Корабельные сказки

Ночь опустилась. Поимку русала команда обмыла с размахом. Старшая помощница разогнала всех – не без помощи боцмана – по койкам, несмотря на то что и сама прилично выпила. Белые лучи луны медленно опустились на поверхность воды. Морская тишина, расстелившаяся на многие мили вокруг каравеллы, прерывалась неспокойным сопением и сонным ворчанием матросов.

***

На следующее утро погода была на стороне пиратов: на небе не было ни облачка, а лёгкий ветерок направлял паруса и заставлял даже самых заспанных моряков проснуться. Фальшкиль корабля плавно разрезал водную гладь. Сделанная из белого дерева гальюнная фигура женщины, закреплённая под бушпритом, устремлялась вперёд. Пена разбивалась о доски и приятно шипела. Казалось, сама природа благоволила пиратам. ― Команда, подъём! Койки собрать! ― послышался голос Тины вместе со звоном колокола. Звук этого чудного инструмента властвовал над всей повседневной жизнью на корабле. Хотя солнце только-только поднималось, большинство мужчин уже покинули кубрик, а часть из них даже позавтракала. Чен вышла на капитанский мостик, бегло осмотрев пространство вокруг себя. С этого места было видно почти всё судно, исключая бушприт(1). Девушка заметила, как парусные мастера лезут по винтам грот-мачты, чтобы добраться до небольшой площадки, именуемой марсом(2). В её поле зрения попадали и те, кто перевязывал ослабившиеся узлы, а также члены команды, шнырявшие из трюма на верхнюю палубу и обратно. Единственным человеком, которого Тина ещё не видела утром, был капитан. ― Уолвен ещё не появлялся? ― обратилась к штурману Чен. Нил Маршелл, крепко сложенный мужчина немного за пятьдесят, ступил на каравеллу ещё в самом начале её пути, и по сей день прекрасно справлялся со своими обязанностями. Его возраст трудно определить на глаз, однако проступавшая местами седина в чёрных волосах, морщины на лбу и меж бровей выдавали в нём человека, столкнувшегося со многими вещами. ― Нет, ― лаконично высказался он и ухватился за ручки поудобнее, продолжая всматриваться в даль. ― Небось вновь над картами засиделся до самого утра.

***

На корме главной палубы на возвышении располагалась каюта капитана. Подобных комнат на парусных кораблях было крайне мало, поскольку дополнительные надстройки ввысь усложняли процесс маневрирования. Уолвен Тинтагель с первых дней своего мореходства старался хранить у себя только самое необходимое, но не был лишен тяги к хорошим вещам. Потому в специально отведённой сетке на стене, сверкая дорогими кожаными переплётами, лежали книги: "Собака на сене" Лопе де Веги(3) и «Благочестивые сонеты» Джона Донна(4). Имелась в немногочисленной коллекции и поэзия непристойного хулигана, страницы со стихами которого требовали рвать, если их находили у детей. Сборник сатир Джона Уилмота(5) был излюбленной, а потому и часто перечитываемой книгой Уолвена. Со стёршимися буквами на обложке, но с идеально ровной, пусть и пожелтевшей, бумагой внутри. Кресло, так же как и кушетка, на которой обычно проводил свои ночи капитан, были обиты кордовской кожей с тиснёным золотым узором. Хлопковая скатерть покрывала стол, на которой была развёрнута карта, а над ней в глубокой задумчивости нависал мужчина, что-то чертивший в неярком свете масляной лампы. Его команда только намеревалась вернуться вновь в Испанию, как вблизи берегов Португалии они поймали это… нечто. Уолвен, безусловно, был осведомлён о существований подобных морских существ. Но плавали они в основном в водах Мексиканского залива или близ Бермудских островов. Тинтагель ещё ни разу не слышал, чтобы их встречали столь далеко от тёплых вод. Да и появлялись они так редко, что впору было считать их присказками и упоминать в балладах. Тяжело вздохнув, Уолвен бросил карандаш в