Из Швейцарии с любовью

      Несмотря на то, что ей предстояло идти в родной дом, ноги не несли туда Зою. Да, молодая женщина виделась с отцом и матерью после того, как ее отпустили на поруки, однако снова идти туда, уже как опозорившая честь фамилии, о которой в свое время было сказано слишком много, Зоя не особенно хотела.       Молодая женщина никак не могла понять, как именно ей вести себя: или как ни в чем не бывало, или просить прощения, или благодарить Михаила Павловича за то, что хотя бы до суда она провела время дома.       Утешая себя мыслью, что сегодняшний визит надо будет просто пережить, а потом, когда их с Владимиром и Сашенькой или, может быть, еще без Владимира, пригласят в гости официально, все будет ровно, спокойно и хорошо, Зоя дошла до родного дома. Вспомнилось самое первое знакомство с полицией и городовым, когда она, уйдя из дома, решила заночевать на лавочке, невольно стало слишком страшно.       «Я уже замужняя женщина, самостоятельная, из другой семьи, своей собственной», — подумала Зоя.       Кое-как успокоив себя этой мыслью, молодая женщина постучала в дверь.       На удивление Зои ее приняли более чем хорошо. Прислуга открыла дверь, мать сразу же позвала пить чай. Более-менее расслабившись, Зоя села за стол.       — Скажу откровенно: меня больше всего интересует, как барышня из приличной семьи, дворянка, могла попасть в такую ситуацию, — сказал Михаил Павлович. — Барышня, которую достойно воспитывали, которая не росла, как былинка в поле, никому не нужная. Предположим, ваш муж, Зоя, ошибся. Крупно ошибся. Но зачем вам было поддерживать его заблуждения? Если бы Владимир ошибся, а вы этого не знали, я бы мог понять такую ситуацию. Если бы ваш муж ошибся, а вы не могли его отговорить, я бы тоже понял эту ситуацию. Но, как я понимаю, ваша вина в этом эпизоде есть, иначе бы суд не вынес обвинительный приговор.       — Жена должна служить своему мужу, — ответила Зоя. — И быть его верной спутницей по жизни.       — А если бы ваш муж, представим буквально на секундочку, захотел стать разбойником с большой дороги, — сказал Михаил Павлович. — Вы бы тоже решили его поддержать?       — Папенька, это несравнимые вещи! — возмутилась Зоя.       — Более чем сравнимые, — ответил Михаил Павлович. — Не в приличном доме будет сказано, но не вспомните ли вы, Зоя, один эпизод, о котором писали в газетах? Убийство Александра Николаевича. Виновные были осуждены в соответствии с тяжестью деяния. Я бы даже сказал, не в соответствии, потому что смерть помазанника Божьего и смерть преступника — слишком разные вещи. Так вот, Зоя, а если бы ваш супруг, представим на секундочку, посчитал для себя возможным ввязаться в это дело? Вы бы тоже поддержали его и стали соучастницей?       Зое стало несколько не по себе. Молодая женщина сразу же вспомнила, как она объявляла Владимиру, что хочет быть террористкой и как Владимир рассказывал ей, что допускал для себя возможность цареубийства. Смутившись от того, что ей было нечего ответить по сути, Зоя промолчала.       Михаил Павлович посчитал это молчание дочери как согласие с его доводами и решил закрепить свой успех.       — Фамилию вы опозорили чужую, об этом будете разговаривать со своим мужем, если посчитаете нужным, — сказал мужчина. — Но помните: даже если ваш супруг, кстати, которого вам не навязывали, которого вы выбрали сами и я поддержал это ваше желание, неправ, вы не должны поддерживать его в этой самой неправоте. Я несколько раз говорил Севастьяну, чтобы он не приносил вам никаких передач, чтобы эти две недели вы могли в полной мере прочувствовать всю свою неправоту, однако мои слова не были услышаны.       «Спасибо, Севастьянка, что хотя бы ты не бросил меня, — подумала Зоя. — На одной только тюремной еде я бы не протянула».       — Как самочувствие, Зоя? — спросила Александра Витальевна.       — Сейчас хорошо, а некоторое время назад было очень даже плохо, — честно ответила молодая женщина. — Не зря говорят, что волнения в положении никому не приносят пользы.       — Никому не приносит пользы и тюремное заключение, — сказала Александра Витальевна. — Хоть в положении, хоть нет. Зоя, деточка, одумайся, пока не поздно! Сделай правильные выводы, пойми, наконец, что ты неправа!       — Вы правы, маменька, — ответила Зоя.       Решив, что дочь окончательно все поняла, родители переключились на другие темы. Уже уходя, еще раз поблагодарив Севастьяна за то, что он не бросил ее совсем недавно, Зоя услышала неожиданный вопрос от брата:       — Это твой первый и последний эпизод или я так и буду тебе передачи таскать?       — Типун тебе на язык, Севастьянка! — возмутилась Зоя. — У меня дочь маленькая, скоро еще один ребенок родится, а ты такие вопросы задаешь!       — Маленькая дочь и еще один ребенок в будущем у тебя были и пару месяцев назад, — ответил Севастьян. — Однако почему-то это тебя не остановило.       — Не остановило, потому что не до конца осознавала, как и мне будет тяжело без Сашеньки, и как Геллер сломает себе всю голову, пока придумает, куда девать ребенка, — сказала Зоя. — Родители сколько взяли денег за Дарью?       — Нисколько, — ответил Севастьян. — Щедрый жест от отца, все-таки, речь идет о внучке, своя кровиночка.       — Зная папу и его отношение к этой ситуации, я бы не удивилась, если бы он сказал, что за дни, когда Дарья сидела с Сашенькой, платить он не будет, — сказала Зоя. — И еще, честно признаться, не думала, что он меня на поруки возьмет. Да, я его благодарила, но до сих пор не могу поверить, что это была его идея.       — Изначально идея была мамина, — ответил Севастьян. — Папа сперва не хотел с ней соглашаться, а потом решил, что тебе, беременной, не стоит хотя бы до суда находиться за решеткой. А что ты родителям не рассказала, как истерики устраивала и в карцер дважды попадала? Папа бы обязательно сказал, что твое поведение года так три назад мог терпеть только он.       — Не захотела и не сказала, — бросила Зоя. — Не хочу вспоминать этот ужас и да, ты прав, не хотелось выслушивать очередную порцию нотаций от отца.       — Так ты, значит, и вправду считаешь, что жена должна служить мужу, даже если он и неправ? — спросил Севастьян. — С кем ты там себя сравнивала в гимназии, с Марией Волконской?       — Да, именно с ней, — ответила Зоя. — Но здесь все чуть-чуть иначе, я просто помогала Володе, так как была с ним согласна.       — Вот не удивлюсь, Зоя, если в один не самый прекрасный день вы с Владимиром пойдете по Владимирке, по Владимирскому тракту, в смысле. Без кандалов, потому что политические, но тоже приятного мало, — сказал Севастьян.       — Сейчас в поезде возят, — ответила Зоя.       — Тьфу на тебя, ничем не испугать, сильно умная нашлась! — выругался Севастьян. — Ты еще мне скажи в лучших традициях тех, с кем я вижусь каждый день, что в Сибири тоже русская земля, поэтому нельзя бояться каторги! Да с твоим характером и твоими восхитительными идеями, периодически посещающими эту миленькую головку, ты в первый же месяц опробуешь на себе плети и будешь мучиться с гноящимися ранами, причем в уголовном бараке.       — И тебе не жаль свою беременную сестру, которая может испугаться таких рассказов и не спать ночами? — спросила Зоя.       — Если бы эта беременная сестра сидела дома и вышивала на пяльцах, даже мысли бы не было такое говорить, — ответил Севастьян, попутно радуясь тому, что Зоя не сказала, что политических к уголовникам не переводят и не разрушила ему еще один аргумент. — И если бы беременная сестра занималась шитьем пеленок, тоже бы слова не сказал. А так чем занимается эта самая беременная сестра? По казенным домам разгуливает?       — Теперь пришла твоя очередь морали читать? — спросила Зоя. — Завидно, что папа все сказал, а ты — нет?       — Мне тебя, Зойка, жалко, — ответил Севастьян. — Если ты не против, давай поговорим, все-таки, с тобой. Спокойно, тихо, без взаимных упреков…       — Хорошо, давай поговорим, — согласилась Зоя. — Но не сегодня. Приходи к нам, когда хочешь. Завтра, послезавтра… Геллер тебя любит, будет только рада, что пришел братик и начал воспитывать сестренку. Может, даже сама подключится потом.       — Приду, Зоя, — ответил Севастьян. — Расскажу тебе правду обо всем том, что ты не знаешь.       «Постараюсь вспомнить как можно больше историй и объяснить Зое то, что она до сих пор не понимает», — мысленно добавил молодой человек.