Белый Грифон

— Земля — наш дом. Она держит в себе такие богатства, что и представить трудно, — сказал Фирдрон. — Земля щедра, тверда и плодородна. Она даёт нам кров и еду. Земля прекрасна в своей огромной силе и невинной беспомощности одновременно, — маг указал на могучее дерево на лесной поляне и обратил внимание ученика на слабенький росточек у корней лесного гиганта. — Как омеги? — уточнил Брунгед.       И снова маг согласился с учеником. — Как омеги, — он потрепал мальчика по темноволосой голове. — Их способность ориентироваться в земной жизни, их способность давать жизнь и любовь к порядку, а также их внутренний стержень Земли даёт защиту всем домашним. Порой сложно сказать, кто защитит дом лучше — альфа с мечом в руке или омега с его земной силой, которая есть вдохновение, энергия, поддержка. А если надо — то омега с помощью Земли исцелит. Это знают и маги, и омеги, которые и есть само воплощение Земли. — А как же?.. — О, не приведи Земной Повелитель, обидеть Землю! — сказал маг. — Из тёплой и любящей она станет страшным монстром. Захватит Воду и будет извергаться гейзером или пленит Огонь и сожжёт всё вулканами. И нет ничего ужаснее, чем непоколебимая земная твердь, что уходит из-под ног землетрясением или оползнем. Поэтому опасайся, Брунгед, загрязнять Землю плохими мыслями и нехорошими делами!

***

      Гости пировали и веселились. По большому парадному залу среди свечей в высоких подсвечниках носились слуги, разнося на подносах куски не совсем прожаренной оленины и разливая медовуху в огромные кубки. — За Хэльварда и Гвена! — орали нетрезвые берсерки герцога. — За господина и его супруга! — отвечали пьяненькие оборотни.       Скоморохи развлекали гостей плясками и песенками.       И лишь новобрачные не особо были рады этому. Альфа мрачно налегал на питьё. Изредка пригвождая мужа своим жёлто-зелёным взглядом. Ну что ему делать с этим сухим керинийцем? Он, наверное, и не знает, что такое веселиться. Сидит, будто аршин проглотил и морщится, ковыряясь в тарелке. А это, между прочим, свежая оленина. Ещё на рассвете по лесу бегала.       Омеге, будто, самому не по душе этот брак! Да так даже лучше! Не будет изводить Хэльварда ревностью. Не станет следить куда альфа бегает. Да и конунг Рюнсер, наконец-то, угомонится с затеей выдать замуж герцога Хаасдена. Хм, брак, которого так не хотел Хэльвард, уже начинал ему нравиться! Тем более, такой красивый омега ему в мужья достался. Холодный, правда, неласковый. Ну ничего, оборотень его так распалит, что этот ледяной истукан стонать будет, как продажный омега! — Ну, муж любезный, подари своему альфе сладкий поцелуй! — властно потребовал он от супруга. — Да, Хэльвард, — сухо ответил Гвен и чуть коснулся влажными губами жёсткой щетины на смуглой щеке мужа. — Да не так! — рявкнул альфа. И жадно припал к губам омеги, самого его чуть не задушив в объятиях. — Какое же ты животное, — прошипел Гвен, дерзко глядя на мужа и вытирая с губ его поцелуй.       Хэльвард рассмеялся. — Животным я буду сегодня ночью! И следующую тоже. Да я каждую ночь буду животным! — нетрезво рассмеялся Волк.       Омега только покачал головой. И с этим дикарём ему жить всю жизнь? А так как отмерено Гвену много зим, то это будет сущий кошмар. И ещё постоянно наблюдать, как берсерки мужа напиваются в большом зале и устраивают шуточные бои? А омеги? Не лучше альф! Также безудержно пьют и дурными голосами орут песни. Похихикивают и повизгивают, если кто из альф или бет их ущипнёт за попку. Не приведи Владыка Небес, кто-то рискнёт такое с ним самим проделать! Гвен не посмотрит, что это местная традиция. Наглецу не сдобровать. А что не сдобровать-то? Его собственный муж прямо за столом уже вовсю оглаживает по ягодицам. — Хэльвард, может, оставим это на потом? — холодно попросил омега. — На потом! — согласился альфа. — А пока пойдём-ка, я тебя ещё не пометил, — и поволок мужа в едва заметную дверь в стене парадного зала.       