сторону и потянулся за перьевой ручкой на другой конец стола, но, задев рукавом бронзовую чернильницу, он опрокинул её на пол. Мужчина громко чертыхнулся. Поимка русала совершенно выбила капитана из колеи, он не рассчитывал на подобное знакомство с обитателями дна. Преодолев в два шага расстояние до деревянного ведра с тряпками, Тинтагель достал первую попавшуюся и бросил на расплывающееся чёрное пятно. Подняв с пола чернильницу и вернувшись к столу, он начал искать по ящикам непочатую баночку. Не найдя её, Уолвен сильно хлопнул дверцей и только тогда заметил, что испачкал рукав чернилами. Вновь выругавшись, мужчина решил отложить свои дела и отвлечься, выйдя наконец к своей команде. Переодевшись в более-менее чистый дублет и застегнув на поясе добротный кожаный ремень с позолоченной бляхой, Тинтагель пристегнул к нему ножны. ―...над картами засиделся до самого утра, ― услышал он обрывок фразы. ― О, лёгок на помине! ― резко бросила Тина, едва завидев Уолвена. Обернувшись на голос, мужчина застал свою помощницу. Та перегнулась через поручни и смерила мужчину грозным взглядом с ног до головы. ― Отличная ночка, как погляжу. ― Просто замечательная, ― в тон ей съязвил Тинтагель. ― Какова обстановка? ― Всё чисто и спокойно, придерживаемся маршрута, ― умолкнув, девушка бросила косой взгляд на капитана. ― Он ведь всё тот же, да? ― С чего бы ему меняться? ― мрачно ответил капитан вопросом на вопрос. Воздух в тот же миг сгустило почти ощутимое кожей напряжение. Мужчина нахмурился, всматриваясь в Чен тяжёлым взглядом, и опасно прищурился. ― Просто спросила, ― быстро отступила Тина и перевела тему. ― А Дерек сегодня закончил читать ту книгу. Уолвен оживился и расслабился, стараясь не показывать этого внешне. ― Ну и? ― с напускным равнодушием спросил он. ― Просто прелестный мальчик, ― Тина не стала ехидничать и говорила, как есть. ― Его амбиций хватит на семерых, и я даже знаю, в кого он... Помощница хотела было продолжить, но замолкла и обернулась, видимо, услышав шаги в их сторону. К ним подшёл Фрэнк Дуглас, плотник и судовой врач по совместительству. Хотя пирату лучше удавалось чинить корабли, нежели людей. Мужчина крупный, с широким мясистым лицом, среднего роста и такого же ума. Шагая в сторону капитана, он странно покачивался, постукивая деревяшкой, что служила ему протезом вместо отсутствующей левой ноги. ― Капитан! ― обратился он к Уолвену и с опаской покосился в сторону стоящей рядом Чен. ― Что такое, док? ― У нас в трюме проблема, ― сообщил Фрэнк с озабоченным видом. ― Что-то с кораблём? ― недоумевая спросил Тинтагель ― Кажется наша русалочка, ну, ― проведя большим пальцем по горлу, прокряхтел он. ― Таво. Тяжёлая тишина вязкой патокой объяла всех, кто находился на палубе. Крики чаек слабо раздавались где-то вдали. Команда, приученная к жёсткой дисциплине и приученная к тому, что за любую провинность можно было получить по шее, готовилась к худшему. Но Уолвен лишь всплеснул руками. — На этом судне может хоть день без чертовщины пройти? Как обезьяны на пороховой бочке! — вздохнул он и, потерев рукой лицо, устало взглянул на Фрэнка. — Ты идёшь со мной. Плотник кивнул в ответ на слова капитана. Тина оттолкнулась от перил и уже шагнула было на лестницу, но Уолвен остановил её рукой. Отрывисто качнул головой помощнице, мол, оставайся и следи за всем, а сам последовал с Дугласом на склад. Испепеляющий взгляд девушки мужчина чувствовал затылком, но оборачиваться не стал. — Рассказывай, как это произошло, — спускаясь по тропам на нижние ярусы, спросил он. В этот момент Тинтагеля задел выходящий из кубрика боцман. Крис опешил лишь на секунду, а поняв, в кого он врезался, отшатнулся в сторону. — Капитан! Не хотел право дело, я просто… Не дав ему продолжить, Уолвен прошёл