыбнулся неожиданно тепло, выбивая из легких весь воздух. Он никогда так не улыбался раньше, может, только когда после хорошего секса, засыпая, гладил его по голове.       Первая сигарета смялась о дно пепельницы, во второй раз щелкнула зажигалка.       – В моем мире есть только соперники и будущие жертвы или все вместе, – небольшая пауза, Чимин выдыхает облако дыма в окно, но тот все равно залетает в квартиру. – Эти ребята мои братья, не кровные. Я познакомлю вас.       – Расскажешь о них?       Видеть тепло, появившееся в его взгляде, когда он начал говорить о них, приятно до мягкого чувства, расцветающего где-то в ребрах.       – Я встретил их... А хотя, это не так важно. Мы познакомились в разное время, – продолжил Чимин, время от времени поднося сигарету к губам. – С Шугой ещё в Японии. Он тогда бешеным был, с пистолетами своими не расставался, все боялись его каменной морды. Глава клана Мин. Хорошим лидером был... Потом встретил Хоупа. Этот парень... – замолчал, подбирая слова, словно думая, что вообще стоит озвучить. – Не знаю, что связывает его с Шугой, но они иногда так смотрят друг на друга, – черным взглядом прямо в душу, – словно в мире не осталось ничего кроме них. Будто умирают и не могут надышаться.       Я тоже, подумал Чонгук. Я тоже чувствую это.       Но перебивать не стал. Чимин старался изо всех сил, чтобы рассказать об этом, опуская все неприятные детали, и он видел это.       Его стройная фигура у черного открытого окна напоминала тень прошлого, так крепко связанную с этим местом, что не могла исчезнуть.       – А Хоуп, конечно, странный. Я никому не говорил это, но на него смотреть больно. Он улыбается невинно, прямо как ты, только горько. А потом, как задание получит, в крови купается. Я хоть и псих, но считаю, неправильно это. Чертова природа. Соединила в себе такое. Но Шуга спокойнее с ним стал, держит его, не дает совсем слететь.       Взявшись за третью сигарету, Чимин остановился и тихо вздохнул, дернув головой, отгоняя ненужные мысли. Прямо сейчас, в тишине ночь, в своей квартире, он выглядел так умиротворенно, что казался эфемерным. Остался только он и его рассказ.       – Засранец может видеть будущее, секунд пять, не больше, но иногда этого хватает. А Шуга как раз в мозгах ковыряется. Наверное, так они держатся вместе. Не знаю, видел бы ты их, чертово одно целое. Главный, как напьется, все время ругается, что мы делать будем, если одного из них пристрелят. Другой ведь свихнется. Это как бомба замедленного действия...       Он взглянул на Гука и нахмурился, будто вспомнив о чем-то.       – Прости, я что-то разговорился.       – Ничего, мне интересно.       – Ну раз так... – сигарета тлеет небольшим угольком, старший стряхивает пепел с окна. – Есть ещё Ви. Мы с ним иногда работаем вместе, никто больше не берётся. Приютский он, главный взял его, как способность появилась. Дотронется только, и тут же все загорается. Короче, сжег он приют свой. До тла. Со всеми, кто был там.       Чонгук сглотнул, стараясь не представлять это. Конечно, было поздно. Он представил парня, стоящего в горящем доме, а вокруг – детские игрушки, кровати и крики о помощи, тоже детские. В горле застрял горький комок, сглотнуть не получилось.       – Почему у тебя все друзья с таким ужасным прошлым?       Чимин усмехнулся, будто это было самым глупым, что он когда-либо слышал.       – От хорошей жизни никто не становится убийцами.       – А ты?       – А я... – прикрыл глаза, втянул дым всеми легкими, выпустил белесые облака. – Я больше не существую для своих дрянных родителей. Это все, что тебе нужно знать.       Не зная, что ответить, Гук закусил губу, не сумев не заметить сталь в его голосе. Но, в конце концов, прошлое было в прошлом. Если Чимин не хотел говорить об этом, это было его решением.       – Мы все стараемся работать парами, – продолжил резко, стараясь сменить тему. – Джин и Арэм, например, тоже в одной связке, хотя они и верхушка. Арэм наш главный, но с виду и не скажешь. Добрый малый, мягкий, но, что у него в голове, хрен поймешь. Этот чувак чёртов гений. Только сколько он уже вертится в этих делах, никто так и не знает его способности. Может, Джин знает, но этот молчит. Его правая рука. Дионисом зовем его – воду в вино может превратить, прикинь? Или в коньяк, или в яд. Темнят они все время, об этом даже ни слова.       