Белый Грифон

— Стихия Богов… Эфир — самая таинственная стихия, — сказал маг. — Этот божественный воздух никто не видит, но огненное тепло и твердь, подобная земной, всегда с нами. А вот водную изменчивость заметить несложно. — Как, учитель? — А как же чудо озарения, Брунгед! И мощные перемены. В людях, в самой Природе. Или изменение мнения. Это ещё и постоянно изменяющийся разум, если его питать знаниями, — наставлял Фирдрон . — А магия? — Маги, достигшие уровня, что контактируют со своей Душой, могут творить чудеса. — Как Белый Грифон? — спросил мальчик, вспоминая боевого мага, что исцелил Хэльварда в последней битве. — Чистая энергия и пространство подвластны самым могущественным. Им под силу даже изменить сознание. — А что-то плохое есть?..- осторожно поинтересовался Брунгед.       Маг покачал головой. — Только для того, в ком слишком много эфира. Кто пускает его в себя и не использует. Эфир живой, ему нужно движение, тепло, изменения…и любовь. Того, кто не может плести из Эфира чудеса, снедает тёмная пустота внутри. Его не понимают люди, звери, птицы, деревья… — Несчастный, — вздохнул мальчик. — Понимаешь почему нельзя слишком много находиться в Эфире и наполнять им себя? Ведь остальные Стихии, соединяясь и возносясь к Эфиру, могут нести не только энергию для чудотворства. Противоречия и сомнения овладевают таким магом. Глубоко несчастен тот, кто в одиночку решит впустить в себя Эфир и оставить его там без применения…- проговорил Фирдрон грустно, будто знал такого несчастного…

***

      Весна в тот год настала рано и ввалилась в земли Фринтвара, как ватага берсерков — в таверну. Шумно, весело и разухабисто. Ручьи потекли, как медовуха на пиру, солнце осмелело и обнимало всё вокруг живительными лучами. Природа ожила и радовалась приходу тепла. Первая зелень сонно потянулась к Солнцу. Лес наполнился пением птиц. В небесах стало свободнее.       Радовались весне и жители фольварка. Их суровые лица озарили улыбки, даже приветствовали они друг друга радостным поскуливанием, а не привычным завыванием.       Не особо радостно было лишь Хэльварду. — Уннакиры скоро начнут приходить из-за горных перевалов, — мрачно сообщил он мужу. — Ну ты же отобьёшь их атаки, — уверил его Гвен. — К тому же за́мок под охраной гарнизона.       Неспокойно было у альфы на душе, но он не сказал супругу. — Что тебя беспокоит? — поинтересовался омега, всё же заметив беспокойство мужа. — Выстоит ли гарнизон, если… — Выстоит! А если нет, то за́мок точно продержится до прихода подмоги.       Хэльвард скосил зеленовато-жёлтый глаз на мужа. Уж как тот был спокоен и уверен, будто всю жизнь держал оборону крепостей. — Я буду постоянно высылать гонца, — сказал альфа.       Пусть они с Гвеном и не испытывают друг к другу нежных чувств, но омега — образцовый домохозяин. За́мок в идеальном состоянии, везде чистота и порядок, всё работает, все слуги при деле. Даже для мага Фирдрона нашлось дело. Обучает юного Брунгеда. — Два мага на защите крепости — это уже сила, — как-то сказал Гвен, радуясь успехам юного волка. — А разве не три? — засомневался Фирдрон.       Омега помотал головой. А маг, хоть и видел всё сердцем, не рискнул лезть не в своё дело. В конце концов, Хэльвард сам должен захотеть узнать правду о своём омеге. Магу только было обидно, что такая сила и такие знания пропадают в диких фринтварских лесах. Уж очень он мечтал увидеть настоящего боевого мага в деле.       