Супруги оказались в небольшой комнатке. Посередине стояла кровать, застеленная лучшими во Фринтваре простынями. В голове две подушки в белых наволочках, чтобы потом показать кровь омеги, когда его альфа пометит. По цвету и форме пятна придворный маг скажет сколь крепким будет брак.       Да какой тут может быть брак? Формальность. Обоим это не нужно. Тем не менее, Гвен был благодарен Хэльварду, что тот решил соблюсти все керинийские традиции. — Нравится? — спросил альфа и недоумённо приподнял смоляную бровь. — Хотя не понимаю, зачем это нужно. — Мне это важно. Спасибо, — ответил Гвен и покорно склонил голову в сторону, подставляясь под метку. — Э, нет! — вскрикнул оборотень. — Сначала в купальню!       О, боги! Тут и купальня приготовлена. Гвен увидел в углу огромную лохань, наполненную горячей водой. А рядом с ней заметил ключ, бьющий прямо из стены. — Традиция у нас такая есть, — заговорил Хэльвард. — Прежде, чем супруги познают друг друга, надо омыться в горячей воде, а потом в ледяном ключе. — Получается, ты соединил и свои, и мои традиции… — Ну я же не совсем дикарь! — воскликнул альфа. — Иди уже ко мне! — он притянул к себе Гвена и жарко поцеловал в полные губы. Нет, у Белого Грифона губы, должно быть, не такие податливые.       Омега выдохнул, принимая этот слишком горячий поцелуй, встрепенулся, всхлипнул. Альфа стал поспешно оголять мужа, любуясь его фарфоровой кожей, грациозной статью и соблазнительным изгибам воина. — А ты красивый, — сказал он, проводя пальцами по сильному, но изящному телу мужа. — Иди в купель, тут холодно, — рыкнул он и быстро сбросил свою рубаху с штанами.       Гвен послушно проследовал в воду, над которой стоял пар. Но вода не обжигала. Она лишь ласкала и даже успокаивала. — Травы там, — объяснил Хэльвард, опуская своё могучее великолепно сложенное тело в объятия купальни. — Чтобы смыть запахи всех предыдущих любовников. Омега лишь хмыкнул. — Ты что, ни разу не был с альфой? — удивился оборотень. — Никогда, — ответил тот, глядя небесной голубизной глаз на мужа. — Всё равно надо, — заявил он и принялся намыливать Гвена.       По тому, как омега спокойно принимал это внимание, Хэльвард засомневался в правдивости его слов. Но не верить мужу у него не было оснований. Альфа с довольными порыкиваниями намылил омегу с головы до ног, особенно тщательно там, где больше всего чувствуются запахи — за ухом на шее, подмышками, в сгибах локтей и коленей. Тщательно промыл Гвена в промежности, бесстыже поласкивая его небольшую плоть и чуть дразня его крепко сжатую дырочку.       Омега начал тихонько поскуливать, как бы ни старался обуздать себя. — Не сдерживайся, — сказал Хэльвард, располагая мужа спиной на своей мощной груди и чуть прикусывая его изящное ушко. — Тебе же нравится. — Не имеет значения, нравится мне или нет, — ответил Гвен, сглотнув слёзы. — Ты — мой муж и я должен покориться тебе…       Альфа довольно рыкнул. — Ну тогда и ты меня намыль! — Как скажешь, — холодно ответил Гвен, беря в руку душистое мыло.       