Корабельные сказки

Конец зимы выдался не таким суровым, как в прошлом году, однако холодный ветер делал пребывание на палубе неприятным. Свинцовые тучи, накладываясь друг на друга, стелились над водами Атлантического океана, скрывая солнце. Влажный солёный воздух затруднял дыхание, но привыкшие к нему матросы, казалось, не замечали подобной мелочи, все также продолжая заниматься своей ежедневной рутиной. Буря, пришедшая с берегов Ирландии, качнула судно, наполнила паруса, и в правый борт корабля — лёгкого, а главное вместительного редонда(1) — ударила волна. На палубе кипела жизнь, командная работа поднимала боевой дух людей, находящихся на корабле. Капитан каравеллы (2) знал толк в своём деле и набрал самых проворных ребят для дальнего плавания. Тридцать пять свирепых матросов, чьи лёгкие уже испытывали на себе тяжесть пороховой пыли и точно знали своё дело; Крис Миллер, молодой боцман корабля, прозванный за свою безрассудную отдачу сражениям Живчиком, старшая помощница капитана Тина Чен, несмотря на то, что была единственной женщиной на палубе, заслужила уважение от всей команды благодаря своему мастерству в абордажных схватках, и, наконец, сам капитан Уолвен Тинтагель, Чёрное Сердце, — таков был экипаж «Мечты Гекаты». Мужчина, укутанный в грузный плащ, стоял на капитанском мостике, широко расставив ноги, дабы удержаться при сильной качке. Облокотившись на перила и задумавшись, он уставился в пол. Вода, что попадала на верхнюю палубу, растекалась по плотно прилегающим друг к другу доскам и завораживающе блестела. В какой-то момент капитан корабля стал соединять носком сапога небольшие лужицы в причудливые узоры, видимые ему одному. Из головы всё никак не выходили слова мужиков из кабака. Они отплыли из порта той колонии около двух дней назад, и стоило бы забыть тот вечер в трактире. Тот запах, тех людей и то едкое чувство разочарования, вызванное их словами. Из их суждений можно было сделать вывод, будто пиратский корабль — это судно с толпой разбойников на борту. Но, к сожалению, их скудного ума не хватало, чтобы понять, что это было далеко не так. Многие из его ребят были охотниками, пастухами, бывшими адвокатами, дворянами, и они ушли в пираты явно не за приключениями. Нескончаемая битва европейских держав — главная тому причина. Постоянные вооружённые стычки лишали людей не только работы, но и дома, а морское дело жители приморских поселений знали с детства. Вот и уходили они туда, где виделся элементарный шанс быть сытым и не слишком задумываться о завтрашнем дне. Жаль только, многие этого никогда не поймут. Это до невозможности раздражало и выводило из себя. Но спорить с теми остолопами, коих он встречал в стенах пабов, да и не только, было себе дороже. Выругавшись своим мыслям, капитан недовольно скривился, зло сплюнул себе под ноги и небрежно обтер рукавом влажные губы. Его внимание перетянуло копошение команды снизу на палубе. Большая часть из них сбежалась к правому борту, высматривая что-то за ним. ― Капитан! ― в панике прокричал Крис и подбежал к Тинтагелю, хотел было схватить его за рукав, но вовремя одумался. ― Беда! ― Что случилось? ― Уолвен продолжал стоять на капитанском мостике и покосился на запыхавшегося парня. Он вопросительно уставился на Миллера, но не ожидал увидеть его настолько взволнованным. Взгляд боцмана стал бешеным, зрачки, казалось, заполнили всю радужку, и всё в нём выдавало напряженность и даже страх. ― Там... ― Крис махнул рукой в сторону столпившейся на нижней палубе команды. ― Там в сетях... Он готов был дать время Миллеру отдышаться, чтобы наконец услышать продолжение, но голоса матросов тревожили сильнее. ― Где старпом? ― шумно вздохнул Уолвен, тяжело ступая, и спустился по трапу. ― Чёрт тебя подери! Почему эту мерзавку приходится искать по всему кораблю! ― Она… ― проблеял мужчина. ― Она там… Проходя мимо взбудораженного боцмана, при этом грубо задевая того плечом, он спустился к команде. ― Кровь Господня, да что здесь творится? ― обратился, казалось, ко всем матросам капитан. В этот момент из трюма флибустьерского судна вышла старшая помощница Тина Чен. Молодая девушка