Из Швейцарии с любовью

      На следующий день у Зои было огромнейшее число планов, которые, как она прекрасно понимала, даже выполнить наполовину было бы неплохой задачей.       Для начала Зоя прошлась по улицам, усиленно выискивая объявления о поиске учителя. Но, как назло, они не попадались. Искали гувернанток, искали домашних учительниц, но репетитор по иностранным языкам, казалось, никому не был нужен.       Гувернанткой Зоя себя не видела по ряду причин. Во-первых, по ее мнению, это было слишком позорным занятием, не намного лучше торговли в лавке. Во-вторых, Зоя знала, что у нее есть дочь, за которой нужно ухаживать, поэтому она не может надолго уходить из дома. А еще молодая женщина прекрасно осознавала, что она будет работать недолго, пока муж не выйдет из тюрьмы, а гувернанток обычно нанимают на куда более долгий срок. Однако третий аргумент был для Зои самым неважным, поэтому она не брала его в расчет.       Опечалившись, Зоя пошла к уже знакомым людям брать тексты для перевода.       — Как настроение? — спросил Иван давнюю знакомую, намекая на то, что ему известен и суд, и тюремное заключение Зои. — Удалось оправиться, прийти в себя, или еще слишком мало времени прошло?       — Не желаю вспоминать, — честно ответила молодая женщина. — Дважды в карцере побывала.       — За что? — изумился Иван.       — Повозмущалась питанием, сказала чистейшую правду, — ответила Зоя.       — Это зря, — сказал Иван. — Не ругались бы — легче бы эти недели прошли. Сколько вам присудили-то?       — Две недели, — ответила Зоя. — Вроде, немного, но как вспомню… Жутко становится!       — Не будем о грустном, — сказал Иван. — Для вас столько статей есть! Переводить — не перепереводить. Статьи на немецком языке предлагать или только французские?       — Давайте начнем с французских, — ответила Зоя. — Немецкий я тоже немного освоила, пока жила в Цюрихе, но не так хорошо, чтобы переводить с него. Знаете, давайте оставим эти статьи Владимиру.       — Я могу выбрать для вас те, которые нужно перевести не срочно, — неожиданно предложил Иван. — Отнесете их Владимиру, раз так хотите.       Сперва удивившись, а потом поняв, что Иван думает, что она отнесет эти статьи мужу в тюрьму, Зоя быстро сориентировалась и сказала:       — Я надеюсь, Владимир согласится переводить. Мы с ним этот вопрос не обсуждали, но, если что, я на следующий же день все вам верну.       На улицу Зоя вышла, держа пачку самых разных статей. По плану молодая женщина должна была идти к Севастьяну, чтобы поговорить об итогах и возможной безуспешности жалобы, но какая-то непонятная сила заставляла Зою идти к Владимиру.       «Хорошо, сначала к Володе, а потом и с Севастьяном поговорю», — подумала молодая женщина.       Зоя пошла в сторону тюрьмы. Однако, пройдя буквально половину квартала, молодая женщина резко развернулась и пошла к Севастьяну.       Уняв невольно возникшее волнение, Зоя вошла в здание жандармерии, а потом прошла в кабинет Севастьяна.       — Чем груженая, прокламациями? — беззлобно спросил молодой человек.       — А вот не скажу, — чуть нервно ответила Зоя. Постаравшись успокоиться, молодая женщина добавила. — Статьи для Владимира несу, вдруг он переводить за решеткой захочет?       — Ты ему лучше поесть принеси, — сказал Севастьян. — Я тебя не обижал: белые булки приносил, сыр, колбасу… А ты человека работать заставляешь.       — Я не заставляю, а просто хочу скрасить ему эти дни за решеткой, — ответила Зоя и чуть было не расплакалась.       В полной тишине прошла пара минут. Потом, взяв себя в руки, молодая женщина спросила:       — Севастьян, есть какие-то новости по моей жалобе?       — Замечание им сделали, — ответил Севастьян. — Выговора не было. Даже без занесения в послужной список.       — Плевать, лишь бы с Володей все было хорошо, — безразлично отмахнулась Зоя.       — Володя, в отличие от тебя, не будет скандалить, поэтому можешь не переживать за него, — ответил Севастьян. — Когда к нам домой придешь? Дочь, как-никак, уже недели три родители не видели.       — Приду, — пообещала Зоя. — Если не сильно устану. Мне еще к Володе идти…       В тюрьму Зоя пришла подготовленной: круг колбасы, половина головки сыра, две белых булки. Молодая женщина взяла бы и еще еды, но опасения, что ей снова может стать нехорошо, остановили Зою.       Молодая женщина выложила продукты, рядом положила статьи и записку: «Дорогой Володя, не знаю, одобришь ли ты мою идею или снова сочтешь безумной, но я принесла тебе статьи для перевода. Чтобы ты не так скучал. Если хочешь — переводи, если не хочется — вернешь их обратно».       Жандарм бегло осмотрел продукты, бумаги, а потом сказал:       — Сходила бы на свидание и все сама сказала.       Зоя не поверила своим ушам. Все-таки, она прекрасно понимала, то добиваться свиданий может быть непросто, Эльвира Марковна дважды хотела к ней прийти, но были неприемные часы и женщину не пускали к заключенной.       Буквально сияя от счастья, Зоя помчалась к Владимиру.       Обстановка в помещении для свиданий была все та же: две табуретки, столик. Зоя подошла к Владимиру и обняла его.       — Володенька, милый мой, — сказала Зоя. — Держись, мой родненький…       — Буду держаться, Зоя, — ответил Владимир. — Это еще хорошо, что здесь двойных решеток нет, можно пообниматься, а не только поговорить. Как ты? Как продержалась это время?       — Дважды в карцере была, с угрозой выкидыша мучилась, подозрение на сотрясение мозга было, в больнице побывала… — сказала Зоя.       Поймав изумленный взгляд супруга, молодая женщина начала все рассказывать более подробно.       — Зоя, девочка моя наивная, — произнес Владимир. — Вот скажи мне одну простую вещь: зачем тебе все это было нужно? Чего тебе не сиделось спокойно?       — Не могла, — ответила Зоя. — Оно само так получилось…       — Зря, Зоинька, — сказал Владимир. — А если бы тебе пришлось шесть суток в карцере отсидеть? Вот ты только подумай, что с тобой было бы?       — Не знаю, — вздохнула Зоя.       — Бунтовать, Зоя, можно так, чтобы от этого был смысл, — ответил Владимир. — А не просто так. Что дома нового?       — Взяла статьи для перевода, тебе принесла, — сказала Зоя. — Разумеется, если ты не против. Хотела уроки взять, да что-то не нашлось ничего…       — Не против, ласточка моя, — ответил Владимир. — И как я сам до такого не догадался!       — Это Иван мне невольно подсказал, — сказала Зоя и снова рассказала то, что произошло совсем недавно.       — Иван — молодец, — ответил Владимир. — А ты, Зоя, не ищи уроки, ну их. У меня слишком много свободного времени, я смогу работать чуть ли не с утра до ночи. Лишь бы у Ивана статей хватило.       — Матушка со мной беседовала, — чуть тише продолжила Зоя. — Спрашивала о том, хочу ли я продолжить то, что начато.       Внимательно выслушав рассказ Зои и несколько опасливо косясь на дверь, надеясь, что никто не услышит этот разговор, Владимир сказал:       — Ты, конечно, Зоя молодец, что не побоялась сказать правду. Что Александр с двумя палочками не безгрешен, а с тремя — так вообще преступник. Но ты же, Зоя, понимаешь, что подобное говорить чужим людям нельзя? Что матушка, в самом худшем случае, тебя бы снова побила, а другие люди могут и донести.       — Понимаю, Володя, не дура, — ответила Зоя. — Прекрасно все понимаю. Но знаешь, Володя, у меня другой вопрос. А что нам делать-то дальше? Я в положении, в агитации вообще не помощница. А ты один вряд ли справишься.       — Для начала — ждать и терпеть еще больше двух месяцев, — произнес Владимир. — Я постараюсь хотя бы здесь заработать вам с матушкой денег, чтобы не пришлось припрятанное на черный день тратить. А потом будет видно. Подумаем, Зоя, что будет дальше.       Зоя бы провела с Владимиром еще не один час своего времени, однако уже вскоре в помещение вошел жандарм и объявил, что свидание окончено.       — Володенька, я приду к тебе еще не раз и не два! — воскликнула Зоя и помахала своему любимому на прощание рукой.       Выйдя на улицу, девушка долго плакала. Кое-как придя в себя и более-менее успокоившись, Зоя вздохнула и пошла к родителям. Это был самый тяжелый пункт сегодняшнего плана.