Знал бы, что увидит — ни за что не мечтал бы! Не думал Фирдрон, что цена такого зрелища будет слишком высока. — Неспокойно мне, — говорил Хэльвард мужу всякий раз, когда приезжал в Хаасден. — Не бойся, гарнизон выстоит, — в который раз уверял его Гвен. А сейчас для убедительности обвил изящными руками могучую шею, положил беловолосую голову ему на широкую грудь. Надо хоть как-то успокоить супруга. У самого омеги было на сердце тихо и тревожно, как перед большой бурей. — И какое-то нехорошее предчувствие, — признался альфа. — Как в последнем бою на войне.       Омега вздрогнул. Он прекрасно помнил тот день. Но тогда в сражении был Белый Грифон, боевой маг. А сейчас… омега Гвен, который пользуется магией лишь для защиты дома и для помощи детям.       И юноша убеждал мужа, что он справится, сумеет организовать оборону за́мка и цитадели внутри. Да и подмога придёт скоро.       Немного успокоившись, Хэльвард, как всегда, овладел мужем. Жарко, разнузданно, властно. Омега, уже привыкший к такому волчьему вниманию, равнодушно принимал эти грубоватые нежности. И снова пытался альфа разжечь в супруге искру страсти. Но взаимность Гвена, казалось, не проснётся, как замёрзшая зимой пичужка. Хоть и слышались из супружеской спальни страстные стоны и поскуливания, дикий рык и томные вздохи. На рассвете Хэльвард, как всегда, тщательно вылизав мужа, оставил его и уехал в гарнизон.       Омега после бессонной ночи страсти даже не нашёл в себе силы сходить омыться. Он лишь уткнулся в пропахшую волком подушку и уснул. Какая-то неведомая сила накрыла его липкой паутиной и продержала с царстве Снов весь день и всю ночь.       На следующее утро Гвена разбудили тревожные крики прислуги. — Мой господин! — в опочивальню ворвался Парсон, начальник за́мковой стражи. — Беда! Ликаны напали! Гарнизон перед за́мком долго не продержится!       Гвен вскочил с постели. Протёр глаза, отбросил назад растрепавшиеся волосы. — Парсон, надо высылать за подмогой! — зычно распорядился он, будто приказывал атаковать.       И только тут понял, что ситуация совсем сложная, раз здоровенный альфа ворвался к господину-омеге. И уж тем более, без стука. Но омеге было не соблюдения приличий. Он ловко выскользнул из постели и стал поспешно одеваться. Не в свой обычный наряд. Кожаные штаны и холщовая некрашеная рубаха быстро накрыли стройное поджарое тело омеги. Он быстро натянул сапоги, в которых ходил по зиме в лес и собрал волосы на затылке в тяжёлый узел. — Так уже отправили, — доложил здоровенный волк. — Нам бы продержаться до их прихода! — Идём! — привычно громко скомандовал Гвен, поспешил на крепостную стену.       То, что увидел омега перед за́мком, повергло в ужас даже его, боевого мага. На поле перед крепостью оставленный Хэльвардом гарнизон едва сдерживал лавину ликанов. Эти бурые великаны волнами наплывали на оборотней, оставляя при «отливе» лишь растерзанные тела фринтов. — Но как же их не заметили наши разведчики? — недоумевал Гвен. — За зиму к Уннакиру примкнули штирбы, — ответил Фирдрон. — Их боевые маги не очень сильны. Но их много. Такие способны укрыть передвижение целой армии. — Ты сможешь противостоять им? — спросил омега. — Один — нет. С Вами — да.       Гвен обречённо покачал головой. — Мне нельзя…- с отчаянием и безысходностью ответил он.       Перед омегой возник Брунгед. — Мой господин, — заговорил парнишка, преклоняя колено перед омегой, — в день последней битвы я просил Вас помочь моему генералу. — Я помню это, — ответил Гвен, с тоской вспоминая дни своей свободы. — Сегодня я прошу за всех детей Хаасдена, — решительно заявил волчонок. — Помоги им, Белый Грифон! — Но как ты… догадался кто я? — удивился омега. — Увидел сердцем, — скромно ответил мальчик. — Ещё в той битве у меня было видение, что мой господин и Вы… — Почему не сказал мне тогда? — накинулся на него Гвен. — Я не понимал этих видений…- пролепетал волчонок. — Теперь, когда я ученик мага, — сказал он уже с гордостью, — мне открылся смысл этих туманных образов. Поэтому я умоляю Вас, помогите детям, омегам и старикам!       