дальше, махнув рукой Миллеру. — В трюме сегодня обход, ты был с Фрэнком? — сказал он на ходу. Крис отставал несильно и вопрос услышал. — Да, конечно, но, — начал боцман. — Я не заметил ничего такого. Что-то случилось? — Плохо смотрел, значит, — цыкнул капитан и больше ничего не сказал. Крис понятливо замолчал. Они спустились в корабельную кладовку. Это палуба ближе других к ватерлинии. Здесь не хранили орудий, зато складывали весь запасной такелаж(6). Пираты шли слегка пригнувшись, поскольку потолок был довольно низкий. Неудобно, но иначе никак. — Ну-у, — протянул плотник, взяв фонарь с бочки, стояшей рядом со спуском к трюму. Пошарил за балкой и достал спичечный коробок с двадцатью восемью чиркалками. Этаж осветил свет лампы, трое на миг зажмурились. — Не то, чтоб прям произошло. Задув спичку, Дуглас щелчком отбросил её в пыльный угол. Спустившись по скрипучей лестнице ещё ниже, мужчины дошли по узкому коридору нижней палубы до дубовой двери, за которой располагалась большая складская комната. Фрэнк стал неловко переступать с ноги на ногу. — Нечисть та, русалка или как там, не шевелится. Голова свесилась с краю, глаза закрыты, — задумавшись, он отвёл взгляд вверх. — Да лицо белее полотна. Не трогал его ещё пока и, если честно, не хотелось бы. Положив руку на шероховатую поверхность двери, мужчина искоса посмотрел на капитана. — Я как бы не боюсь, вы не подумайте, но… В общем, посмотрите и решайте сами, что делать. Ржавые петли протяжно скрипнули и дверь отворилась, обдав мужчин прохладой. Запахло плесенью. Регулярным осмотром грузового отсека, особенно его самых дальних и труднодоступных уголков, занимался плотник корабля. И, конечно же, возиться в темноте днища судна было не так приятно, как просиживать часы за игрой в карты, выпивая с весельчаком Беном. Потому Фрэнк временами пренебрегал своими обязанностями. Но сегодня был не такой день. Трюм находился на самом низком уровне, ниже ватерлинии. По центру склада по стройной системе, за которой следил Крис, располагались тяжёлые камни для центровки корабля. В корме отдельным отсеком находился склад с водой и вином. А в дальней части трюма с припасами, в старой деревянной бадье лежало тело русала. — В общем, вот, — махнув рукой в сторону существа, нервно сказал Фрэнк. Подойдя ближе вместе с Крисом, Уолвен дёрнул боцмана за руку, и тот поднёс фонарь ближе. Свет хоть и был тусклым, но даже при нём Тинтагель убедился, что плотник не соврал, выглядел нелюдь не особо живо. Голова с уже высохшими растрёпанными волосами была запрокинута, глаза закрыты, лицо усталое, а губы сморщились. Свесившаяся рука за бортиком почти касалась деревянного пола трюма. Хвост не помещался в бадью полностью и потому наполовину вывалился, плашмя растянувшись на мокром полу помещения. — Слушайте, капитан, — тихо подкравшись к мужчинам, плотник почесал затылок. — Я, наверное, лучше пойду. Осмотр проведён, трюм без протечек. — Иди, — коротко бросил Уолвен, не отводя взгляда с тела в бадье. Фрэнк слегка удивился, но, кивнув чему-то, развернулся на пятках и ушёл. — Подожди, а как ты без фонаря! — крикнул Крис, но его оборвал удар поспешно закрывшейся двери. Капитан промолчал, опустился на корточки и навис над русалом. Свет фонаря маленькими огоньками переливался на чешуе, светло-голубым и черным отливом на боках и серебристым на брюшке. Подобравшись ещё ближе, Уолвен случайно задел коленом руку существа. Крис дернулся, отчего свет фонаря чуть запрыгал. — Как думаешь, правда помер или притворяется? — капитан схватил за руку и начал было прощупывать пульс, как когда-то его научили на службе в молодости. — Всё же, хоть оно и попалось нам таким глупым образом, не думаю, что тварь неразумная. — Сказать никак не могу, — прошептал он. — Ни разу не