имела весьма специфичную для здешнего колорита внешность, но и в ней было что-то неуловимо красивое. Одетая в потемневшую от грязи льняную рубаху, в тёмно-синие кюлоты, с перевязанным на талии ремнём и закреплёнными на нём ножнами, она была на взводе, препиралась с моряками и багровела лицом. Волосы стянуты в хвост, а на левом ухе блестела золотая серьга. Тина была родом из богатой семьи, получила хорошее образование и была выгодной партией для любого жениха. Но из-за того, что никто не считался с её мнением и истинными интересами, девушка решила связать свою жизнь с морским делом, несмотря на все протесты родителей. ― Какая-то тварь сети портит! ― девушка, не мешкаясь из-за вопроса Уолвена, поправила повязку на голове. ― Наши впервые такую махину встречают! Сказав это, Чен быстрым шагом направилась к толпе юнг. Следом за ней шли трое парней, в руках которых кольцами была намотана верёвка. Из толпы вскоре послышались восторженные и одновременно испуганные крики, среди которых часто повторялись слова: “Не может быть!” ― А ну расступились, сосунки! — рявкнула она. — Чего зенки свои посеяли? Капитана не видите? Расступились! Матросы послушно разошлись перед вышестоящими по чину сокомандовцами. Те трое парней, что были с Тиной в трюме, принесли внушительную толстую верёвку из древесного волокна. ― Что происходит, чёрт бы вас побрал, ― подал голос капитан за спинами матросов, плохо понимая, что вызвало такой переполох. ― Мне хоть кто-нибудь ответит?! ― Один из мальцов проверял сети и обнаружил, что там что-то настойчиво пытается выбраться из них, — взяв конец верёвки, Чен начала плести петлю. (3) Боцман ещё не успокоился от увиденного, грудь его часто вздымалась, а руки слегка тряслись. Подойдя к Тине и Уолвену, он приметил взглядом хитросплетение в руках помощницы. ― Зачем ты делаешь петлю? ― сказал он, но через секунду лицо его тут же помрачнело. — Неужели там действительно акула? ― Акула? — зацепившись за слово, Тинтагель вопросительно взглянул на девушку. ― Не знал, что ты умеешь охотиться на акул. ― Кто сказал? Может, я была не в курсе, что это акула? ― язвительно сказала Тина. Последняя фраза была действительно глупостью. Навряд ли она стала бы подготавливать снасти, если бы не умела. Тина вообще была начитанной и самой образованной на палубе, сказывалось аристократическое происхождение девушки. Хоть Уолвен и имел больший опыт в морских делах, были и такие вещи, которым он учился у неё. Хмыкнув ответу старпома, капитан наконец-таки решил взглянуть на то, что вызвало смуту на его корабле. Отражение неба на водной глади искажалось от ряби. О деревянную поверхность судна бился хвост, волнуя воду и разбрасывая клочья белой пены. Вокруг него плотными кольцами обвивались верёвки, а сопротивление рыбы только сильнее их стягивало. Мощными ударами она поднимала брызги, и некоторые из них даже касались лиц свесившихся матросов. Плавники ее переливались, словно острие хорошо заточённого ножа. Из-за порывистых движений многие детали ускользали от взора, а пена вокруг только всё ухудшала, потому рассмотреть большего не удалось. ― Есть ли смысл вытаскивать её? Не лучше ли перерезать сети да плыть дальше? ― размышлял Уолвен. ― Один лишний геморрой, тц. ― А как же тогда быть с нашим отловом? Половину рыбы мы уже потеряли, а это наши самые лучшие сети! ― высказался кто-то мужиков, стоящий ближе всех к борту. ― Капитан, послушайте! ― перебив другого, один из моряков вышел из толпы, выделяясь. ― Чёрт бы с ними, с сетями. Вы хоть понимаете, сколько серебра отдают за один акулий плавник? Главное знать, где и кому продать… Не успел было договорить малец, как его прервал звонкий подзатыльник от старшей помощницы, которая уже закончила вязать узел. ― Где дисциплина, зелень? И хватит уже языком чесать, хватай сети и вперёд! Навскидку представив, сколько можно было выручить за это “морское чудо”, Тинтагель тяжело вздохнул. Последние несколько месяцев не случалось крупных разбоев, поэтому сейчас мысль о состоянии, на которое можно было бы обменять улов, была особо привлекательной. Команда явно не была довольна столь подвешенным состоянием, потому