Гвен был в замешательстве. Этот совсем юный волк знает кто он, а его собственный муж даже не догадывается! Фирдрон ещё знает. Но он не скажет альфе, пока тот сам не захочет узнать правду. — Знаешь почему мы так долго сражались против Керинии? — спросил маг. — Расскажи, — ответил Гвен. — Видишь этих людей? — он обвёл рукой фринтов, стоящих на крепостной стене и готовых выполнить любой приказ. — Они стая. Семья. И они готовы всей семьёй биться с врагом.       Омега молча смотрел на фринтов. Он уже знал, что эта стая сметёт всё на своём пути. — Но им нужен лидер, — продолжил Фирдрон. — Вожак, который их поведёт. А господина Хэльварда в за́мке нет. Придётся Вам вместо него. И Вы это сможете!       Гвен уставился на мага. Пока омега распоряжался по поводу построения лучников на стене для возможной защиты за́мка, он и не заметил, как снова стал генералом. Хоть и был повержен в правах, когда выходил замуж. Но проницательный Фирдрон всё понял. Поэтому маг преклонил колено перед омегой-хозяином Хаасдена и громко воскликнул: — Господин-омега, помоги нам! Спаси наш дом Хаасден!       Гвен будто плечи расправил. Он вдохнул полной грудью и поднял глаза к небу. — О, Владыка Небес! Ты видишь, я не нарушаю законов и клятв. Я лишь следую данному мной слову помогать детям и защищать свой дом! — он поднял руки вверх, раскрыл пальцы, будто брал в руки большой плод. Осторожно опустил его к себе на грудь и громко крикнул: — Держать оборону! Все старики, омеги и дети пусть укроются в цитадели! Все альфы и беты, способные сражаться, пусть берут в руки оружие! Откройте оружейную!       Вслед приказу в атакующих уннакиров полетел огненный шар. Фирдрон довольно закивал головой и присоединился к господину в его нелёгком деле. Многие из стоящих на крепостной стене с изумлением смотрели на омегу, всегда такого спокойного и домовитого. Никак не ожидали оборотни, что их господин приведёт в дом настоящего боевого мага!       В глазах Гвена вдруг вспыхнул огонь. Он ловко управлялся с заклинаниями, строил защиту от магии врага и попутно отдавал приказы. — Вам надо немного отдохнуть, мой патрон, — услышал омега приятный уху керинийский говор. — Тирил? — он был рад и удивлён, увидев своего боевого товарища. — Ты что тут делаешь? — Меня прислали из Ордена предупредить вас. Но я не успел, — он кивнул на поле перед за́мком, где уннакиры ломали последние бастионы сопротивления гарнизона.       Гвен тепло обнял своего друга и наперсника. Румяный светловолосый, как все керинийцы, Тирил с озорными светлыми глазами, он и раньше ходил в бой со своим патроном. Когда Гвен освоил язык грифонов, именно Тирил помог ему собрать отряд всадников-бет. Те были лучшими воинами на грифонах. Безжалостные, как альфы, но без альфьего безрассудства. По-омежьи грациозные и ловкие, но более сильные и выносливые. Эти воины вносили ужас в сердца врагов и надежду — своим. — Как же я рад, что со мной! — воскликнул Гвен, улыбаясь товарищу. — Мой господин! — вскричал Парсон, указывая за стену. — Гарнизон пал!       К за́мку уже летела бурая лавина уннакиров с союзниками. — Вам бы укрыться в цитадели, мой господин, — посоветовал Фирдрон. — До прихода господина-альфы. — Он не успеет, — будто рявкнул омега. — А я не покину стену! — заявил он решительно. — Но мой господин! Вам надо в цитадель!       На за́мкового мага грозно смотрел более могущественный боевой маг. Его небесно-голубые глаза горели огнём. Вся его стройная ладная фигура выказывала, что этот омега сумеет постоять не только за себя, но и за весь Хаасден. — Может, в правах я и повержен! — звонко и грозно заявил Гвен. — Но прятаться за спинами своих людей я не буду!       