видел э-этих существ так близко. Капля пота, очертив покрытую щетиной щеку боцмана, упала в воду. Тинтагель, заметив это, поднял взгляд на Миллера. — Боишься? — глянув с прищуром, выдал свою догадку капитан. — Рыбины? С чего бояться? — проговорил Крис. Уолвен в ответ лишь кивнул и, отвернувшись, продолжил ощупывать руку нелюдя. Спустя время мужчина понял — пульса нет. Капитан вздохнул. — Что там? — озадаченно спросил Миллер. — Фрэнк прав, — не выпуская руки, произнёс Тинтагель. Горевать было нечего, даже за мёртвую русалку им могли хоть и значительно меньше, но заплатить. И всё же в груди вдруг сдавило непередаваемое чувство печали. Со стороны ситуация была самая что ни на есть престранная — морской разбойник сидел подле холодного тела бестии, как у постели больного друга. Но даже это было не самым странным — поддавшись какому-то внутреннему желанию, Тинтагель расправил руку, разгладив перепонки между пальцами. Кожа была тонкой и прозрачной, на ощупь напоминала шёлк. И только сейчас Уолвен заметил контраст между двумя ладонями. Его тёплые, загрубелые, все в мозолях руки смотрелись чужеродно на фоне необыкновенно светлой кожи, не испорченной ни шрамами, ни тяжёлой работой. — Может, нам его завернуть и бросить в трюм к остальному балласту? — обойдя капитана со спины, высказался Крис. Он остановился у хвоста русала. Потянулся и, помешкавшись секунду, тронул один из плавников. Рассматривал некоторое время, но, потеряв интерес, поднял взгляд на капитана и, уверенно шагая дальше, провёл ногтями против роста чешуи. Хвост дёрнулся. — Думаю, ты прав, — Тинтагель не заметил движения, как и его помощник. — Но… Не успел он продолжить свою мысль, как раздался грохот, а после полный боли стон. Повернув голову, капитан заметил упавшего на пол Криса и опрокинутый фонарь рядом. Позади себя мужчина услышал громкое шипение. Запястье больно схватили, и в тусклом освещении он проглядел очертания взметнувшейся второй руки русала. Острые когти стремительно приближались к лицу мужчины. Содрогнувшись от напряжения всем телом, Уолвен дёрнул головой, пытаясь увести из-под удара глаза. Коротким росчерком когти мазнули по лицу, задев лоб и щеку, и быстро отдёрнулись. Капитан успел перехватить мускулистое предплечье, сбивая выпад. Мужчина с силой сжал конечность твари, и шипение сменилось стоном. Вдоль царапин на щеке мелкими каплями выступила кровь. Обессиленный русал тяжело дышал и злобно поглядывал исподлобья, пока Тинтагель провёл рукой по лицу и разглядывал кровь на пальцах. — Капитан! — не обращая внимания на собственные ушибы, боцман поспешил к раненому товарищу. — Ты в порядке? — Я в порядке, в порядке, — делая несколько шагов назад от бадьи, грубо отчеканил Уолвен. Он никак не мог привыкнуть к тому, как о нем беспокоились Тина и Крис, и потому в ответ лишь огрызался. — Тина была права — от этой твари сразу же нужно было избавляться, — достав пистоль, Крис стал подходить к русалу, целясь в голову нелюдя. — Я закончу с ним сам, можешь идти. Насчёт денег не волнуйся, мы выберемся как-нибудь. Всегда выбирались. — Крис, — выдохнул Уолвен. — Это всего лишь царапины, успокойся. Сам виноват, не стоило так рисковать. — Я не ослышался? — Миллер вопросительно изогнул бровь, слегка прищурился. — Ты вступился за… это? Слушай, я ещё могу понять твои порывы защитить женщину или ребёнка, но… — мужчина качнул оружием в сторону существа. Русал всё это время напряжённо наблюдал за рукой боцмана, в которой лежало оружие. — Это не человек, не дай ему себя обмануть. — Отставить, — флибустьер уже твёрдо стоял на ногах и опешил от своевольнических высказываний помощника. — Я всё ещё твой капитан, ты на моём корабле, и тут я отдаю приказы. — Я, — запнулся Крис. — Я не понимаю. — Тебе и не нужно, — подойдя к