что в трюме временами не хватало еды, хоть до голодовки и было ещё далеко. И подобное настроение играло сильно не в пользу мужчины как капитана. За акулий плавник по праву можно было выбить в порту где-то фунтов двадцать и пару шиллингов, а за живую акулу цена подскакивала аж до ста пятнадцати фунтов. (4) На такие деньги можно было бы наконец-таки купить новых ножей для Тины, потому как её нынешние потупились от времени, пополнить трюм, купить пару коров для следующего рейса, сделать хоть какой-то ремонт каравеллы... ― А ты бери верёвку и цепляй за жабры! ― прервал размышления громкий властный голос девушки. Та подошла к мужчине средних лет со шрамом, перечерчивающим половину лба, и протянула ему бечёвку. Моряк замолчал на пару секунд, смотря то на Тину, то на протянутую руку. ― Чего глаза таращишь?! За работу, живее! Наблюдая за действиями своей команды со стороны, Уолвен оперся спиной о деревянный столб грот-мачты. Несмотря на то, что каждый матрос хоть и боялся твари за бортом, что была исполинских размеров, ни один из них не роптал ― они доверяли своему капитану. ― Сам прирежешь или дашь шанс одному из моих сопляков? ― отдав приказы и раздав профилактических пинков, Тина встала под руку с мрачным мужчиной. ― Стоило бы мне ещё марать руки из-за какой-то рыбы. ― Тоже верно, ― задумчиво сказала девушка. ― Уже представляю сколько деньжат мы с неё соберём. Матросы стали опускать петлю вниз, к сети с предположительно огромной акулой, но, видя только её хвост, зацепили петлёй плавник. Пятеро мужчин начали тянуть сети, а двое матросов схватились за верёвку и вместе почти вытащили на палубу тушу добычи. Команда, в предвкушении наживы, стала свистеть, улюлюкать и всячески проявлять свою радость. Уолвена же слегка удивила длина хвоста — раньше он таких не встречал. Он был продолговатым, с большими плоскими плавниками, более длинным и не таким увесистым, как у большинства акул, которых капитану доводилось видеть. Вдруг резким рывком на палубу опрокинулись все, кто участвовал в вытягивании добычи и сама же добыча. Кожа хвоста, состоящая из мелких грубых чешуек, не видимых издали, блестела от воды даже в отсутствие солнца. Поднимая взгляд выше, матросы заметили, как чешуя плавно перетекает в... бледную кожу на мужском торсе...? Все ошарашенно уставились на существо, которое пыталось сбросить с себя сети, обвившие не только хвост, но и верхнюю часть туловища. Перепончатые руки с кривыми когтями могли бы навредить людям, но те предусмотрительно обступили нечисть по кругу. Первым, кто пришёл в себя после увиденного, был, что не удивительно, сам Уолвен. ― Хватайте эту дрянь, кретины! ― прикрикнул на моряков капитан. Команда опомнилась. Несколько матросов схватились за верёвки, пока Тина искала чем можно обезвредить тварь. Существо сильно сопротивлялось, но против толпы крепких мужиков даже оно бы не справилось. Перевязав руки нелюдя, а хвост придавив пороховой бочкой, люди полностью его обездвижили. Все в какой-то момент затихли, ожидая дальнейших действий капитана. Тот медленно подошёл к существу, не сводя глаз и пытаясь предугадать его реакцию. Хоть тварь и перестала брыкаться, Тинтагеля все равно что-то тревожило. Не могло это оно после нескольких минут агрессивного сопротивления так резко затихнуть. Носком ботинка мужчина приподнял голову нечисти. Вполне человекоподобное бледное, почти белое, лицо уставилось на него с животной ненавистью в глазах. Капитан каравеллы присел на корточки перед чудовищем. Тварь никак не отреагировала. Тогда Уолвен поддался своему врождённому любопытству и схватил ладонью челюсть существа. Повертев голову нелюдя и так и сяк, он заметил, что возле ушей и немного на лбу поблескивала мелкая чешуя. Затем мужчина изучающе заглянул в глаза. Изначально они казались ему голубыми, но, приглядевшись, мужчина увидел, что те были серыми, как жемчуг, что добывают только в Тихом океане вблизи островов Таити, с тоненькой тесьмой голубого по краям радужки. Сочетание мрака и света, спокойствия и таинственности. Потрясающе красиво и до ужаса пугающе. Посмотрев ниже, на шею, Тинтагель заметил щели по