Фринты удивлённо смотрели, как сверкает гневными глазами их обычно невозмутимый господин-омега. — Брунгед, за мной! — приказал Гвен.       Легко взлетел по ступеням в башню с оружейной, распахнул дверцы шкафа, где хранились доспехи мужа. Быстро схватил всё необходимое. — Помоги мне! — бросил он ошарашенному фринту, сбрасывая с себя одежду. И оставшись лишь в нижней рубахе, нетерпеливо рыкнул на мальчишку: — Ну чего стоишь? — Господин, может, лучше Марни Вам поможет? — Омега будет долго возиться. Тебе привычнее.       Оборотень вздохнул и стал помогать Гвену облачиться в лёгкую броню, подгоняя великоватые для омеги доспехи его здоровенного мужа. Боевой маг кивком поблагодарил Брунгеда и так же легко сбежал вниз, на стену. — Мой меч, Парсон! — жёстко приказал Гвен, оценивая возможности врага, прикидывая их тактику и обдумывая, как с минимальными потерями сдержать атаку до прибытия подмоги из гарнизона мужа. — Да, мой господин, — суровый начальник стражи уже вкладывал в изящную руку омеги грозное оружие.       Кериниец сжал узкую ладонь, ощутив приятное прикосновение металла к коже. Встряхнул другую руку. В его ладони снова начал зарождаться огненный шарик, сначала маленький и слабый, а потом заполыхал как солнце. — Но, мой господин, Вы разве сможете?.. — завозмущался Тирил, но его остановил пронзительный, полный решимости взгляд омеги. — Мы с тобой керинийцы! — он взглянул на бету решительно, бескомпромиссно. — А керинийские омеги или беты при альфе, даже отказавшись от всех своих способностей при замужестве, могут использовать их при защите дома. — При защите своего дома, — уточнил стоявший рядом Синдер. — Хаасден и есть мой дом! — резко ответил Гвен. — И пусть я сожгу весь свой Небесный Огонь до конца, но отстою свой дом! — он вскинул меч, другой рукой прицеливаясь огненным шаром в атакующих ликанов. — Значит, я с Вами, мой господин, — заявил Синдер, встав плечом к плечу Гвена. — До конца. — И я, — отозвался Тирил, достав из-за спины стрелу. — Господин-омега, мы тоже с Вами, — зашумели фринты. — С Вами до конца!       Омега снова почувствовал себя настоящим, живым. И не важно чем для него завершится этот бой, он готов ради глотка полной жизни даже принять смерть!       Неожиданно в небесах раздался громовой клёкот, солнце закрыли огромные крылья. — Снежное Облако…- прошептал Гвен, глянув вверх. — Ты пришёл ко мне, мой друг! — он уже вовсю обнимал могучего величественного грифона, что аккуратно опустился рядом со своим всадником.       По рядам защитников Хаасдена прошёл ропот. Оборотни поняли всё. — Это же… Белый… Грифон, — перешёптывались ошалевшие фринты. Они и не думали, что керинийский боевой маг жив. Не подозревали, что сам Белый Грифон — супруг их господина. И вот он, высокий широкоплечий крепкий воин с белыми волосами, во всей своей красе стоит на крепостной стене и готов защищать замок до последнего вздоха. Это вселило в сердца оборотней яркий луч надежды. — Тирил, ты ещё помнишь как справляться с грифоном? — бросил Гвен бете. — Генерал, неужели ты хочешь, чтобы я взлетел на твоём грифоне? — Да, мой друг! А я сам взлечу. — Но, генерал Гвенелар… — Не спорь! — огрызнулся омега и обнял грифона. Стал что-то шептал ему в торчащее ухо, поглаживая по крючковатому клюву, целуя в бело-серые перья на огромной морде. Потом нежно погладил между ушей и поклонился величественному зверю. — Тирил, он позволил тебе!       Бета смело подошёл к грифону, поклонился ему, что-то сказал и, снова кивнув, резво и привычно вскочил на могучую спину. Зашелестели огромные крылья, грифон взлетел. — Синдер! — рыкнул Гвен, провожая в небо своих боевых товарищей. — Да, мой господин. — Режь мою броню на спине! — Но зачем? — Режь! — по-альфьи рявкнул на него Гвен, поворачиваясь спиной и подсказывая, где резать лёгкий кожаный доспех шевелением лопатками.       