Из Швейцарии с любовью

      Зоя сидела уже второй час возле спящей Сашеньки и не хотела ее будить. То плача, то любуясь на дочь, молодая женщина сидела неподвижно и никак не хотела уходить.       — Зоя, завтра насидишься с ребенком, поговорить надо, — шепнула Эльвира Марковна, подойдя к порогу комнаты. — Саша все равно спит.       Еще пару раз взглянув на дочь, Зоя решила прислушаться к словам свекрови. Все-таки, как прекрасно понимала молодая женщина, разговор был не окончен и его нужно было довести до какой-то точки.       Снова оглянувшись на дочь и убедившись, что она спит, Зоя вышла из комнаты. Молодая женщина подошла к Эльвире Марковне и сказала:       — Виновата перед вами, прошу простить, если это возможно.       — Я о другом хотела поговорить, — ответила Эльвира Марковна. — О твоих взглядах. Садись.       С немалым волнением Зоя села рядом со свекровью.       «Еще раз бить не будет, — подумала молодая женщина. — Да и я же в положении… Но к чему все эти разговоры-то?»       — Зоя, ответь мне на пару простых вопросов, — сказала Эльвира Марковна. — Ты за царя, против царя или не определилась? И намерена ли продолжать то, что начато?       — Не знаю, матушка, — вздохнула Зоя. — Может, за царя, может, и против. Царь много ошибается, но кто из нас не ошибается? Но это ныне покойный, Александр Николаевич. А что касается нынешнего, Александра Александровича, то, как мне объяснял Владимир, он вообще все грани дозволенного перешел. Откат в прошлое, закручивание гаек! Поэтому у меня и возникла мысль: может, царя в принципе не должно быть? Раз что один был не очень умным человеком, а второй — вообще дурак какой-то.       Эльвира Марковна не ожидала услышать настолько откровенный ответ. Вот так легко невестка произнесла такую речь, за которую можно было, как казалось женщине, поехать куда-нибудь в Сибирь.       — Зоя, — собравшись с мыслями, сказала Эльвира Марковна. — Да за такие слова, даже без действий, можно поехать куда-нибудь слишком далеко! Зоя, неужели ты не понимаешь, что нельзя так говорить?       — Вы спросили — я ответила, — произнесла Зоя. — Я же вам рассказала, а не кому-то совершенно чужому. Вам я готова довериться, а вот при посторонних так бы откровенничать уж точно не стала.       — И на этом спасибо, — уже не так радостно сказала Эльвира Марковна. — А что касается второго вопроса. Будешь продолжать агитацию?       — Деток жалко, — вздохнула Зоя. — Поэтому слишком страшно.       — Так будешь продолжать или нет? — не выдержав, уже крикнула Эльвира Марковна.       — А если скажу, что буду? — спросила Зоя. — Что тогда, снова побьете? Бейте! То в жандармерии о косяк прикладывали, то вы решите, что в семье недовоспитали! Ваша воля, как говорится.       — Нет, тогда просто скажу, что бедные дети вырастут сиротами, не видящими своей родной матери, — ответила Эльвира Марковна.       «Что, добилась своего? — подумала женщина. — Зоя тебя чуть ли ни боится, как ты боялась в свое время тятьку. Да, разговаривает куда свободнее, но тоже считает, что ей может влететь хоть за что».       Зоя ничего не ответила. Мысль о том, что она своими действиями делает хуже Саше и будущему ребенку, пугали молодую женщину. Кроме того, Зое стало несколько стыдно за ту вольность и грубость, которую она позволила себе по отношению к свекрови.       — Матушка, простите меня за невольно вылетевшие слова, — сказала Зоя. — Я не хотела вас обидеть.       — Прощаю, — ответила Эльвира Марковна и подумала. — «А есть ли, за что просить прощения? Все мы живые люди… И не в гимназии сейчас, а дома».       — Я хотела сказать одно, Зоя, — сказала Эльвира Марковна. — Как бы хорошо за детками не следили чужие люди, без матери это не жизнь. Без матери можно поскучать две недели, месяц, но если тебя сошлют в Сибирь, ждать мать годами — это не то, чего достойны твои дети. А ехать с детьми — кто знает, позволят или нет? Да и обрекать детей на новые муки тоже не лучший выход.       — Матушка, милая… — прошептала Зоя. — Мне страшно… Я слишком боюсь бросить детей надолго. Понимаете… Я хочу, чтобы жизнь у нас стала лучше, но боюсь, что не смогу это сделать и сделаю только хуже своим близким…       — Зоя, — начала Эльвира Марковна и остановилась, задумавшись. Женщина не знала, что лучше сказать. — Если ты хочешь сделать что-то лучше — делай это не запрещенным путем. Устройся на службу, в конце концов, хорошо выполняй свои обязанности там. Но не лезь туда, куда не стоит лезть.       — На службу с ребенком или детьми? — улыбнулась Зоя. — Матушка, вы же понимаете, что это невозможно. Я могу только дома как-то подрабатывать. Брать те же статьи для перевода. — Решив, что свекровь, возможно, намекает ей, что только ее жалования может не хватить на трех человек, Зоя добавила. — Вы не волнуйтесь, матушка, я завтра обязательно схожу и возьму себе работу на дом. Те деньги, которые успел заработать Володя, еще не закончились?       — Я не гоню тебя зарабатывать деньги, — сказала Эльвира Марковна. — Хочешь — бери статьи, не хочешь — не бери. Проживем как-нибудь, будет совсем тяжко — возьмем деньги из заначки.       Зоя вполуха слушала свекровь, молодая женщина больше думала о том, как ей заработать побольше денег, потратив поменьше усилий.       «Володя говорил, что уроки — вещь неплохо оплачиваемая, — думала Зоя. — Ася говорит, что за уроки хорошо платят. А еще Ася говорила, что если ей чем-то не нравится ученик, она может позволить себе отказаться от него. Значит, если у меня вдруг что-то не получится или не пойдет, я тоже смогу отказаться от ученика…»       Решив, что она попробует зарабатывать уроками, Зоя полностью успокоилась и решила просто посидеть и отдохнуть.