бокам. Жабры, если проводить параллель с обычной рыбой, то это были несомненно они, работали на износ, выдавая загнанное дыхание их обладателя. Мужчина, завороженный этим зрелищем, упустил момент, когда в лице нечисти что-то переменилось. На периферии он заметил, как раскрывается пасть с остро заточёнными желтоватыми зубами. От страха сердце пропустило удар. Рука рефлекторно дернулась в сторону. Челюсти клацнули там, где она была с мгновение назад. Все взволнованно вздохнули. Бросив напоследок взгляд, в который он вложил всю степень своего недовольства, Уолвен поднялся на ноги. Внутри все похолодело, а в сжавшейся груди воздух врывался мелкими жадными глотками. Отряхнув с плаща невидимую пыль, вскинулся и посмотрел на Тину, что грохоча своими тяжёлыми сапогами, шла к нему. Подойдя, она замахнулась для удара и в следующий момент сапог встретился с условным лицом существа. Голова его дернулась в сторону противоположную удару. Тинтагель отреагировал сразу же. ― Ты что творишь? ― удивленно спросил капитан. ― Это ты что творишь?! ― быстро схватив за рукав Уолвена и отойдя от оглушенного ударом существа, сказала она, намеренно выделив обращение. ― Нужно прирезать эту тварь, пока она не покалечила кого из нас. Откуда-то достав перочинный нож, Чен с некоторым сомнением посмотрела на морского демона, но, решив что-то для себя, направилась к нелюдю, стараясь при этом сохранить невозмутимый вид. Но с каждым шагом идти становилось все труднее. Сердце стучало громко, отдаваясь неритмичными ударами в затылок, а гул крови перекрывал отголоски окружающего мира. Какой-то неведомый ранее страх охватил разум. Было ли это дело рук самого существа или нет ― она не знала. Но тут послышался голос, что окликнул её. ― Стойте! ― встрял тот самый матрос, что убедил вытащить сети. Видя, что его услышали, он перевёл взгляд уже на Тинтагеля. ― Капитан, это же… это русалка! ― Ты! ― прорычала Тина. ― Ты знал всё с самого начала! ― Откуда мне было знать? ― недоумевая, спросил парень. ― Я видел то же, что и вы все! ― Замолкли! ― прикрикнул Уолвен на них, тем самым оборвав зарождающийся спор. ― Где Джереми? ― Тут, капитан! ― высокий широкоплечий мужчина плотного телосложения вышел из толпы. ― Как думаешь, сколько за это, ― кивнув в сторону затихшей бестии, сказал флибустьер, ― могут отсыпать серебра? ― Точно сказать не могу, ― Джереми на секунду замялся. ― Но я слышал, что герцог Камски в порту на Кубе закупается всем, что связано с русалками, ― квартирмейстер прошёл вдоль борта, осматривая добычу. ― Мы с ребятами долго смеялись над этим, но видать… оно правда. Да и возьмут это там за кругленькую сумму. Живых акул скупают за фунтов эдак сто! ― Про акул я и без тебя знаю, ― раздраженно ответил Тинтагель. ― Ладно. Думаю, за живую русалку нам отвалят ещё больше. ― Но, капитан, разве вы не в курсе! Русалка на борту ― потонуть кораблю, ― послышалось из толпы. ― С каких пор мы верим в эти нелепые приметы? Займитесь лучше работой! Отдав все необходимые указания для транспортировки русалки на склад, где уже который день пустовала старая бадья для купания, Уолвен отошёл к грот-мачте. Пошарив по карманам, он достал потёртый от времени кожаный мешочек с землёй из родного края. Рос Уолвен в семье своей тётушки Бэтти. Она работала в кофейнях, разнося неприветливым посетителям блюда и ту чёрную отваристую бурду, что по случаю назвали кофе. Родителей своих Уолвен не знал и не видел, разве что от окружающих узнавал, якобы отец с матерью плыли на корабле "Атлантика", а тот так и не прибыл в порт. Больше об этом корабле не слышали. Воспоминания невольно всплыли в памяти, разнося тепло от самого сердца по всему телу. Он получил кожаный талисман перед отплывом в его первый долгий путь от Бэтти. Мужчина поплотнее прижал оберег к груди и начал читать молитву, быстро, почти скороговоркой, чтобы в мельтешении на судне никто не увидел, а главное не услышал его в такой сакральный момент. Стоило ему прикрыть глаза, и с губ сорвались давно заученные первые строки. ― Земля мать, по тебе всяк ходит, и благой и худой, и купец молодец и нищий жнец, ― прошептал Тинтагель. Вздохнув, он