Кериниец послушно провёл две полосы острым ножом. Гвен кивнул парню и запрокинул голову вверх. — О Великий Небесный Владыка! Дай мне сил! — вскричал он, раскинув руки, и тут же сжался от дикой боли, пронзившей его стройное крепкое тело. Упал на колени, чуть застонав, упёрся руками в землю и задохнулся от слёз, выступивших от полоснувшей его тело магической остроты.       А затем резко выпрямился и расправил великолепные белоснежные крылья за спиной. — Защитим Хаасден! — скомандовал он и оторвался от серых камней, воспаряя в небо. — Защитим! — отозвались воодушевлённые своим господином оборотни. — Я должен отстоять свой дом, — сказал Гвен, взмыв ввысь, где его уже ожидал Снежное Облако с Тирилом на широкой спине. Посмотрел в сторону границы, куда утром ушёл в гарнизон его супруг. — Даже ценой своей жизни, Хэльвард, супруг мой.       В то же время Хэльвард, едва прибывший в гарнизон, с тревогой поглядывал в сторону родного за́мка. А от того, что в окрестностях приграничного поста вот уже которые сутки не видели ни одного ликана, на сердце оборотня было ещё тяжелее. Разведчики донесли, что видели накануне стаю тварей, направляющуюся к северу от фольварка. Но там только горы. Неужели уннакиры настолько глупы, что двинули к холодным продуваемым всеми ветрами скалам?       «Хаасден!» — мелькнуло стрелой в мозгу Гардмора. Ликаны решили сделать обманный манёвр, так запросто показавшись берсеркам Хэльварда по пути к горам. А сами они, точно, пошли на за́мок. Ну ничего, оборотень оставил там гарнизон для защиты. Несколько сотен свирепых берсерков отстоят его дом. К тому же в за́мке полно крестьян, что пришли под защиту господских стен. Да и Гвен, наверняка, сумеет организовать оборону. Вон он как ловко расправился с волками зимой!       Но всё равно на душе Хэльварда было неспокойно. К тому же он заметил, как над за́мком сгущаются тучи. Это уннакирские маги и штирбы пытаются ослабить защиту Хаасдена. Но Гвен ещё перед зимними морозами использовал свою керинийскую магию, выставил защиту для стен крепости. Опять Гвен! Так ли он прост, как кажется на первый взгляд?       Этот невозмутимый статный светловолосый юноша всем в Хаасдене пришёлся по душе. Старики сравнивают его с давно жившими героями. Детишки сбегаются, когда господин-омега появляется на широком дворе. И обязательно с угощением. То разноцветные леденцы, то восхитительные крендельки. И непременно балует детвору какой-нибудь историей. Хэльвард и сам, спрятавшись за колонной, не раз слушал сказки, что рассказывал его муж детям.       Но почему Гвен так и не понёс? Хотя все его течки Хэльвард не оставлял мужа ни на миг. И брал его только с узлом. Чего-то не хватало омеге, чтобы полностью открыться мужу. А, может, это сам альфа не до конца был честен с собой, потому что не хотел знать, кто есть его супруг? Или боялся?.. — Генерал, что-то не нравятся мне эти тучи над Хаасденом, — из раздумий Хэльварда вытащил взволнованный Арнек, кивая в сторону за́мка. — Вижу, — ответил он. — Но там гарнизон. А Гвен сможет организовать защиту…       Бета недоверчиво покачал головой. — Сомневаешься, сможет ли омега отстоять Хаасден? — скривился оборотень. — На сердце тяжко, — признался тот. — Может, подмогу выслать? Уннакиры с дикарями вон как рьяно взялись!       