Миллеру, мужчина тяжело опустил руку на плечо. — Просто следуй приказам, — стиснув зубы, прошипел Уолвен. Он был зол. Чертовски зол. — Уходим, хватит с меня на сегодня, — сказал капитан, развернувшись в сторону выхода. Крис, подняв упавший фонарь, последовал за ним. Громкий удар деревянной двери отразился от стен тёмной комнаты склада. В грузовой отсек слабыми отзвуками доносилась бурлящая на борту жизнь. Только после ухода пиратов русал, прижавшись спиной к бортику бадьи, позволил себе расслабиться, закрыть глаза и устало вздохнуть. Выбравшись на верхнюю палубу, Уолвен зажмурился от ударившего в глаза света. Солнце давно покинуло горизонт и уверенно светило в зените. А значит, сейчас был только полдень, и на складе они провели не так уж много времени. Команда даже в отсутствие капитана продолжала работу. Кто-то чистил палубу от лишней воды и грязи, другие перевязывали канаты, а два парня, вовсе ловко передвигаясь по финтам, проверяли паруса. Этих двоих Тинтагель хорошо знал — Эрик и Роджер Хоункинсы или, как ещё их обозвала команда, «Двуликие». Джерри Хоукинс был губернатором одной колонии, но через год после восхождения на пост умер при странных обстоятельствах. После его смерти, жена, втайне от слуг, покинула колонию и была такова. Никто не знал, что делать с детьми, и те были сданы в ближайший порт. И однажды Уолвен взял их себе на корабль, когда те стали чуть старше. Сыновья Джерри были близнецами примерно двадцати лет, удивительно похожими друг на друга. Звались Роджером и Эриком, но никогда нельзя было определить точно, кто из них кто, и поэтому все окружающие обращались к ним обоим просто “Джерри”. Капитан же всегда мог определить, кто из близнецов стоял перед ним. — Обед! — послышался голос Бена из камбуза. Большая часть команды завалилась в кубрик и расселась по лавочкам. Юнги шныряли между столов, разнося деревянные миски. Позже вышел из кухни Коллинз и грузно прошёлся, разнося черпаком кашу и куски свежей говядины. Кушанье подавалось на стол четыре раза в день, а после молитвы, которую по обыкновению читал Нил, трапезничали в тишине. Самая интересная и весёлая часть дня начиналась затемно. Отработав своё, команда собиралась поближе к носовой части и в компании алкоголя и закусок бурно обсуждала что-либо. — И он бьёт меня по лицу, а я, как одноногий Сильвер, смог увернуться, — в красках рассказывал утренний инцидент Уолвен, раздавая карты. — Шрамов, надеюсь, не останется. — Шрамом больше, шрамом меньше, — проговорил Аллен, взяв свою колоду и, увидев карты, закашлялся. Выждав некоторое время, сбросил две карты и взял недостающие. — Не тебе это говорить, больше меня будешь исполосован, — сказал Тинтагель и тоже сбросил, но всего одну. — Повышаю, — увидев попавшуюся карту, хитро сказал капитан и передвинул фишки в банк двумя руками. Аллена смутило поведение соперника, но он не растерялся и увеличил ставку капитана, надеясь на то, что тот лишь блефовал. Когда пришёл момент вскрывать свои карты, канонир бросил сет из дам и уже было обрадовался своей победе. Но Уолвен скинул на стол три туза, а между пальцев держал карту с джокером. — Я победил, — оскалившись, произнёс мужчина. — Вы смухлевали! — крикнул Аллен, подорвавшись с места. — Никакого мухлежа, — забирая со стола бутылки с ликёром, поднялся с лавочки Тинтагель. — Всего лишь ловкость рук и немного удачи. Капитан уходил к себе в каюту заметно повеселевшим, слыша за спиной восторженные вскрики команды. По дороге у одной из мачт он встретил Криса. Тот с самого утра не разговаривал с ним, а сейчас лишь отвел взгляд. Они бывало и раньше во многом не соглашались друг с другом, но Крис человек отходчивый и никогда так долго на него не сердился. К чёрту. Капитан прошёл мимо боцмана, громко хлопая дверью.