сосредоточился на собственных ощущениях. Его нельзя было назвать глубоко верующим, но мужчина никогда не причислял себя к атеистам. Религиозные мотивы успокаивали его, напоминая о тёте, от которой он и услышал эту молитву. ― Всяка сила и подмога от тебя, даруй свою силу, защити от лихости, подсоби в немощи, ― продолжил шептать Уолвен. ― Накорми в гладости, укрой от лихого, в хворости силу дай, а в отхожий час прикрой и приютом стань… Почувствовав приближение своей помощницы, он скомкано завершил молитву, произнося последние слова. ― Век веком. Аминь Тина, если и заметила, каким дёрганым движением капитан запихнул в карман своеобразный амулет, то виду не подала. ― Это русал. ― Что? ― переспросил мужчина. ― Это не русалка, ― уверенно повторила Тина. ― Мужик. ― Я догадался, ― пробормотал Тинтагель. Вот и поговорили. Смеркалось. Команда матросов выполнила поручения старшего помощника и потихоньку собиралась трапезничать. Русала они благополучно перенесли на нижнюю палубу, в трюм с припасами, через грузовой люк с помощью лебедки и корабельных снастей. Старую бадью они наполнили морской водой, что окружала их судно. Капитан следил за суетой на корабле с высоты капитанского мостика. Ему всегда казалось, что он был как бы в стороне от всех действ команды. Несомненно, его уважали и к нему прислушивались, но делали это скорее из уважения за его старые заслуги. Он собрал их всех, сплотил и дал шанс на будущее. Но семьёй им не стал, как бы не старался. Он пытался веселиться вместе с ними, праздновать, быть ближе, однако всё равно чувствовал, как неизбежно от них отдалялся. В юности ему нравились шумные компании, битвы и охота за желанной добычей, азарт и адреналин были зависимостью. Но со временем интерес стал угасать, хотелось найти в ком-то тот якорь, что прибьет его ко дну. ― Снова тяжелые мысли? ― Крис поднялся по трапу и остановился на последней ступеньке. ― Почему бы тебе не присоединиться? Он кивнул головою в сторону ребят, что столпились в другом конце корабля, у того самого пресловутого борта. ― Капитан, как никак. Уолвен посмотрел на шумно празднующую команду. На бочках стояли кружки с джином, кто-то даже достал запасы с вяленой рыбой. Где-то лежали морские сухари, сыр, куски хлеба. Сдвинув пустые деревянные ящики к центру образовавшегося круга, они собрали подобие стола, на котором раскинули игральные кости. Все шутили и смеялись, кажется, впервые так радуясь добыче. Тинтагель посмотрел на это с родительской любовью и пожал плечами. ― Я подумаю, ― лишь произнёс он. Крис, конечно, не это хотел услышать, но не стал донимать капитана разговорами и поспешил обратно к друзьям, что в данный момент рассматривали карточки с изображением размалёванных дев. Отыскав глазами Тину в сборище мужиков, обнаружил, что та увлечённо рассказывала очередную байку, смеясь с неё громче всех. Уолвен в последний раз вздохнул, спустился к нижней палубе и, громко закрыв деревянную дверь, зашел в свою каюту. День выдался тяжелым. Один из молодых юнг, заметив удаляющуюся спину капитана "Мечты Гекаты", повернулся корпусом к командиру абордажной команды и несмело поинтересовался. ― А он всегда такой? ― Кто? Капитан-то? ― прожевывая кусок сыра и запивая его ромом, Аллен вытер рот рукавом, задумавшись лишь на секунду. ― Во-первых, никогда не обращайся к Уолвену на "он" и даже по имени, ― канонир встал с бочки, сделал пару шагов разминая ноги. ― Во-вторых, Капитан Уолвен Тинтагель — в народе именно так его и называют. Я никогда не слыхал его настоящего имени, да и в курсе ли кто вообще. Аллен встал рядом с юнгой и тоже уставился на закрытую дверь капитанской каюты. ― Но, это, кстати, в-третьих, советую говорить с ним поосторожнее, парень. Он человек вспыльчивый. Новенький молча пожал плечами, ещё какое-то время высматривая что-то в дверях, а затем развернулся к команде и сел на одно из свободных мест. Аллен к тому времени уже почти догрыз сухарь. ― Эй, пацан, ты вообще меня слышал? ― мужчина, обернувшись, грозно посмотрел парню в глаза, но, приглядевшись, уловил в них толику страха. ― Да, ― юнга уверенно кивнул словам старшего. ― Да, слышал...