Генерал не смог не согласиться. У самого сердце колотилось как бешеное. Предчувствие чего-то неотвратимого снова нахлынуло на оборотня. Будто тёмная пустота начала поглощать его. Такая же, как в тот день, когда была последняя битва с ликанами. Но и одновременно где-то в глубине души Хэльварда разлилось тепло, как от исцеляющей руки Белого Грифона. Он хотел верить, что его супруг, хоть и не керинийский боевой маг, но защиту за́мка организует. И зря альфа посмеивался над Гвеном, говоря, что его деревенские заговоры не спасут дом ни от пожара, ни от нападения врагов… — В Хаасден! — приказал Хэльвард, чувствуя, что там его гарнизон нужнее, чем тут, на границе.       Весь день и всю ночь он думал только о том, как бы успеть. Его даже не занимали мысли, что в этой части границы ликаны легко пройдут через оставленный пост. Фринта волновала судьба его дома… — Мой господин, кажется, тучи над Хаасденом рассеиваются, — сообщил Арнек, догнав Хэльварда, следующего впереди отряда шумных берсерков. — Вижу, — кивнул альфа. — Но на душе ещё хуже от этого…       Оруженосец решил лучшим оставить мрачного господина в одиночестве и поспешил присоединиться к отряду позади альфы.       Чем ближе подходил Хэльвард к за́мку, тем беспокойнее у него было на сердце. Нависшие над родовым гнездом утром тучи, что рассеялись к закату, сменились зловещими всполохами в ночном небе. Оборотень нетерпеливо пришпорил коня под собой. Тот, устало фыркнув, всё же перешёл с шага галоп. — Я на разведку! — бросил Хэльвард Арнеку, который в его отсутствие принял командование отрядом на себя, и опрометчиво в одиночку поспешил к за́мку.       Проходя небольшой лес недалеко от Хаасдена и добивая встречавшихся одиноких ликанов, фринт даже боялся представить, что его ожидает там, на опушке. Он не хотел думать о самом ужасном. Но его ожидаемо встретил сметённый уннакирами гарнизон перед за́мком. Среди разрушенных строений курился дымок поражения. На обгоревших останках гарнизона лежали разбросанные тела фринтов, кого в человеческом виде, кого — в волчьем. Кого-то смерть скосила в момент обращения, и от этого вид был ещё ужаснее. Но немало бурых ликанов и щуплых штербов полегло среди защитников Хаасдена. — Мой дом… — обречённо простонал Хэльвард, закрывая лицо рукой и тоскливо воя по погибшим собратьям.       Он приготовился увидеть такие же разрушения и в самом за́мке. Чем скорее, тем лучше. Потом он будет оплакивать воем павших фринтов. Потом он будет кипеть от жажды мести. Сейчас ему надо увидеть и смириться.       Хэльвард решительно поднял свою черноволосую голову, гневно раздувая ноздри, и заставил себя бросить взгляд жёлто-зелёных глаз на возвышающуюся тёмным силуэтом на фоне восходящего солнца самую высокую башню замка.       Каково же было удивление оборотня, когда он заметил на смотровой башне родовой флаг! Солнечные лучи, озарившие Хаасден, показали его хозяину, что за́мок выстоял перед атакой уннакиров. — Это невозможно! — не верил он своим глазам.       Как так? Гарнизон сметён. А за́мок цел. И пусть перед рвом с воротами поле усеяно телами фринтов и уннакиров, но на смотровой башне гордо реет фамильный флаг — красно-жёлтое полотнище и лапа волка с когтями на нём. У Хэльварда перехватило дыхание. Он не успел с помощью. Но враг разбит. Как такое возможно?       Альфа направил совсем выбившегося коня в ворота за́мка, ловко лавируя между защитниками и попутно благодаря их за то, что сохранили свой дом. — Он там, — сказал возникший перед оборотнем уставший Синдер, весь в крови ликанов, с окровавленным мечом и указал рукой в окровавленной перчатке на стену перед цитаделью. — Он? — не совсем понял Хэльвард. — Гвен? — осторожно уточнил он, спешился и бросился к стене, где собрались защитники Хаасдена. — Да! Наш генерал, наш боевой маг! — гордо ответил кериниец. — Пропустите! — альфа стал протискиваться между воинами, которые и без того расступались перед господином.       