Из Швейцарии с любовью

      Зоя растерянно смотрела на Елену Игнатьевну.       — Что с матушкой? — буквально выдавила из себя молодая женщина.       — С сердцем в больницу попала, — ответила инспектриса. — Довели бедную женщину до больничной койки.       Зое стало плохо, страх начал опутывать все тело, руки затряслись.       — Впрочем, я пошла, — сказала Елена Игнатьевна.       Молодая женщина не проронила ни слова. Мысль о том, что она останется в доме одна, если не считать Сашеньку, пугала Зою.       Чисто машинально Зоя вернулась в комнату, осторожно присела на кровать и долго сидела, смотря в стену. Хотелось взять дочь и вернуться в родительский дом, одновременно с этим хотелось бежать в больницу и навестить свекровь, однако молодая женщина понимала, что так поздно ее вряд ли куда-то пропустят.       Ночь прошла беспокойно. Зоя плакала, засыпала, просыпалась и снова плакала. Утром, наскоро поев и накормив дочь, молодая женщина помчалась в больницу.       Не представляя, к кому ей нужно подойти, Зоя робко спросила первую попавшуюся женщину в белом халате:       — Матушку хочу навестить… Геллер Эльвира Марковна. Не знаю, к кому обратиться…       Проникшись какой-то жалостью к растерянной Зое, медицинская сестра помогла молодой женщине найти Эльвиру Марковну в списке больных, объяснила, куда идти дальше.       Зоя поблагодарила столь отзывчивую медсестру, поднялась наверх и начала искать нужную палату.       — Мне бы в девятую палату, к Геллер, — обратилась Зоя, как ей показалось, к врачу.       — Не положено, барышня, — ответил мужчина. — Больная в тяжелом состоянии, сегодня ночью было ухудшение.       В состоянии полного шока Зоя спустилась вниз. На душе было тяжело. Молодая женщина даже не могла представить, что все может быть настолько серьезно.       «Матушка обязательно поправится, — подумала Зоя. — Все будет хорошо, надо просто немного подождать…»       Следующей мыслью Зои было пойти в жандармерию и попросить свидание с Владимиром. Однако страх, что ее снова арестуют и Сашенька останется неизвестно с кем, не давал молодой женщине возможности поступить подобным образом.       Подумав, Зоя решила поговорить с Севастьяном. Придя к жандармерии, молодая женщина села на лавочку неподалеку от входа и стала ждать, пока брат выйдет на улицу.       — Что случилось? — уже через полчаса раздался голос Севастьяна прямо возле уха Зои.       Опешив от неожиданности, молодая женщина подняла глаза на брата и удивленно сказала:       — Ты так быстро…       — Что случилось? — снова спросил Севастьян. — Ты что, меня бы здесь до обеда ждала?       — Да, ждала бы, — ответила Зоя. Молодая женщина немного помялась, не зная, с чего лучше начать, и сказала. — Геллер в больнице, меня к ней не пускают. Хочу увидеться с Владимиром, но боюсь, что если зайду в эти двери, то уже не выйду…       — От меня что хочешь? — спросил Севастьян.       — Не знаю… — вздохнула Зоя. — Наверное, чтобы ты меня завел внутрь, сводил к Владимиру и вывел на улицу.       — Сегодня попробую договориться и завтра свожу, если получится, — ответил Севастьян. — Вот недовоспитали тебя родители, Зойка, а мне расхлебывать.       — Это ты у нас слишком правильный, — беззлобно выругалась молодая женщина. — А я просто обычный человек со своим мнением.       — За твое мнение, Зойка, в тюрьму сажают, — ответил Севастьян. — Я бы, может, даже помог тебе как-то, черт с ним, какие-нибудь доказательства потерялись бы, но меня к этому делу даже близко не подпускают — уровень не тот. Ты же, Зоя, умудрилась обойти меня, я гимназисточками занимаюсь, а ты, как бы то ни было, жена дипломата.       — Да какого дипломата? — воскликнула Зоя. — Что там Владимир делал-то? Бумажки разбирал и все. Хоть бы с кем встретился разочек! Ну да, читал в свободное время на службе…       — А еще агитировал, — добавил Севастьян.       — Мы о службе говорим, — прервала это обсуждение Зоя. — А не о том, в чем его обвиняют.       — И тебя, Зойка, тоже обвиняют, — ответил Севастьян. — И ты, Зойка, можешь отправиться, куда положено. Ты на свободе до суда, а кто знает, что потом будет?       — Может, бежать надо? — сама себя спросила Зоя. — Да некуда. И я не смогу, меня же вычислят сразу же!       — К адвокату тебе, Зойка, бежать надо, — ответил Севастьян. — Больше пользы будет.       — Севастьянка, прошу тебя как приличного человека — своди меня на свидание к Володе… — расплакалась Зоя. — Я не знаю, что мне делать…       — Жди, — ответил Севастьян. — Как будут новости — сразу скажу.       Остаток дня прошел в таком же беспокойстве. Зоя занималась хозяйством, но не могла выбросить из головы мысли о свекрови, пыталась читать, но не запоминала прочитанное и не могла сосредоточиться, хотела пойти и взять перевод для того, чтобы отвлечься, но не решилась, понимая, что не сможет в таком состоянии работать.       «Только бы все было хорошо…» — постоянно с надеждой думала молодая женщина.       Эльвира Марковна более-менее пришла в себя к вечеру. Женщина огляделась по сторонам, увидела полупустую палату и попыталась встать, чтобы найти врача и узнать, что с ней происходит, однако ноги будто не слушались женщину. В борьбе с самой собой она провела какое-то время, пока в палату не вошла медицинская сестра.       — Не надо вставать, — сказала она. — Уже одну посетительницу не смогли принять, так хоть второго не пропустите.       — Володя! — воскликнула Эльвира Марковна. — Где он? Барышня, милая, проведите меня к нему!       — Не стоит, — ответила медицинская сестра. — Он сам к вам придет. Вы только не волнуйтесь.       Буквально через мгновение дверь палаты открылась и в помещение вошел Владимир.       — Володечка, миленький, ты ли это? — со слезами спросила Эльвира Марковна.       — Я, матушка, — ответил Владимир. — Здесь я, здесь, не волнуйтесь.       Молодой человек обнял привставшую на постели мать и добавил:       — Я, матушка, до суда с вами. Выпустили, вошли в положение. Так что я здесь, а филер на улице. Если хотите, покажу вам его, когда поправитесь. По-видимому, он у нас с Зоей один на двоих.       — Володя, вот только встану с постели — так тебя отдеру! — сказала Эльвира Марковна. — Как Зою, чтобы справедливо было. Чтобы не волновал так мать.       — Матушка… — растерянно произнес Владимир. — Меня-то ладно, сам виноват. Но что же вы Зою не пожалели-то? В положении она, ребеночек будет… Неужели жалко не было?       — Вы меня когда-нибудь в гроб сведете, — сказала Эльвира Марковна.       Владимир улыбнулся, пытаясь подыграть матери, рассмеявшись над такой несмешной шуткой, однако практически сразу увидел, что ей становится хуже.       — Барышня, барышня, позовите врача! — обеспокоенно произнес Владимир.       — Хотела же не быть, как тятька, а сама такой стала, — прошептала Эльвира Марковна и закрыла глаза.