Неожиданно новым оказалось для омеги гладить сильное смуглое тело, покрытое шрамами и татуировками. Он видел, что Волку это нравится. От прикосновений рук супруга альфа шумно задышал, раздувая ноздри. До чего ж нежные тёплые руки! У фринтварских омег не такие мягкие. А как эти длинные тонкие пальцы распаляют, касаясь шеи, тёмных затвердевших сосков. Изящная ладонь легла на середину груди в поросли смоляных волос. Хэльвард вздрогнул, как от ожога. Он уже испытывал такое! Но когда? Будто во сне. Или в другой жизни. Альфа зажмурился и стал отгонять от себя навязчивые мысли о предводителе грифоновых всадников. Он решительно направил изящную руку Гвена себе в пах и стал насмешливо наблюдать за реакцией омеги. Но тот даже не повёл своей тонкой тёмной бровью. Тщательно намылил восстающую плоть мужа, крупные яйца, двинул пальцы дальше в промежность. — Ты же сказал, что никогда не был с альфой! — Хэльвард приблизился к невозмутимому лицу супруга. — Это правда, — тихо сказал тот, не переставая оглаживать мыльными руками угловатый зад оборотня и его упругие бёдра. — Но я обучен всему. Так положено в Керинии.       Гвен не сказал мужу, что в Ордене обучали познавать не только свою душу и ум, но и своё тело. Для обретения гармонии с собой. И чтобы ничто не мешало ученикам постигать магию, ни течка — омегам, ни гон — альфам. Кроме того, ученики использовали заклинания, сдерживающие Природу.       Омега с ужасом подумал, что сейчас он не сможет сказать «остудную молитву», из-за отказа от магии. Результат может быть непредсказуемым. Хорошо, если не сработает. Но может быть и такое, что заклинание подействует наоборот, только усилит недуг. А потому Гвен с замиранием сердца принимал грубоватые вольности фринтварского оборотня! Но как тело омеги выгибалось и отзывалось на прикосновения и грубоватые оглаживания фринта. И это пугало омегу больше всего. Душой и разумом он сопротивлялся. Но телом жаждал единения с альфой. — Идём омоемся в ключе, — Хэльвард довольно грубо вытащил супруга из горячей купальни и буквально затолкал под ледяную струю, бьющую из стены.       Омега вскрикнул и мелко задрожал. — Ну вот, теперь ты чист, — довольно произнёс оборотень, обнюхав мужа. И сам нырнул распаренным телом в холодную воду. Взвыл в ледяной струе и, чуть поёживаясь, выскочил. Подхватил Гвена на руки и завалил на постель.       Омега увидел перед собой жёлто-зелёные глаза, полыхающие огнём. Рассечённая бровь. Сильные руки. Горячие губы. Услышал тихое урчание. Его обдало горячим дыханием фринта. Гвен зажмурился, мысленно произнёс молитву Владыке Небес, как обычно делал перед боем, и, будто бросившись в атаку на врага, обвил руками мощную шею альфы. Поцелуй не заставил себя долго ждать. Хэльвард решительно взялся за мужа. Выцеловал дорожку на изящной шее, огладил плечи, чуть рельефную грудь. С урчанием понежил соски, то едва касаясь кончиком языка, то прикусывая. Целуя упругий живот, спустился ниже, где в белом ореоле волос восстала плоть, вобрал её в себя и заскользил губами, вызвав предательский стон омеги. Гвен не мог сопротивляться. Он подался стройными бёдрами навстречу властным губам мужа, стал поглаживать его по угольным волосам, рассыпавшимся по белоснежной простыне. Затем альфа запрокинул крепкие стройные ноги омеги себе на плечи и с урчанием принялся ласкать розовую дырочку, заставляя мужа призывно двигать соблазнительным задом. — Теперь ты, — заявил Хэльвард, оторвавшись от плоти Гвена за миг до того, как тот достиг пика удовольствия. — Давай, покажи, что умеешь, — альфа развалился на постели.       Гвен послушно навис над мужем. — Ну же! — сверкнул жёлтым огнём в глазах Хэльвард. — Поцелуй меня!       