Из Швейцарии с любовью

      После разговора с Владимиром Зое стало слишком тяжело. Молодая женщина не понимала, как можно было попросить времени на обдумывание, и была поражена до глубины сердца, что Владимир сразу же не ответил, что он выбирает их с Сашей. Зое одновременно хотелось и поговорить о Владимире с кем-нибудь, и спрятать эти переживания поглубже в себе, не вспоминая о них больше никогда. Зоя не была уверена, что Владимир, вернувшись домой, скажет, что выбирает их с Сашей, и переживала, как ей нужно будет поступить дальше. С одной стороны, Зоя считала, что она должна будет уйти в родительский дом, рассказать правду о том, что произошло, сказать, что жить с подобным человеком она не намерена, а потом озадачиться вопросами развода. С другой стороны, Зоя не представляла, как сказать подобное родителям, и понимала, что если Михаил Павлович скажет ей о том, что вся подобная ситуация — последствие ее выбора, что надо было выходить замуж за родительского кандидата, а теперь она — замужняя женщина, которой не положено вот так бегать из дома в дом, это будет достаточно справедливо.       Зоя хотела прожить с Владимиром всю жизнь, но в планах молодой женщины была жизнь именно с супругом, а не вдали от него: хоть в тюрьме, хоть на каторге. Не понимая, как ей поступить дальше, Зоя ходила бесцельно по дому, иногда читала какие-то книги из библиотеки Герхарда Артуровича, иногда просто занималась наиглупейшими делами, вроде мытьем до блеска пола возле печи или выпечкой хлеба.       — Зоя! — однажды позвала невестку Эльвира Марковна. — Что с тобой творится-то? Дочь уже полчаса зовет свою мать, а эта мать даже не пошевелилась, чтобы посмотреть, все ли в порядке с ее дочерью. Зато отмывает кухню так, будто планирует есть с пола.       Зоя нехотя отложила тряпку, наскоро вымыла руки и пришла в комнату. Эльвира Марковна играла с внучкой то ли в ладушки, то ли еще во что-то. Увидев, что пришла невестка, женщина спустила Сашеньку с колен и посадила к игрушкам.       — Что с тобой творится? — еще раз спросила Эльвира Марковна Зою. — Дочь чуть ли ни брошена, у тебя вид примерно как после первого ареста, когда тебя отпустили на поруки. Ты после заключения и то веселее как-то была.       — Володя… — начала Зоя и остановилась.       Молодая женщина не понимала, можно ли откровенничать на такие темы с матерью Владимира, а если можно — до какой степени.       — Что с Володей? — спросила Эльвира Марковна.       — Мы с Сашей ему не нужны, — ответила Зоя.       — Почему ты так решила? — спросила женщина.       — Матушка… — прошептала Зоя. — Понимаете… Я пришла к Володе в тюрьму и сказала, что такая жизнь меня не устраивает. Либо мы с Сашей, либо светлое будущее народа. Сказала, что если он выберет светлое будущее народа, я уйду к родителям и буду добиваться развода. Но, матушка, кому я там нужна? В родительской семье. Мне будет сказано, что я выбрала сама мужа и теперь должна оставаться с ним и в горести, и в радости. Я еще давным-давно просила папеньку, чтобы он помог мне вернуться в гимназию, а он ответил, что замужним положено просить обо всем мужа, а не отца.       — Зоя, не горячись, — ответила Эльвира Марковна. — Все будет хорошо. Володя просто растерялся, не был готов к такому вопросу, не успел сказать, что выбирает семейную жизнь. — В словах женщины не было уверенности, Эльвира Марковна говорила больше наугад. — Он, наверное, не ожидал, что вы вообще начнешь разговор на эту тему, может быть, он даже не допускал для себя варианта, что можно отказаться от тебя и Саши.       — А вдруг не будет? — спросила Зоя. — Вдруг Володя скажет, что не готов отказываться от борьбы за будущее народа?       — Не переживай раньше времени, — попыталась успокоить невестку Эльвира Марковна. — Все наладится, все образумится…       Зоя чуть растеряно пересела к дочери, чтобы поиграть с ней, а Эльвира Марковна задумалась. У женщины не было уверенности в своих словах, она больше говорила, выдавая желаемое за действительное. Но если раньше Владимир и Зоя виделись ей людьми с примерно одинаковым мировоззрением, ставящими какие-то глупые идеи превыше всего, то сейчас Зоя резко изменилась и решила потребовать того же от своего супруга.       — Зоя, — неожиданно сказала Эльвира Марковна. — Ты же не в один день изменила свои взгляды. Володе тоже нужно время, чтобы принять и осознать новую для себя информацию. Увидишь, он вернется домой совершенно другим человеком.       