Из Швейцарии с любовью

      Владимир не думал, что Зоя настолько твердо решила, что не будет женой ссыльнопоселенца. Молодой человек предполагал, что его супруга была в расстроенных чувствах после гибели еще нерожденного ребенка, поэтому вполне неудивительно, что сказала столь резкие слова. То, что Зоя была против мести, Владимир посчитал желанием хотя бы сейчас, хоть несколько месяцев, пожить спокойно и передохнуть. Однако сейчас, услышав, что Зоя говорит такие шокирующие слова на полном серьезе, молодой человек растерялся.       Не желая портить настроение успокоившейся супруги, молодой человек какое-то время полежал вместе с Зоей, а потом, одевшись, выскользнул из комнаты и пошел к матери.       — Матушка, — сказал Владимир. — Пойдемте в кабинет отца, мне очень хочется с вами поговорить.       «О чем?» — подумала Эльвира Марковна, но не сказала ничего вслух.       Жизненный опыт подсказывал женщине, что просто так, когда все хорошо, Владимир вряд ли захочет с ней советоваться. Теперь же Эльвира Марковна предчувствовала что-то недоброе.       — Матушка, — сказал Владимир, закрывая дверь кабинета Герхарда Артуровича. — Я только что поговорил с Зоей…       «И что она тебе сказала? — с тревогой подумала женщина. — Что ей надоело жить в нищете?»       — Я спросил Зою, поедет ли она, если что, за мной в Сибирь, — ответил Владимир. — А она ответила, что не поедет. Сказала, что будет скучать без меня, плакать, а потом выйдет замуж за человека, который будет не против, чтобы Саша считала именно меня, а не его, своим родным отцом.       — А ты что хотел услышать? — спросила Эльвира Марковна. — Что Зоя поедет за тобой, будет носить тебе передачки и утешать, что уж в следующий раз царя точно не будет? А потом, будто Перовская [1], продолжит занятие своего мужа, который находится за решеткой, и вас обоих повесят неподалеку от моего дома, чтобы я могла видеть все, будто особа царских кровей в своей ложе?       — Матушка, зачем вы так говорите? — изумился Владимир. — Не рано ли вы меня хороните?       — Да ты сам больше себя хоронишь, — ответила Эльвира Марковна. — Какие еще ко мне вопросы?       — Почему Зоя так поступает? — спросил Владимир. — Зачем она так говорит? Вы прекрасно знаете, сколько мы с ней пережили, как нелегко было нам до венчания! Так неужели она готова из-за каких-то временных трудностей забыть все это: и наше счастье, и нашу любовь? Как вы думаете, я неправ, что сразу же все это не сказал Зое, решил подождать, пока все успокоится?       — Если бы Зоя решила забыть все, что было из-за временных трудностей, она бы не ходила к тебе на свидания, не носила бы передачки и уже сто раз бы сходила к отцу, чтобы посоветоваться, как лучше оформить развод, — ответила Эльвира Марковна. — Упала бы в ноги, покаялась в том, что побоялась ослушаться своего мужа, который чуть ли ни силой заставил ее заниматься крамолой, пообещала бы больше никогда ничего подобного не делать и получила бы прощение и помощь. А то, что она не хочет ехать за тобой в Сибирь — поступок взрослого человека. Который понимает, что одной любовью сыт не будешь, дочь нужно воспитывать и выводить в люди, а будущего для нее в тех краях не ожидается. Так что хочешь сказать Зое правду, рассказать, что она неправа — вперед! Рассказывай, потом будешь спрашивать, как помириться. Думать о себе и ребенке — далеко не худшее, что может быть. А ты если хочешь бросить сразу трех человек — выбор твой. Бросай, только помни, что у Зои и Саши будущее будет светлым, одна найдет себе любящего мужа, а вторая — отца, который воспитает ее, как собственную дочь, а вот как я буду доживать свою жизнь — об этом лучше не задумываться. Одна и без денег. Ты этого, Володя, хочешь для своей матери?       — Матушка, неужели вас бросят? — изумился Владимир. — Неужели не найдется добрых людей в этом мире?       — Правильно, одно это мне и остается: надеяться на добрых людей, хотя у меня есть сын, — ответила Эльвира Марковна.       — Матушка, так что же с Зоей делать-то? — спросил Владимир. — Сказать, что она неправа, раз из-за временных трудностей готова предать меня?       — Делай, что хочешь, Володя, — ответила женщина. — Говори, что хочешь. Не скрывай свои помыслы от жены. Зоя вправе знать, за кого замуж вышла.       Зоя немало изумилась тому, что Владимир куда-то пропал. Молодая женщина бегло оглядела зал и детскую, но не увидела там своего супруга. В комнату свекрови Зоя заглядывать постеснялась, решив, что это невежливо, а в кабинет Герхарда Артуровича не пошла, решив, что Владимир, возможно, там занимается и его не стоит отвлекать.       Зоя поиграла с Сашей, рассказала ей пару сказок, а потом решила почитать вслух книгу о природе Российской империи. Не успела молодая женщина начать чтение, как увидела, что к ним заходит Владимир.       — Володенька, родной мой, — обрадованно сказала Зоя. — Ты где потерялся?       — С матушкой беседовал, — ответил молодой человек. — От нее и получил по первое число.       — За что? — изумленно спросила Зоя.       — За свои взгляды, — безрадостно ответил Владимир.       — А что ты ей сказал? — спросила Зоя. Вдруг поняв, что все не так просто и этот разговор совсем недавно был не зря, молодая женщина добавила. — Ты ей сказал, что не распрощался со своими взглядами. И, может быть, даже огорчился тому, что я, если что, за тобой в Сибирь не поеду.       — Именно так, — ответил Владимир. — Зоя, вспомни: сколько мы всего с тобой пережили. Как трудно было до венчания, как ты ждала этого момента! Так неужели ты готова со всем этим распрощаться просто так, из-за одного случая?       — Володя, — грустно сказала Зоя. — Знаешь, Володя, я тут на досуге подумала… Царь лично мне ничего плохого не сделал. Твоей матери — не знаю. Но Геллер его особо и не ругает, значит, всем вполне довольна. А за листовки и иже с ними меня бил отец, била Геллер, что в гимназии, что дома, а еще я просидела две недели в тюрьме и, что самое страшное, потеряла ребенка. Руку матушки-то я переживу, это не так уж и страшно. Тюрьма уже похуже будет. А вот своими руками создать еще одного ангеленка — это, знаешь, как-то чересчур. Так вот, Володя, почему я должна быть против царя, который мне ничего плохого не сделал, и за это меня не раз били? На меня, Володя, отец сроду руки не поднимал, кроме последних случаев, перед самым замужеством. Так что я, грешница и последовательница английского порока? [2] Которой нравится, когда ее бьют? Да ладно, все это — ерунда. По сравнению с тем, что из-за нашей с тобой оплошности на небе стало больше на одного ангеленка! Этого, Володя, я повторять не намерена. Собственноручно увеличивать небесное воинство я не буду и никому не дам это сотворить. И как-то меня совершенно не радует тот факт, что где-то на том свете за меня кто-то молится, я бы предпочла, чтобы этот кто-то был рядом с нами и вел вполне земную жизнь. Так что, Володя, мое решение твердо и неизменно, да и Нечаев ерунды не скажет. Революционер — человек обреченный, поэтому если тебе придется нести по суду ответственность за то, что ты совершил — будешь делать это один, без меня.       Владимира мало впечатлили слова супруги о том, что ей царь не сделал ничего плохого, а высказывания об английском пороке вообще заставили чуть ли не смеяться. Однако в словах Зои о нерожденном ребенке была слишком сильная боль, не заметить которую было невозможно.       — Зоя, родная моя, как могу, я буду тебя оберегать, — сказал Владимир. — И у нас, в нашей семье, все будет хорошо. Я постараюсь сделать все для этого.       — Надеюсь, Володя, — вздохнула Зоя.       — Если хочешь, Зоенька, я могу поцеловать крест и еще раз повторить, что буду оберегать тебя, Сашу и матушку в меру своих сил, — ответил Владимир.       — К чему же такая бюрократия? — сказала Зоя. — Не стоит. Просто оберегай нас, молча.       — Хорошо, — ответил Владимир. [1] член Исполнительного комитета организации «Народная воля», непосредственно руководившая убийством российского императора Александра II. [2] мазохизм.