Омега осторожно коснулся чётко высеченной линии рта альфы. И тут же оказался прижатым к волчьей груди. Он аккуратно высвободился, холодно коснулся губами шеи Хэльварда. — Ну что ж ты такой неласковый с мужем? — спросил он. — А как быть ласковым с тем, кого не любишь?.. — выдохнул омега. — Думаешь, мне этот брак нужен? — альфа вскочил, схватил Гвена за волосы на затылке и заглянул в его равнодушные глаза. — Ну раз уж мы замужем, то давай, приласкай меня! — и стал направлять супруга, всё ещё держа за волосы.       Омега сжал зубы, сглотнул слёзы и уткнулся носом в мужнин пах. Хэльвард усмехнулся. — Я тоже не очень-то и рад этому браку. Но помечу тебя. И овладею тобой!       Гвен покорно захватил губами огромный член оборотня, твёрдый, перевитый венами, с крупной тёмно-малиновой головкой, блестящей от смазки. — А ротик у тебя горячий, — пристанывал альфа, чуть ослабив хватку.       Омега стал старательно сосать плоть мужа, то заглатывая до конца, так, что головка упиралась в горло, то выпуская почти полностью и чуть щекоча кончиком языка налитой венец члена. — Да ты ж опытный омежка, — заявил Хэльвард, откровенно наслаждаясь ласками Гвена.       Кериниец не слушал его. Он лишь думал, как бы поскорее всё закончилось. И тогда пусть Хэльвард делает что хочет. В остальном, что касается ведения хозяйства и светских приёмов, Гвен будет образцовым мужем-омегой, в этом он был полностью уверен.       Альфа порыкивал, пристанывал, а потом притянул к себе супруга и жадно впился в его губы. Омега, сам того не ожидая, вновь отозвался на этот поцелуй. Хэльвард поставил мужа на колени, тот уткнулся лицом в подушку и приподнял стройные бёдра. -Ты очень красивый, — заявил оборотень, приглаживая серебристо-белый ирокез Гвена, и стал разминать его округлые крепенькие ягодицы. Развёл их в стороны и с урчанием принялся вылизывать. Омега застонал. — И очень сладкий.       Гвен закусил губу, в надежде заглушить предательское поскуливание. — Тебе же нравится, — удовлетворённо заметил альфа и продолжил водить языком по колечку мышц, что раскрывалось навстречу властным ласкам. Протолкнул палец в невинную дырочку. Ухмыльнулся, услышав откровенный стон мужа. И стал уже двумя пальцами растягивать супруга, помогая себе языком.       Гвен сходил с ума. Его пугало неведомое раньше наслаждение сильным языком мужа, что хозяйничал в его заду. Омега прискуливал и выгибался. Но он ненавидел себя за это и оплакивал свою уходящую свободную жизнь, где он был керинийским аристократом, уважаемым магом и легендарным генералом… — Нежный и прекрасный! — сказал Хэльвард, целуя омегу в крылья на спине и пристраивая к растянутой дырочке свой член, с которого уже капало семя. — Сейчас я войду в тебя. Буду осторожен…       Омега громко вскрикнул, едва огромная плоть его супруга начала проталкиваться в него. Но затем, когда первая боль ушла, на него накатило наслаждение. И Белый Грифон возненавидел себя за это за ещё больше. — Какой же ты горячий! Какой узкий! — воскликнул Хэльвард, уже размашисто входя в стонущего Гвена и тиская его ягодицы.       Затем одной рукой ухватил омежье естество и принялся оглаживать, а другой стал теребить упругие бусинки сосков. Омега задышал часто, рвано, начал подмахивать мужу. Альфа зарычал диким волком, его глаза заполыхали, огромное смуглое тело мелко задрожало. Голова запрокинулась назад. — Гве-е-ен! — простонал он и впился крупными клыками, острыми как боевой топор, в нежную кожу омеги на шее у плеча. Кериниец вскрикнул и чуть не лишился рассудка, заливая ладонь мужа своим соком, а белоснежную подушку — кровью. — Вкусный, — оскалился альфа. — У тебя и кровь сладкая, — заявил он, довольно щёлкнув клыками, и стал вылизывать ранку.       