Из Швейцарии с любовью

      Севастьян вышел на воздух. Молодой человек был удовлетворен: первая часть его планов на вечер выполнена, осталась вторая.       Конечно, Севастьян немало волновался за Зою: молодой человек понимал, что сестра может устроить очередной необдуманный балаган и потом поплатиться за это. С другой стороны, Севастьян понимал, что нужно дать возможность сестре получить свой собственный опыт, набить свои шишки. Вот только молодой человек не представлял, до какого момента это стоит позволять, а до какого — нет.       «Или посидела бы Зоя в карцере, не померла бы, — подумал Севастьян. — Может, сделала бы какие-то выводы. Жаль только, беременная же. Столько было волнений с этим судом, сейчас не сидится человеку спокойно…»       Севастьян прошел в отдаленный уголок парка к старому дереву. Некоторое волнение накатило волной на молодого человека и он начал прогуливаться взад-вперед, чтобы и занять себя чем-то, и не замерзнуть.       На улице было довольно морозно. Остановившись возле лавочки, Севастьян увидел, как причудливо на ней расположились снежные узоры.       Краем уха Севастьян услышал шаги и затаился, не желая портить возможный сюрприз. И действительно, вскоре кто-то осторожно взял его за руку.       — Агнесса Викторовна, — с улыбкой сказал Севастьян, поворачиваясь.       Сзади действительно стояла Ася. Угадать, кто именно пришел, было нетрудно, Ася любила ходить с пятки, что всегда было слышно. Однако эта игра в угадайку обычно всем нравилась, поэтому молодой человек поддерживал такую простую и, одновременно, интересную забаву.       — Севастьян, — улыбнулась Ася. — Севастьян Михайлович. Я рада вас видеть.       — А я-то как рад вас видеть, Асенька! — ответил молодой человек. — С самого утра думал о вас.       Севастьян, незаметно оглянувшись по сторонам и убедившись, что они в этой части парка одни, приобнял Асю.       — Как прошли ваши уроки? — спросил молодой человек. — Вы сегодня первый раз были у Патренко?       — Можно сказать, что первый, — ответила Ася. — Первое знакомство два дня назад не в счет. Признаться, я думала, Жюли будет менее спокойной воспитанницей. Помните, я вам уже рассказывала, как она в первую же встречу устроила крики, что не будет учиться. Сегодня она сперва извинилась за свое поведение, а потом спокойно пошла заниматься. Без особого желания, но и без криков. Я уже, скажу честно, думала, что если Жюли и сегодня не захочет учиться, то заниматься с ней я не буду. Уроков много, денег более чем хватает, а портить себе нервы ради еще одной ученицы и еще некоторого количества презренного золота мне не хочется.       — Вас послушать — складывается впечатление, что вы, все-таки, окончили институт благородных девиц, а не были из него исключены, — сказал Севастьян. — Да и, если говорить откровенно, многое о своей сестре я узнал именно от вас. Зоя многое пыталась скрыть, что и неудивительно.       — Да, теперь я другая, нежели была в институте или даже гимназии, — ответила Ася. — И теперь уже я вправе выбирать, с кем буду заниматься, а с кем не буду. В этом и прелесть частных уроков: не нужно учить тех, кто к тебе пришел. Это если говорить о школах, гимназиях и прочих богоугодных заведениях.       Девушка рассмеялась, а потом сказала:       — И такие, как Зоя Михайловна, у меня есть в учениках. Тихие, примерные, спокойные. Интересно, что из них впоследствии получится? Или едва сменят обстановку и пустятся во все тяжкие?       Севастьян ничего не ответил. Увидев какое-то безрадостное выражение лица своего спутника, Ася спросила:       — Что с Зоей? Какое решение принял суд?       — Четырнадцать суток ареста, — ответил Севастьян. — Владимиру присудили три месяца ареста.       — Вот если бы я не знала так хорошо Зою, то подумала бы, что она, как одна барышня, уединялась со следователем, поэтому из дела пропала парочка документов или даже больше, — сказала Ася. — Но Зоя на такое не способна, в этом я точно уверена.       — Им с Владимиром повезло, — ответил Севастьян. — Смогли убедить суд. Знаете, Агнесса, я уже думал, что именно Зоин полублаженный вид и ее речи повлияли на судью, может быть, растрогали его, как-то смягчили.       — Не представляю Зою за решеткой, — вздохнула Ася. — Честно признаться, даже себя, было дело, представляла, но никак не Зою. Думала, как буду оправдываться, если что, но не догадывалась, что и эта моя подруга посетит места столь печальные…       — А в карцере Зою представляете? — спросил Севастьян. — И если представляете, то за что?       — Неужели на жандарма накинулась? — изумилась Ася. — Вот даже не подскажу, что могла сотворить Зоя.       — Не совсем в точку, но направление верное, — ответил Севастьян. — Устроила скандал на тему еды. Суп с крупой и каша с салом не угодили.       — Да как она не понимает, что лучше не скандалить, проще все пройдет! — воскликнула Ася. — И что, значит, суп на мундире, Зоя в карцере? Шесть суток…       — Суп на полу, Зою удалось вернуть обратно в камеру, — ответил Севастьян. — Сегодня вечером, совсем недавно. Поэтому и боялся, что опоздаю к вам на встречу. К счастью, не опоздал, успел вовремя.       — Ничего страшного, я бы подождала, — ответила Ася. — Дуреха малолетняя, — вздохнула девушка. — Кажется, я в ее возрасте и то рассудительнее была. Уже чувствовала, что можно делать, а что не стоит. От жандармерии успешно бегала. А Зоя сразу же попалась…       — Мне не хотелось заставлять вас ждать, я ведь так ждал этой встречи! — с жаром ответил Севастьян.       Ася улыбнулась и взяла своего спутника за руку.       Севастьян с Асей прошлись пару раз по аллее, потом свернули на другую. Разговор плавно перетек в другое русло: к обсуждению погоды. На улице все холодало и ноги Аси невольно понесли ее в сторону дома.       — Севастьян, — чуть извиняясь, сказала девушка. — Прошу вас, не надо позволять ничего лишнего возле крыльца. Вдруг маменька увидит? Разговоры не умолкнут дня два. А если отец? Беды не оберешься! Мне явно будет велено сидеть дома, непременно скажут, что после уроков нужно бежать домой. Так что, Севастьян, давайте не будем рисковать. Чем вам парк не угодил?       Поняв намек своей спутницы, Севастьян поцеловал Асю в обе щечки, а потом робко приложился к сомкнутым губам. Резкий удар от пощечины остановил молодого человека.       — Севастьян! — со слезами воскликнула Ася. — Это же разврат! А в парке могут люди ходить! Что они о нас подумают?       «Что я, Зоя, которая на подоконнике с Владимиром развлекалась и чудом невинной замуж вышла!» — подумала девушка, но не сказала ничего вслух.       — Простите, Агнесса Викторовна, черт попутал, — ответил Севастьян. — Вы позволите мне проводить вас до дома и поцеловать руку на прощание?       — Позволю, Севастьян, — чуть смущенно произнесла Ася. — Простите меня, я не хотела оскорбить вас.       — Зато когда вам еще представится случай ударить сотрудника жандармерии по лицу? — улыбнулся Севастьян и, в порыве нежности, взял руки своей спутницы в свои, чтобы немного их погреть.