***

— Дядя Бен, а правда, что русалки уже давно на земле живут? — сидя на одном из ящиков с провиантом, спросил мальчик. — Честно? — закидывая мелко нарезанную морковь в чан с водой, сказал Бен. Горящие интересом глаза ребёнка говорили сами за себя. — Не знаю, пацан. Но хотел бы узнать. — О чём болтаете? — спросил Тинтагель, рукой отодвигая плотную старую ткань, что висела на входе в камбуз. — Капи-итан! — спрыгнув с ящика и бежа к мужчине, прокричал Дерек, чуть ли не сбивая его с ног. — Просил же меня так не называть, — проворчал Уолвен, но несмотря на это, голос звучал гораздо мягче обычного. — Как ты тут? — О-о, да он просто молодец, во всём мне помогает, — отозвался кок, не отвлекаясь от готовки. — Я картошку сам чистил, — с гордостью сказал мальчик. — Да ты что, — с наигранным удивлением сказал Тинтагель и потрепал Дерека по волосам. — Ну, беги давай, тебя там вроде Чен искала. Мальчик кивнул и побежал мимо капитана на палубу. Уолвен провёл Дерека взглядом и повернулся к повару с серьёзным, чутка мрачным лицом. — Бен, как там с припасами? — Коллинз отложил в сторону поварешку и начал вытирать руки о фартук. — Погода ни к чёрту, как бы всё не попортилось раньше времени. — Пока хватает, погода и вправду ни к чёрту, но еда не должна в ближайшую неделю-другую протухнуть, — взяв доску для нарезки, мужчина бросил её в таз с водой. — Что-то случилось, капитан? — Да, — задумавшись на секунду, продолжил. — Мы всё же поплывём до Кубы. — Команда знает? — Пока нет. — Но узнает? — Обязательно, — уже выйдя из кухни и махнув рукой, бросил Тинтагель. Свежий солёный ветер раздувал прямые паруса каравеллы, движущейся по водам Тихого океана, к Гибралтарскому проливу, что пролегал между берегов Испании и Марокко. Чтобы успешно бороздить морские воды, требовалось умение в открытом море найти путь по карте и небесным светилам. Потому-то капитан «Мечты Гекаты» мог часами пропадать у себя в каюте, то проверяя маршрут и насколько их корабль мог от него отклониться, то пытаясь восполнить недоспанные ночи. Вот и сегодня Уолвен вышел к своей комнате лишь к ужину. В столовой кипела привычная оживлённость: туда-сюда сновали матросы, и отовсюду раздавались голоса, выкрики, свист. — Недавно получил письма, — мужчина вяло поковырялся в тарелке с похлёбкой. — Брат рассказывал, что какой-то торгаш выкупил рабов и отпустил, а на одной даже женился, — мерзкий смешок вырвался из его уст. Было видно, что пират говорил, что думал, и нисколько не стеснялся своего мнения. — Считаешь это неправильным, сопляк? — краем глаза Тина заметила выступившие желваки на лбу сидящего напротив капитана. — А разве нет? Рабы не ценнее мебели на чердаке и не дороже свиньи на рынке. Резко встав со стола и оперевшись на него руками, Тинтагель перевёл взгляд на говорящего. Все смолкли и уставились на их столик. — Тина, — обратился к помощнице Уолвен. — Капитан? — подняв взгляд с тарелки, холодно спросила Чен. — Я поужинаю у себя, проследишь тут за всем? — Как скажете. Схватив свою порцию ужина, мужчина в тишине прошагал до трапов, нервно дёрнув висящую простынь у входа в кубрик. Стоило ему исчезнуть из виду помощницы, как та с грохотом откинула ложку в тарелку. И, схватив нож, лежащий по левую руку, воткнула в сантиметре от ладони матроса. — Никогда больше об этом даже не заикайся, — зло прошипела Чен, едва удерживаясь от соблазнительной мысли убить провинившегося. Вместо этого Тина своей тяжёлой рукой отпустила ему увесистый подзатыльник и, забрав свой ужин, отсела за стол к Крису. Тем временем Уолвен, ступив на первую ступень трапа, вдруг замер и посмотрел на лестницу, идущую в трюм. Провести унылый вечер в собственной душной каюте или проведать морского дьявола? Фонарь всё так же покоился на бочке. Поставив тарелку на пыльный пол, он зажёг