В заду омега почувствовал, как раздувается и пульсирует огромный узел, доставляя сначала немного боли, но потом сменяясь наслаждением. Он закусил губу и стал пошевеливать бёдрами от непривычной наполненности. Альфа довольно заурчал. Начал играть узлом, пытаясь вытащить из крепко обнимавшего его колечка мышц. Гвен вскрикнул от боли. Будто очень быстро наполнялся Небесным Огнём. — Ты ещё не готов, — заявил Хэльвард, проведя ладонями по крепкой спине с нарисованными крыльями по обеим сторонам от светлой полоски шерсти. — Погоди, попривыкнешь ко мне, поиграем, — великодушно решил он, поглаживая Гвена по стройным бёдрам. — А пока просто подвигай своей сладкой керинийской попкой, — и прихватил клыками мужа за плечо у шеи. — Да, Хэльвард, — задыхаясь от смеси боли и наслаждения, ответил Гвен, но грациозно повёл бёдрами. — Какой же прелестный омежка, — альфа поцеловал мужа в лопатку, ещё раз полизал кровоточащую ранку на шее. — Сладкий… Мой…       Омега лишь всхлипнул. — Ты готов ещё раз излиться? — и, не дожидаясь ответа, пробежал пальцами вниз по бокам Гвена, задержался на впалом животе и наткнулся на вновь восставший член омеги. — Смотрю, ты сам охоч до постели, кериниец!       Гвен закусил губу. Оборотень начал ласкать его плоть ладонью, а когда снова с воем и рыком кончил, и его узел опал, перевернул супруга на спину. — Скоро к гостям выйдем, — сказал альфа, оцеловывая длинные крепкие ноги мужа, задранные вверх. — Метку твою показать. — Да уж хорошо бы, — простонал Гвен. Его плоть была захвачена губами Хэльварда, который с неизменным урчанием посасывал её, потом полизал аккуратные яички омеги и принялся вылизывать его ещё не сжавшуюся дырочку. И снова вернулся к омежьей плоти, доведя Гвена до финала. — Сладкий…- оборотень довольно рыкнул, проглатывая семя супруга. — Не обмывайся. Пусть все знают, что ты мой. — Но…       Альфа остановил его жестом. — Теперь на тебе только мой запах. И все будут знать, что ты — мой омега. Для убедительности могу вылизать тебя всего, — он хищно оскалился. — А метки недостаточно? — Гвен вдруг дерзко вскинул голову.       Могучий оборотень привлёк его к себе и выдохнул в самые губы: — И ещё. Я буду брать тебя, когда захочу. Где захочу и как захочу. И вылизывать тоже.       Омега в этом и не сомневался. Одно его успокаивало. Хэльвард хоть и был несдержан и ненасытен, но он старался доставить удовольствие и мужу. Не зря, видимо, о его победах в постели слагали легенды не менее громкие, чем о победах на войне. — После того, как я покажу метку, мне можно уйти в свою опочивальню? — поинтересовался омега, которого ещё трясло от того, как жарко и властно овладел им муж. В заду тянуло и покалывало, плоть и яички были опустошены и казались невесомыми. Ему было хорошо и…стыдно одновременно.       Хэльвард рассмеялся, запрокинув крупную голову и откинув назад длинные чёрные волосы. — Ах, да! Совсем забыл тебя предупредить. Спать мы будем, как фринты, в одной постели. Так что брать я тебя буду каждую ночь. А в Медовую Луну и не по разу, — он по-хозяйски припал к губам Гвена. — Ты такой горячий, такой сладкий… Мой!       Омега чуть не взвился. Но заставил себя собраться. Он оделся и, изобразив на красивом тонком лице улыбку, пошёл за руку с мужем к гостям показывать метку. — Это невероятно! — воскликнул Фирдрон, увидев ранку на фарфоровой шее Гвена. И ещё больше удивился, узрив пятно на подушке. — Я такого никогда не видел. Значит, предсказания не солгали! — Что? — не понял Хэльвард. — Знаки говорят, что брак по договорённости не закончится тем, что один из мужей отправит другого в Благословенные Леса? — насмешливо оскалился он.       