Из Швейцарии с любовью

      Эльвира Марковна не слушала дежурные фразы Севастьяна, который пытался ее утешить. Какое-то время женщина простояла, не понимая ничего, а потом сказала:       — Пойдемте к тем бабушке с дедушкой, за малюткой две недели должен кто-то присматривать.       Эльвира Марковна пошла одевать Сашеньку и услышала реплику Севастьяна:       — Александра Витальевна сказала, чтобы я предложил вам такой вариант: утром к вам будет приходить наша прислуга и сидеть с Сашей, пока вы не вернетесь домой.       «То ли не хотят взваливать на свои плечи все хлопоты по воспитанию маленькой, то ли не хотят, чтобы Сашенька меняла дом и пугалась», — подумала Эльвира Марковна и сказала. — Сколько я буду должна за няню?       — Александра Витальевна сказала, что Михаил Павлович все равно платит Дарье жалование, поэтому какая разница, где она будет работать, — ответил Севастьян.       В глубине души порадовавшись, что вторая сторона тоже готова хоть как-то поучаствовать в помощи внучке, женщина сказала:       — Передайте Александре Витальевне и Михаилу Павловичу мою глубочайшую благодарность.       Севастьян ушел. Эльвира Марковна пришла к Саше, посмотрела на внучку и, не сумев сдержать слез, сказала:       — Такая малютка, а уже без матери, пусть и ненадолго… Хоть бы Зоя одумалась и поняла, что она теперь не просто собой рискует, у нее дети есть!       Ночь прошла не очень спокойно. Эльвира Марковна сперва плакала, потом успокоилась, но заснуть удалось ближе к утру. Как показалось женщине, едва она сомкнула глаза, в дверь уже постучали.       «Кого принесло в такую рань?» — подумала Эльвира Марковна и спешно накинула на себя платье. Женщина подошла к двери и спросила. — Кто пришел?       — Дарья, — раздалось с другой стороны двери. — От Михаила Павловича.       — Проходите, — сказала Эльвира Марковна, распахивая дверь.       Дарья оказалась женщиной лет тридцати, бойкой и проворной. Едва оглядевшись в доме, она пошла на кухню топить печь и готовить еду.       Эльвира Марковна привела себя в порядок и хотела уже идти к Сашеньке, как увидела, что Дарья ее опередила.       — За Сашу не беспокойтесь, я уже сколько детей вынянчила… Не пересчитать! — сказала Дарья. — Сперва дома, потом в людях.       Эльвира Марковна невольно погрузилась в воспоминания: родной дом, дети… Потом замужество с Герхардом Артуровичем, жизнь с прислугой. Не желая снова расстраиваться, женщина поулыбалась Сашеньке, помахала ей рукой, а потом пошла в гимназию.       Казалось, Эльвира Марковна полностью погрузилась в привычную для себя атмосферу и на какое-то время забыла о своих проблемах. Однако уже вскоре, когда начались уроки и гимназистки разошлись по классам, женщина вспомнила, как, казалось, совсем недавно она приносила сюда Сашеньку, как вскоре вернулась домой мать внучки…       — Держитесь, Эльвира Марковна, — раздался голос Елены Игнатьевны. — Что суд решил, приговор уже есть?       — Приговор есть, — ответила женщина. — Дипломату присудили три месяца ареста, супруге дипломата — четырнадцать дней. Дочери дипломата на время отсутствия матери удалось найти няню.       — Горбатого могила исправит, — сказала инспектриса. — Это я о Лыковой. Ничего за эти годы не изменилось, разве что масштаб уже другой.       — Елена Игнатьевна, говорите уже прямо, — не выдержала Эльвира Марковна. — Замените Лыкову на Владимира и получится то, что вы хотели сказать.       — Я не знакома с Владимиром, чтобы делать о нем выводы, — ответила Елена Игнатьевна. — А вот с Лыковой знакома, даже слишком хорошо. Поэтому ее аресту я не удивлена. Владимир же показался мне, помните, я его однажды вызывала поговорить об успеваемости Лыковой, очень адекватным молодым человеком. Который, кстати, смог повлиять на Лыкову и заставить ее учиться.       Отвечать ничего не хотелось. Эльвира Марковна стояла и не знала, как прервать это затянувшееся молчание, но, на счастье женщины, Елена Игнатьевна перевела разговор на нынешних воспитанниц. Кое-как развеявшись, Эльвира Марковна пришла в себя и успокоилась.       Весь день Эльвира Марковна переживала, как там Сашенька и все ли с ней хорошо. Едва окончился рабочий день, женщина чуть ли не прибежала домой и, увидев, что внучка заливисто смеется, глядя на то, как Дарья рассказывает ей какую-то сказку от лица медведя, успокоилась.       — Эльвира Марковна, еду приготовила, на кухне порядок навела, с Сашенькой погуляли, она у меня уже поспала, — сказала Дарья.       — Спасибо тебе, — ответила Эльвира Марковна. Подумав, женщина добавила. — Родители Зои, наверное, возмущены всем произошедшим.       «Если не возмущены — ни за что не поверю», — мысленно добавила Эльвира Марковна.       — Михаил Павлович считает, что излишне мягкое воспитание к такому привело, — ответила Дарья. — Что надо было сразу же меры предпринимать, а не ждать непонятно чего. Я же, Эльвира Марковна, еще тогда, когда Зоя впервые из дома ушла, у Михаила Павловича по дому помогала. Просто представьте: всегда почтительная дочь в один прекрасный день поступила так, как посчитала нужным. Конечно, отец был недоволен. Да и потом поводы сердиться были…       Вдруг опомнившись, что она сболтнула лишнего, Дарья сказала:       — Я вам ничего не говорила.       — Конечно, Дарья, — ответила Эльвира Марковна.       Дарья ушла. Эльвира Марковна прошла на кухню, оглядела порядок вокруг и приготовленную еду и подумала:       «Все как при Герхарде… Чистота, порядок, еда готова и Эльвира к этому рук не приложила. Эх, Герхард, тяжело без тебя… Если бы только было можно тебя вернуть, мне никакие помощницы по хозяйству не нужны, я бы все сама делала, лишь бы ты был рядом!»