его. Достал в одном из ящиков со свечами пару штук. Зажав в одной руке фонарь со свечами, а в другой миску с едой, Уолвен спустился к двери в грузовой отсек. Пинком открыл её и замер на входе. В этот раз русал не спал. Стоило ему услышать приближающиеся шаги, как нелюдь весь подобрался, но капитан, наученный прошлым опытом, предусмотрительно остановился в метре от бестии. — Не знаю, понимаешь ли ты меня, — положив фонарь, мужчина поставил свечи. — О вас вообще мало что известно, и это промах со стороны людей, если тебе интересно моё мнение. Русал ничего не сказал. Лишь пристально уставился в лицо мужчины. Если говорить точнее, на правую его часть. Уолвен заметил это, отложил оставшуюся свечу и коснулся лица. Царапины только недавно стали затягиваться, благо когти прошлись неглубоко. — Смотришь на царапины? — спросил он. Ответа не последовало. — Фрэнк их обработал. Спирт щипал, будь здоров. Сказал ещё, что зря я не дал Крису убить тебя. Протерев лицо, Тинтагель сгорбился. Упёрся локтями в колени и прошептал в руку что-то неразборчивое. — Впрочем, будет им, — выпрямился мужчина и посмотрел на русала. Лицо у него исхудавшее, со впалыми щеками, а глаза то и дело метались от миски с мясом на капитана. — Ты хочешь есть? — кивнув на свою тарелку, спросил мужчина. Тварь перестала испепелять посудину взглядом и, нахмурившись, выжидающе уставилась на Уолвена. А до него наконец дошло, что нечисть-то прекрасно его понимала, но по непонятным причинам молчала. — Кивни, и дам тебе кусочек, — медленно проговорил Тинтагель. Русал медленно качнул головой, но продолжал всё так же зло глядеть на мужчину. Уолвен свои обещания сдерживал и подкинул кусок мяса в сторону бадьи. Русал быстро перегнулся через неё и поднял его, голодно вгрызаясь зубами в говядину. — Кто бы мог подумать, чёрт меня дери, — неверяще промолвил капитан, а после и вовсе засмеялся. Но это не продлилось долго. Вскоре он услышал грозный голос своей помощницы. Та звала Уолвена и грозилась отрезать причинные места, если найдет его не в собственной каюте. Тинтагель вновь тяжело вздохнул и, отряхнувшись, встал. Тарелку он не забрал, потому как заметил всё такой же заинтересованный взгляд серых глаз, и носком ботинка подвинул миску ближе к бадье. Взял лишь одну неиспользованную свечу с пола, зажёг от горевшей и, задув их, прошёл к двери. — Не знаю, как у вас морских со зрением, но всё же оставлю тебе фонарь, его должно хватить до завтра, — напоследок посмотрев на русала, он махнул и ушёл. Старшая помощница подловила Уолвена у выхода на палубу. За руку потащила к остальной команде, что по традиции уже собралась вокруг импровизированного стола. Усадив на свободный ящик, Тинтагелю всучили в руки бутылку с тем, что, кажется, пахло вином. Устроившись поудобнее, капитан стал слушать, о чём говорили моряки. И каково же было его удивление, когда Уолвен понял, что все матросы бурно обсуждали русалок, строя различные догадки об их происхождении. Кто-то ссылался на эволюцию, другие же говорили о наказании Бога, третьи рассказывали старые морские байки, в которые теперь охотно верили. Мужчина слушал их и не знал сам, чему верил он. О русалках он слышал разве что в сказах, пару раз ему даже почудилось в одном из рейсов, что увидал тех пресловутых прекрасных дев с рыбьим хвостом вместо ног, но точно сказать, было ли то проказы солнца или нет, не мог. Тут из толпы ближе к центру круга вышел один из близнецов Джерри. — Наши шутки, остроты, песни и баллады известны вам всем, — улыбнувшись, сказал он толпе, жадно сплотившейся вокруг. Уолвен узнал в парне Эрика по асимметричным ямочкам на щеках. — Но сегодня, мы бы хотели спеть вам новую, — продолжил за братом второй из близнец, Роджер. Все замолкли в ожидании, предполагая кто из близнецов начнет первым. Парни переглянулись. Роджер