Маг пристально глянул на оборотня. — Знаки говорят, что… Ох, сложно как! Мне нужно посоветоваться с главой нашего Ордена на этот счёт, — он ладонью «запомнил» очертания ранки на шее Гвена, схватил окровавленную подушку и распорядился седлать коня, чтобы отбыть в Орден за советом. — А теперь покажи метку моим людям! — велел омеге Хэльвард.       Гвен послушно показал желающим следы от клыков фринтварского оборотня. Все только шумно восторгались меткой, прославляя силу и мощь Хэльварда, который пометил такого прелестного омегу. — Ну по крайней мере, Хаасден в надёжных руках, — облегчённо вздохнул Арнек, позволив себе опрокинуть кубок с медовухой до дна. И потребовал ещё один. — За омегу-хозяина Хаасдена! — прокричал он громко. — За Гвена, омегу нашего господина! — отозвались нетрезвые голоса, чьим обладателям было уже всё равно за что пить.       Светловолосый юноша вновь сидел за свадебным столом рядом со своим огромным повеселевшим и довольным мужем, слушал звон кубков, пьяные песни, переругивания берсерков, затеявших очередную потасовку. И чувствовал себя бесконечно одиноким и несчастным. — Тебе тут будет не так плохо, как ты думаешь, — тихонько сказал подошедший к Гвену кериниец, супруг того славного омеги, что встречал его у Омежьего Перехода. — Фринты, конечно, неотесанные невежды, но они удивительный народ. — Ты поэтому тут и остался? — поинтересовался омега.       Кериниец кивнул. — Мы тогда сопровождали караван купцов. На нас напали уннакиры, — и Синдер поведал, как он был сильно ранен, но смог отползти к ручью, где его и подобрал Марни. — Он выхаживал меня, отгонял собратьев-оборотней. А потом я понял, что полюбил этого маленького дикаря за его открытость и искреннее желание помочь мне. Хоть мы и были врагами… — Я очень рад, что ты нашёл тут своё счастье, — Гвен впервые за день улыбнулся. — Очень надеюсь, что и у тебя с мужем появятся чувства друг к другу, — искренне пожелал Синдер.       Не появятся. Гвен был уверен в этом. Как могут появиться чувства, если мужья впервые увиделись только на свадьбе. Но на свадьбе ли? Омега помнил лихого предводителя оборотней, как он бесстрашно вёл своих волков в атаку. Но тогда он сам был Белым Грифоном. А сейчас он — Гвен. И Хэльвард знает его как Гвена, которого впервые увидел лишь в Омежьем Переходе…       Оборотень не стал дожидаться конца пира. Он решительно схватил мужа за руку и поволок в спальню, где снова овладел им, так же жарко и властно, как в купальне. И так же горячо доставил ему удовольствие. — Почему ты плачешь? — спросил альфа, закончив облизывать супруга. — Я оплакиваю свою свободную холостую жизнь, — ответил Гвен, глотая слёзы. — А-а-а, тоже керинийская традиция…- решил Хэльвард, потягиваясь и показывая своё могучее мускулистое тело. А омега не стал его переубеждать. — Ну как закончишь оплакивать, приходи ко мне под бочок, — он похотливо улыбнулся и сверкнул жёлто-зелёными глазами.       …Утром Гвена разбудили настойчивые поглаживания огромных волчьих лап. Омега по привычке потянулся за мечом, который всегда держал рядом, если он ночевал не в своём за́мке. Но на привычном месте была лишь шкатулка с украшениями, подаренная ему накануне мужем. — Силы Небесные! — буркнул омега, осознав, что его свадьба с оборотнем не сон. — Ты когда спишь, красив как небо на рассвете, — Хэльвард обращался из волка в человека. И смотрел на мужа с каким-то интересом, будто гадая в кого может обратиться этот стройный гибкий юноша с белыми волосами и грустными небесного цвета глазами.       