Морозным днем раздался стук в дверь. Понимая, что это, скорее всего, Володя, Зоя стремглав бросилась открывать своему супругу.       — Володя! — радостно воскликнула Зоя, обнимая супруга. — Как я тебя ждала!       — Зоя Михайловна, как вы и говорили, я подумал над вашими словами, — ответил Владимир. — Я долго думал и принял, наконец, нужное решение. Я уезжаю в Швейцарию, но не как дипломат, а по своей воле. Буду изучать книги, трудиться на благо народа. Где оставаться вам с Сашей — решайте сами. Может быть, у матушки, если она согласится содержать вас и внучку, может быть, у родителей. А, может быть, вы сами найдете себе службу. В один прекрасный день я займу место царя, стану местным Франсуа-Поль-Жюлем Греви [1]. А будете ли вы Коралли Греви [2] или простой бабонькой, которая не дождалась своего подпоручика и не стала генеральшей, решать только вам.       — Жаль, что вас не сослали в Сибирь, Владимир Герхардович, — ответила Зоя. — Тогда бы я легко развелась с вами, не пришлось никому ничего доказывать и упрашивать. Но ничего страшного, я все равно добьюсь своего. А, может быть, мне и повезет и вскоре вы точно поедете в Сибирь.       — За языком следите, мадам Геллер, — ответил Владимир и ударил Зою по лицу. — Если поедем в Сибирь, так вместе. В одном бараке чалиться [3] будем. Я дам против вас такие показания, что вы пойдете паровозом [4], а я — прицепным вагончиком.       Зоя проснулась в слезах. Казалось, во сне она была максимально твердой, а сейчас, приподнявшись в постели, молодая женщина поняла, что плачет и не может остановиться.       — Володя, ты обиделся, что я так с тобой поговорила в тюрьме, вот и приснился? — прошептала Зоя. — Зачем ты мне так снишься, я же тебя жду и люблю… Да, на свидания не хожу, но я же тебе и говорила, что больше не приду, чтобы у тебя было время подумать…       Буквально через несколько дней окончился срок заключения Владимира. Так же радостно, как и в своем сне, молодая женщина подбежала к двери и открыла ее.       — Володенька, дорогой мой, родненький, вернулся! — воскликнула Зоя, бросившись целовать супруга.       Владимир, не ожидавший, что его вот так с порога будут целовать в щеки, обнял Зою, разделся и тихо сказал:       — Прости меня, Зоя, за все, что я тебе принес. Тебе, Сашеньке, матушке… У тебя доброе сердце, я очень надеюсь, что ты не будешь держать на меня зла.       Зоя насторожилась, понимая, что вскоре речь пойдет о том самом разговоре за решеткой. Однако Владимир подошел к Эльвире Марковне.       — Матушка, милая, простите меня за все те страдания, которые я принес вам. Пожалуйста, не держите на меня зла. Я знаю, Зоя говорила, как тяжело вам был без меня. Я никогда это не забуду и предприму все усилия, чтобы это не повторилось.       Зоя увидела, как молодой человек поцеловал руки матери, перебросился какой-то парой фраз. Решив, что в этом разговоре она будет явно лишней, молодая женщина ушла к себе. Через некоторое время туда пришел Владимир.       — Зоя, — произнес молодой человек. — Скажи мне только одну вещь и от твоего решения будет зависеть наша дальнейшая судьба. Должен ли я отомстить жандармерии за все наши страдания или поступим так, как говорят церковники: получил по одной щеке, так подставь другую?       — Подставлять другую щеку, Володя, не нужно, — ответила Зоя. — И мстить тоже. Я хочу одного: тихой и спокойной жизни вместе с мужем, дочерью и, может быть, другими детьми.       — Хорошо, Зоя, — сказал Владимир. — Прости, что не успел сказать сразу, ты так быстро ушла... Я не смогу расстаться с тобой и Сашей ради идеи. И, если придется ради вас отказаться от взглядов, я готов это сделать. Лишь бы вам жилось спокойно…       — К сожалению, Володя, жизнь показала, что без твоего заработка нам с матушкой и Сашей прожить невозможно, — ответила Зоя. — Поэтому, как бы я ни хотела лучшего для народа, от этой идеи придется отказаться. У нас семья, у нас дети, сначала нужно поднять и воспитать их.       — А в будущем? — спросил Владимир. — Что думаешь о нем?       — А о будущем я не хочу думать, — вздохнула Зоя. — Оно слишком изменчиво. И если несколько месяцев назад я была уверена, что скоро у нас родится дочь или сын, то теперь я так говорить не могу. Многое, Володя, не от нас зависит. Наверное, кроме выбора. Я свой выбор уже сделала. Надеюсь, ты тоже.       — И я, Зоя, сделал свой выбор, — ответил Владимир. [1] президент Франции [2] супруга Франсуа-Поль-Жюля Греви [3] отбывать наказание [4] основной обвиняемый