Перед последним оплотом Хаасдена, прямо у стены стоял могучий светло-серый грифон и, расправив величественные крылья, забрызганные вражеской кровью, и грозно клокоча, отгонял всех, будто защищал кого-то позади себя. — Они всё-таки остались, — сказал Хэльвард, восхищённо глядя на огромное дитя небес с телом льва, головой орла и крыльями с полнеба.       Грифон заприметил альфу. Зло проклокотал что-то, сверкнул ураганными глазами и чуть отошёл в сторону, но так, чтобы в любой миг прийти на помощь тому, кого так оберегал от всех. — Белый Грифон…- как не своим голосом произнёс оборотень, увидев у ног полульва-полуорла крепкую мускулистую фигуру с растрепавшимися белыми волосами. Над спиной лежащего на земле возвышались огромные белоснежные крылья с яркими брызгами крови и слегка трепетали, будто их обладатель тихонько плакал. — Гвен! — фринт бросился к мужу, не боясь быть растерзанным грифоном.       Омега с трудом поднялся на обессиленных руках, вскинул голову и посмотрел на супруга угасающим взглядом. — Хэльвард… Ты пришёл…- и рухнул лицом на пропитанную кровью землю. — Нет, ты не можешь вот так покинуть меня! — заявил оборотень и подхватил Гвена на руки, не обращая внимания на ворчливое клокотание огромного грифона рядом. — Почему же ты ничего не рассказал про себя? — Это не положено, — ответил за него Тирил, что не отходил от товарища ни на миг. — Что не положено? — рявкнул альфа, но отвлёкся на подбежавшего Брунгеда. — Он жив? — взволнованно спросил парнишка.       За эту зиму он подрос, возмужал и начал превращаться в настоящего воина-мага. Его плечи уже покрыли первые боевые шрамы и первые татуировки в память одержанных побед. В одной руке Брунгед держал небольшой меч, в другой — боевой шест ученика мага. Но глаза ещё не утратили детского страха за близких. — Его можно спасти? — Я не знаю, парень, — покачал головой Хэльвард, относя супруга в спальню.       Гвен едва дышал, его тело, покрытое ранами, холодело. Небесно-голубые чуть приоткрытые глаза заволакивало пеленой тумана. — Какой же я глупец! — простонал альфа, падая на колени перед постелью с угасающим керинийским боевым магом. — Как же я был слеп, что не увидел в тебе того, о ком мечтал?!       Ответом было лишь прикосновение холодной руки к его пылающей щеке. — Как же я сразу не догадался, что ты и есть Белый Грифон?       Хэльвард в отчаянии запрокинул голову вверх и тоскливо завыл. Почему же он не понял, кто его муж? Ведь запах омеги, который он так старался убрать, облизывая его, был запахом его мечты. И крылья, что он почувствовал, когда брал Гвена в его первую течку в качестве мужа. Омега сам тогда признался, что он летал на грифоне.       В опочивальню поспешно вошёл Фирдрон в сопровождении Брунгеда, который укрылся в углу в ожидании приказов своего господина-омеги или его мужа и мага-учителя. За ними семенил похожий на сову лекарь старик Джели.       Он тут же принялся осматривать раны Гвена. — Эти раны не смертельные, — закончил осмотр старенький мудрый омега. — Но есть одна, которую я вылечить не смогу. — Мой господин, Вашему омеге нужен Небесный Огонь, — тихонько проговорил Фирдрон. — И где я его возьму? — огрызнулся Хэльвард. — Ты у нас маг, ты и найди!       Тот покачал головой. — Ваш Небесный Огонь…       Альфа оскалился и едва не зарычал на Фирдрона. Ну почему он говорит загадками? И как простой фринтварский оборотень сделает то, что под силу лишь самым могущественным из магов?       Хэльвард раздражённо рыкнул, затряс ладонями, как это делал Белый Грифон, когда излечил его. — Смотри! — крикнул оборотень магу, показывая свои ладони. — Тут нет никакого огня! Как я его добуду?! Говори, что надо делать! Я готов сердце своё вырезать, чтобы спасти Гвена!