Докурив, Чимин закрыл окно и опустился на стул, похлопал по коленям. Чонгук понял намек, обошёл стол и уселся сверху. Раньше он боялся так делать, поскольку хён, все-таки, был меньше его по комплекции, но вскоре понял, что тот был крепче, нежели казался. Возможно, он был даже сильнее его, но возможности проверить пока не попадалось.       Чимин обнял его за талию и прижался прохладной щекой в шее, мелко целуя кожу на изгибе плеча.       Он редко когда был таким сентиментальным, хоть и трогал его часто аккуратно. Вообще во всем, что касалось его, Чимин был нежен и осторожен, пока дело не доходило до постели. Чонгук чувствовал, что сдерживаться ему стоило огромных сил, и ценил это.       – Ты сможешь когда-нибудь остановиться? – спросил тихо, поглаживая того по плечам, чуть зарываясь в короткие волосы.       Дракон притянул его ближе и провел шершавым языком по бьющейся венке на шее. По пояснице пробежал заряд тока.       – Чонгука, я не захочу остановиться.       Движения стали грубее, несдержаннее. Чимин громко вздохнул и впился пальцами еще сильнее. После заданий, даже если те не включали убийства, он часто становился порывистым и неуправляемым, а еще возбужденным до чертиков, и Чонгуку приходилось останавливать его, давать остыть. Заведясь еще сильнее, он мог отодрать его прямо на столе, разбить пару кружек и продолжить трахать на осколках. Тем не менее, он никогда не входил, не проверив, достаточно ли Гук был растянут. Его логику было сложно понять.       – Как долго ты будешь рядом, ангел?       – Ну, пока ты позволишь мне. Или не убьёшь.       – Никогда так не думай, детка. Если я убью тебя, мне придётся следом покончить и с собой. А этого как-то нет в моем списке желаний.       Чонгук мог бы попытаться объяснить, что в человеческом понимании "никогда" это максимум трижды шесть и того восемнадцать, но не стал. У Чимина явно это понятие было куда растяжимее, больше, и обхватывало не только время, но и все другое с ним вытекающие.       И также он надеялся, что его словам можно было верить.

***

      Обещание познакомить Гука со своими друзьями Чимин все-таки выполнил. Чонгук лежал на диване в огромной гостинной – последнее время он вообще редко появлялся у себя дома, – когда входная дверь с грохотом распахнулась, ударившись о стену. Подскочив на ноги, он поспешил в коридор и замер, увидев громкую компанию.       Чимин с каким-то худым парнем выше его едва не на голову пытался устоять около стены, а двое других с белыми и рыжими волосами, сразу привлекающими внимание, смеялись, хватаясь за животы. Но это было не тем, что он заметил первее всего. В хорошо освещённом коридоре черные цифры над головами вошедших выделялись особенно сильно. 35 у высокого рядом с хёном, 92 у беловолосого, довольно низкого по сравнению с ним. И, что удивительно, у парня с рыжими волосами был ноль. Он смеялся громче всех, и его яркая одежда значительно выделялась из темных тонов остальных. Скорее всего, это и были парни, о которых рассказывал Чимин.       Увидев его, Дракон заулыбался и тут же оторвался от друга, скинул ботинки и прошел мимо, по пути хлопнув Гука по плечу.       – Ребят, это Чонгуки. Надеюсь, у вас ещё остались мозги, чтобы вести себя прилично.       Тот самый парень, с кем обнимался Чимин, подошел ближе, и Чонгук с удивлением заметил, что тот был не на много старше его. И улыбка у него была квадратная, такая смешная, с ней он казался его одногодкой.       – Ким Тэхён, Ви, – а вот голос басил не по-детски, Гук едва не дернулся.       Значит, это был тот самый парень, сжегший свой приют? А казался совсем нормальным, если бы не черные цифры над головой. Сразу стало как-то неприятно. Не потому, что Тэхён ему не понравился. На самом деле, он его даже не знал, но странно было общаться с человеком, улыбающимся так широко, зная число его жертв. С виду он был совсем как плюшевый мишка.       Следующим подошел рыжеволосый, энергично протянул руку, крепко пожал. На его многочисленные движения было сложно смотреть. Кроме того, у него был ноль, и Чонгук не представлял, кто это мог быть.       – Хоуп, – не называя настоящего имени. – А ты выше, чем я думал.       – Я... – не зная, что ответить, оставалось приветливо кивать. – Рад знакомству.       Хоуп? Хоуп, который превращается в кровожадного монстра на заданиях? Все еще с белым нулем?       Растерянно хлопая глазами, Чонгук не заметил, как рядом оказался беловолосый.       – Шуга, – представился вежливо.       Его рука была теплой и сухой, и, хоть он выглядел молодо, Чонгук подумал, что он был самым старшим здесь. Или, может быть, его манера держаться заставляла так думать.       В кухню он вошел последним, когда Чимин уже во всю заливался, рассказывая какую-то историю. Шуга пытался параллельно говорить о чем-то своем, но быстро бросил это дело.       – Гук, садись!       Чимин начал утягивать его к себе на колени, но он отбился, не собираясь делать это при других людях.       – Хён, успокойся.       – Детка, здесь все свои. Я же не собираюсь тебя трахать.       Конечно, Чимин всегда делал что хотел. Целовал его посреди улицы, хватал за ягодицы и шептал пошлятину в самых неподходящих местах, но, видя, что Гук действительно не хочет поддаваться на ласки, настаивать не стал. Махнул рукой, мол, гуляй тогда, и вытянул из-под стола еще один стул.       – Короче, парни, его вмешивать в наши дела нельзя.       – Мы и не собирались, – Шуга говорил медленно, низким голосом, и чуть шепелявил, едва заметно. Чонгуку становилось не по себе от его взгляда, будто тот видел его насквозь. – Видно же, что не наш. Зачем вообще связался с легавым?       Чимин хмыкнул и взглянул на Гука, довольно щурясь.       – Мне не страшно.       – Конечно, ты же сам его чуть не грохнул, – Хоуп смеялся, стуча ладонью по столу, и его веселье подхватил Тэхён.       – Ага, Чимина, ты гребаный псих. Сейчас спокойный, а потом бошку скрутишь.       – Нет, – тихий голос Шуги вновь выбился среди их громкого смеха. Чонгук вспомнил, что именно он из них мог залезть к нему в голову. – Этому не скрутит. Он так дорог тебе?       От его вопроса Чимин вдруг стушевался. Чонгук знал ответ, но слышать, как он скажет это кому-то другому, было волнительно.       – Хён, – начал Дракон вкрадчивым голосом. – Ты в мозги ему даже не лезь. Ни к чему это. Тут все свои, к тому же, мне жуть как интересно узнать число твоих жертв.       С этими словами он подмигнул и отхлебнул виски из стакана. Шуга кинул странный взгляд на Гука и замолчал, принявшись разглядывать Хоупа. Если он только что копался в его голове, Чонгук надеется, он не нашел там ничего странного. Ему нечего было скрывать, и все же были вещи, которые не должны выйти дальше его головы. Потому что все это время он следил за Шугой и Хоупом, отмечая их странное взаимодействие. Они почти не говорили, даже едва смотрели друг на друга, но касались при любом удобном случае, словно желая проверить, рядом ли другой, но стараясь не палиться. Были ли они влюблены? Может быть, ответил себе Гук. Что-то заставляло делать именно такие выводы, хотя Чимин ничего не рассказал по этому поводу.       Он не мог отрицать, что ему понравились эти ребята. Если бы он не видел эти черные цифры, вероятно, даже не заподозрил бы ничего. Это от Чимина несло странной аурой за километр, но эти трое выглядели вполне нормально. Во всяком случае, сумасшедшими они были в разумных пределах.       – Окей, Гука, – вдруг обратился к нему Чимин, – теперь они твои хёны. Ты это, не беспокойся, что они такие отбитые. Такая вот у меня семейка.       Парни от его слов довольно заулыбались. Шуга вытащил сигарету и пару белых таблеток, последнее отдал Хоупу, и тот с недовольным видом их взял и пошел наливать воды. Никто даже не обратил на это внимание. Тэхён рассказывал о какой-то передаче о картинах, которую посмотрел недавно и та произвела на него огромное впечатление. Его громкий басистый голос раздавался на всю кухню, но Чимин и Шуга слушали его в пол уха. Чонгук под столом закинул свои ноги на лодыжки Чимина и наблюдал за всей этой компанией, больше напоминающей сборище неформалов после посещения океанариума. Что произошло и зачем – хрен поймёшь, но всем весело.       Вернулся Хоуп и развалился на стуле, допивая воду.       – Чонгуки, – начал он масляным тоном, откровенно играясь, – а ты покатаешь меня на машине с мигалками? Сколько живу, еще ни разу не катался.       Тот лишь пожал плечами.       – У меня прав нет.       – Так это ведь не проблема...       – Хоби. Шуга оборвал его и закатил глаза, пиная того под столом.       – Дублин, два года назад. Забыл, что ли? Уже накатался с мигалками.       – А-а-а... Точно, – щелкнул пальцами и заулыбался, грозясь вот-вот рассмеяться.       Чонгуку вдруг страшно захотелось узнать, что же произошло в Дублине, но он решил не лезть не в свое дело. Кто знает, с какой нелегальщиной они имели дело.       Что же все-таки случилось в Дублине, он узнал тем же вечером, но эта история уже не для посторонних ушей. После этого он зарекся интересоваться о делах подобного рода и еще долго Чимин, смеясь, отпаивал его водой. Парни разошлись далеко за полночь, когда по подоконникам забарабанил весенний дождь и Тэхён вспомнил, что сегодня, вообще-то, ещё не кормил свою кошку, и убежал, выглядя обеспокоенным. Хоуп и Шуга ушли следом. Натягивая на голову шапку, куртка Шуги задралась, и на запястьях Гук заметил острые концы какой-то татуировки. В конце концов, он, кажется, тоже имел дело с японской мафией.       Оставшись одни, показалось, что в квартире стало слишком тихо. Чимин все так же сидел за столом, допивая не известно какой по счету стакан виски. Пьяным не выглядел, только с ленцой оглядывал оставшийся беспорядок от окурков и оберток из-под конфет Тэхёна. Чонгук вздохнул и подошел к хёну сзади, цепляясь пальцами за ворот цветной рубашки. Тишина была приятной, хоть Гук и знал, что продлится она не долго. Но такие мгновения и заставляли его желать громких звуков, взрывов эмоций и сумасшествия.       – Какими бы придурками они ни были, ты можешь довериться им если что.       – Я не посчитал их придурками. Хотя Шуга и Хоуп были странными.       – По сравнению с Тэхёном тебе показались странными именно они?       Чимин поставил пустой стакан на стол и потянул его за руку, заставляя вновь сесть на колени. Его взгляд, когда он смотрел на него сейчас, не был безумным, голодным или веселым. Это настоящее, до боли реальное чувство в нем делало сердце неспокойным.       – У Хоуп-хёна был ноль, – сказал Гук тихо, будто рассказывая секрет.       Чимин легонько нахмурился и отвел взгляд куда-то на стену.       – А Шуга?       – Девяносто два.       – Много... – проговорил не то с удивлением, не то с горечью. Вздохнул, прикрыл глаза. Чонгук ждал хоть какого-нибудь объяснения. – Я не знаю всего. Они не обо всем рассказывают. Это их дело.       – Это так странно. Ты сказал, что Хоуп тоже убивал, но его цифры... Такого быть не может.       – Может. Это же Шуга. Он всегда заботится о нем. Не знаю, что и зачем он делает, но предпочитаю не вмешиваться без необходимости.       – Мог ли он перетянуть цифры Хоупа себе?... – Чонгук замер, задумавшись. – Но зачем?       Чимин громко вздохнул, дернул за пояс джинс и прижался горячими губами к щеке.       – Детка, эти двое похуже Бермудского треугольника. Не заморачивайся. Может, мы никогда не узнаем об этом.       Пытаясь поцеловать, Чимин притянул его ближе, но Гук уворачивался, играясь.       – А таблетки?       – Что с ними? – тот совсем не хотел останавливаться и понемногу злился, когда так и не удавалось достать его губ.       – Которые пил Хоуп.       Поняв, что он не отстанет, Чимин сжал ему короткие волосы на затылке и насильно впился в губы под недовольное мычание.       – Мы все еще психи, – прорычал он в поцелуй. – Время от времени нам нужны таблетки, чтобы не свихнуться. Кто-то выбирает наркотики, но Хоби повезло. Юнги наверняка таскал его к какому-нибудь подпольному мозгоправу. Или знает, что давать, по собственному опыту.       – И ты тоже пьешь таблетки? – попытался спросить Чонгук, но задохнулся в собственном тихом стоне.       – Ангел, тебе лучше не знать, что пью я, когда мне хреново.       Глубоким поцелуем он пресек все попытки вновь заговорить. Чонгук, поняв, что больше не добьется от него ни слова, поддался напору и послушно прогнулся, прижимаясь сильнее. Говорить о тяжелых временах не хотелось.