Волчья морда снова стала лицом, дерзким, красивым, с чёрной щетиной на мощной челюсти, широкую бровь рассекал шрам, а жёлтые глаза окрасились в зеленоватый цвет. Могучие лапы с когтями стали огромными ладонями и теперь скользили по стройному крепкому телу омеги, вновь пробуждая желание.       Но как можно столько отдаваться усмирению плоти? Гвен понял только сейчас, что раньше он в течку мог бы быть столь же ненасытен, как его супруг сейчас. Но омега всегда предпочитал «отсудные слова» и компанию умиротворяющего его Тирила, который занимал своего патрона подвижными играми в мяч или гонками на челнах с вёслами. Ведь в такие дни магия давалась Гвену с трудом. В остальное время плотские утехи мало занимали омегу. С гораздо большим удовольствием вместе с Тирилом он изучал древние свитки с заклинаниями, практиковал магию, тренировался с мечом или стрелял из лука. Омега много времени проводил со своим любимцем, могучим и гордым белоголовым грифоном. Где сейчас его Снежное Облако?       Гвен опять отдавался настойчивым ласкам урчащего Хэльварда, а сам думал о своём товарище, на чьей широкой спине с серыми перьями он вёл всадников в бой. Мало осталось грифонов. С начала войны эти величественные звери с огромными прекрасными крыльями совсем перестали откладывать яйца. Если так и дальше пойдёт, то Снежное Облако может стать одним их последних крылатых красавцев. И останутся потомкам лишь легенды о сильных и отважных грифоновых всадниках. Омега печально всхлипнул и тихонько заплакал в подушку.       Хэльвард только что с урчанием облизал мужа и входил в него. Эти слёзы он отнёс на свой счёт. — Ты не хочешь? — неожиданно заботливо спросил он. — Ты же сказал, что будешь брать меня когда захочешь, где и как захочешь, — холодно ответил Гвен. — Но ты меня не хочешь! — рыкнул альфа и оставил супруга в покое. — В полнолуние поедем в столицу. Я должен представить тебя конунгу, — бросил он и, не особо довольный тем, что не удалось овладеть прелестным омегой, отправился в купальню, остудить свой пыл в ледяных потоках ключа.       Гвен оплакивал свою судьбу. А потом решил представить, что он в плену у фринта. А в наказание ему запрещено использовать оружие и магию, а также рассказывать кто он такой на самом деле. В покорном омеге проснулся боевой маг. Кериниец встал с супружеского ложа, пропахшего Волком, и расправил плечи, будто расправлял крылья на спине. — Если такова моя судьба, то я приму её! — сказал он сам себе. — Я вынесу все испытания!       Но он так и не смог понять зачем внял мольбам того волчонка, взял Небесный Огонь и излечил от смертельных ран ликанов своего врага, того, за кого позже был отдан замуж и кто обращается с ним как с простым омегой, а не как с керинийским аристократом и боевым магом.       Альфа же, поёживаясь от обжигающе ледяных струй ключа, бьющего из стены, с тоской думал о муже. До чего ж странный омега! С самого начала ведёт себя покорно, как положено супругу оборотня. Но какой-то отстранённый, холодный. И какая-то тихая дерзость и дремлющая сила в этом парне есть. Но нет в гордом керинийце той искры жизни, какая всегда распаляла Хэльварда. Не было, как в Белом Грифоне, того дерзкого дуновения ветра, что разжигал огонь в сердце оборотня в бою. — Я найду тебя, боевой маг на грифоне! — сквозь зубы прошипел фринт. Вынырнул из ключа, оставляя вокруг кучу брызг и тут же обтёр своё могучее тело в боевых метках.