достал из-за ящиков пятиструнную гитару, какие часто можно было увидеть у испанских музыкантов. — Настигло корабль в океане ненастье, две ночи никто из команды не спит(7), — запел Эрик и на фоне кто-то из ребят Аллена, подхватив ритм, начал мерно отстукивать о край деревянного ящика. — И Бога, и черта клянут за несчастье, а судно кренится и мачта скрипит. — И мачта скрипит и трещит, как лучина, и море кончину лихую сулит, — подхватил за ним Роджер. К ударам присоединились хлопки рук. На верхней палубе в расслабленной тёплой атмосфере чувствовалось то единение команды, что царила в первых их успешных плаваниях. Молодая кровь бурлила в жилах, склоняя к более необдуманным порывам. Тогда они не так сильно заботились о размерах награбленного и могли позволить себе непостоянство. — То боль, то тоска, то бессильная ярость, то слёзы и страх наполняют часы, — Эрик прошёл по палубе, взмахнув руками, пока его брат перебирал струны и с задумчивым видом смотрел ему вслед. — А волны бегут, презирая усталость, и мчатся созвездья, как гончие псы. В то время как более опытная часть команды веселилась, наблюдая за выступлением сыновей Джерри, новобранцы стояли отдельно от них. Ступая на борт каравеллы, они ожидали увидеть иную жизнь: больше абордажных боёв, пышных женщин, пьянства и постоянных грабежей. Их откровенно раздражали парусные мастера, которые от души пели не просто каким-то пиратам, друзьям иль даже семье. Их представления о быте морских разбойников кардинально отличалось от того, что они видели день ото дня на "Мечте Гекаты". — Ладони покрылись кровавой мозолью, и силы оставят вот-вот моряка, — Бен продвинулся в сторону, позволяя Роджеру сесть рядом. Коротко глянул на близнеца и отложил в сторону бутылку. Достав из-за пазухи губную гармошку, подхватил общий ритм. — Вдруг видит сквозь веки, что склеены солью, за борт ухватилась русалки рука. Звонко тряся стаканом с игральными костями, квартирмейстер резко бросил их на доску, стоило ему прислушаться к строкам. Выпали двойки, и Джереми досадно сморщился. Нил, сидевший напротив, победно всплеснул руками. Штурман часто звал знакомого сыграть на выпивку перед обедом или ночью. Джереми Бут был человеком азартным, и Нил знал об этом. Вечные споры между ними заканчивались небольшой словесной перепалкой, но квартирмейстер почему-то каждый раз соглашался на новую партию в надежде победить, и даже если он выигрывал первую, то обязательно проигрывал последующие, над чем любил шутить Маршелл. — Русалки рука появилась из моря, и девушка смотрит в глаза моряка, — идя в сторону капитана каравеллы, Эрик протянул руки. Уолвен подумал было, что тот чего-то хочет от него и уже было нахмурился, но руки музыканта ушли за спину Тинтагеля. Подхватив мальчика, сидящего на бочки позади пирата, он выдернул того в центр круга. — Тебе не добраться до дома, приятель! Ты знаешь: русалку видать — не к добру! — понизив голос на несколько тонов, пропел парень. Посмеявшись со слов музыканта, Дерек под общие восторженные выкрики, передразнивая слова Эрика, начал приплясывать. Мальчик не знал, куда себя деть от переполняющих его эмоций. — Утихли валы беспощадного шторма, — Роджер встал и подошёл к брату. Игра уже не была столь энергичной, баллада близилась к концу. — Грозой утомленная дремлет земля. Как дети послушные, плещутся волны, прибившие к брегу остов корабля. Уолвен наблюдал за тем, как танцевал Дерек с почти отцовской любовью, которой когда-то так не хватало ему. — Остов корабля, — начали петь близнецы синхронно с нарочито деланной грустью. — Из хрустальной лазури, красна после восходит заря… В этот момент флибустьер почувствовал, будто кто-то незримый подтолкнул повторить последнюю строчку баллады. И он с лёгкой руки поддался этому, тихо прошептав: — Восходит заря...