Из Швейцарии с любовью

      Побег Степана с каторги был больше импульсивным поступком, нежели заранее продуманным решением. Конечно, проводить время пусть даже в политическом бараке Степан не планировал, однако делать это он намеревался чуть иначе: как-нибудь подшаманить с документами уже в Сибири или Забайкалье и, уже имя на руках поддельный паспорт, с чистейшей совестью вернуться куда-нибудь ближе к цивилизации. Степан выбирал между Москвой и Петербургом, но пока что не спешил что-то предпринимать. Однако перед посадкой в вагон Степан, воспользовавшись заминкой конвойных, в мгновение ока оценил ситуацию, изо всех сил оттолкнул рядом стоящего осужденного и стремглав побежал куда-то вдаль. Оторваться удалось быстро, кроме того, на пути Степана удачно появилась полуразрушенная хибара. Спрятавшись там в подполе и отсидевшись несколько часов, Степан убедился, рядом нет никого, поэтому с чистейшей совестью можно искать Асю, мстить ей, а потом уже ехать на уголовную каторгу и там что-нибудь продумывать на тему поддельного паспорта.       Переодевшись в какие-то тряпки, которые нашлись в хибаре, Степан дождался вечера и подобрался к дому, где жили Ася и Севастьян. Сжимая в руке ножик, найденный все в том же заброшенном доме и слегка сетуя на то, что он недостаточно острый, а наточить совершенно нет возможности, Степан осторожно начал заглядывать в окна.       В одном из окон было темно и ничего не было видно, в другом четко было заметно, как Александра Витальевна читала книгу. Несколько следующих окон тоже было темны и только в последнем было видно, как Ася то ли вытирает пыль со стола, то ли просто разбирает какие-то бумаги.       Недолго думая, Степан решил пробраться в дом через окно соседней комнаты.       Ася наводила порядок на столе. Бумаг скопилось слишком много, поэтому молодая женщина хотела немного разобрать их хотя бы по стопкам. В основном, это были планы расходов, сметы на отпуск, однако встречались и просто подобия досье на учеников: сколько недель или месяцев занимается, какие темы пройдены, какие только предстоит пройти. Тихие шаги в коридоре привлекли внимание Аси, но не заставили обернуться: обычно так подходил Севастьян. Решив, что супруг, как обычно, подойдет к ней и обнимет, Ася умышленно не стала поворачиваться.       Шаги приблизились. Неожиданно молодая женщина увидела перед горлом их кухонный нож и, взяв нападавшего за руку и отведя ее, сказала:       — На службе перегрелся?       Ася развернулась и увидела перед собой Степана. Опешив, молодая женщина не могла выдавить из себя ни слова.       — Что, невесело живется замужем? — спросил Степан. — Вижу, ты ножу не удивляешься. Уже приставлял так ножик твой муженек? Видать, обиделся, что не целкой [1] ему досталась и уже не раз пугал ножиком?       — Положил нож на стол и вышел отсюда, — ответила Ася, однако Степан повалил ее на кровать.       Ася видела, как Степан, не выпуская ножа из рук, прикрыл ей губы рукой и сказал:       — Не надо кричать, вы все равно дома одни со старухой. Она тебе не поможет.       Не понимая, что ей теперь делать, Ася смотрела, как Степан неуклюже пытается снять с себя второй рукой штаны. Если бы не нож прямо перед лицом, молодая женщина бы уже давным-давно отбросила от себя нападавшего. Однако боязнь того, что Степан может совершенно случайно ранить ее по лицу, не говоря уже об умышленном ранении, слишком пугала Асю.       Степан замешкался и, отпустив Асю, потянулся второй рукой к штанам, чтобы помочь себе. В мгновение ока молодая женщина выхватила из руки Степана нож, бросила его в сторону и попыталась повалить нападавшего, но сразу же заметила, что ее валит уже Степан.       — Можно и на полу, это удобнее, чем на бревне, — бросил Степан.       Молодой человек взял стул и поставил его над лицом Аси, чтобы она не могла подняться. Сразу же после этого Степан потянулся к ножу.       Понимая, что с ножом Степан станет в разы опаснее для нее, Ася, практически не думая, перевернулась на бок и, дотянувшись рукой до ножки стула, бросила его на Степана. Однако было уже поздно и обидчик был вооружен. Не видя ничего из-за падающего стула, Степан выставил вперед руку и слегка задел ножом Асю. Платье чуть выше груди было порезано, нож чуть-чуть задел тело, поцарапав его. Не помня ничего, Ася вырвала нож из руки Степана и сослепу ударила его куда-то. Как выяснилось, ранение пришлось в правый бок.       — Тебя на уголовной каторге в первый же день обесчестят, — сказал Степан. — Пока я буду валяться в больничке, ты будешь ехать в кандалах в Сибирь.       — Женщин не заковывают, — ответила Ася.       Молодая женщина даже не могла подумать, что нанесла достаточно серьезное ранение. Ася планировала пойти к свекрови и попросить ее послать за врачом, однако Степан неожиданно закрыл глаза.       — Матушка! — в ужасе выбежала из комнаты Ася, назвав свекровь не по имени и отчеству первый раз в жизни. — Надо звать полицию, сообщать Севастьяну! Через окно разбойник забрался, убить меня хотел!       Ася сидела в отделении полиции и с трудом выдавливала из себя слова. Даже присутствие рядом Севастьяна, который не раз и не десять повторил, что согласно Уложению ей ничего не грозит и 1942 статья не просто так придумана, не успокаивало Асю.       — Он… Напал, чтобы убить… Чтобы отомстить… — с длительными паузами говорила Ася. — Он сказал… Что мне не жить…       Наконец, через несколько часов были получены показания примерно следующего содержания: Степан подкрался сзади с ножом, потом бросил Асю на кровать, потом Ася попыталась оттолкнуть его, потом была борьба на полу, а потом, обороняясь после попытки ранить ее и чудом отделавшись царапиной, невольно убила нападавшего.       После того, как все необходимые документы были составлены, Севастьян предложил Асе немного прогуляться и развеяться. В затяжном молчании прошло минут двадцать.       — Он напал, чтобы убить? — наконец спросил Севастьян.       — Не знаю, — ответила Ася. — Скорее всего, чтобы перед этим обесчестить. Не стала об этом говорить, не хочу. Порез на груди врача вполне убедил. Пусть считают, что он хотел меня убить. Да он, наверное, и убил бы меня потом…       Севастьян ничего не ответил. Асе тоже было нечего сказать.       — Может быть, домой пойдем? — предложил Севастьян.       — А что родителям говорить? — спросила Ася. — Они же спросят…       — То же самое, что и полиции, — ответил Севастьян. — Что пытался убить и ты оборонялась.       — А они скажут: «Мадам, а не кажется ли вам, что вы позорите честь фамилии?», — спросила Ася.       — У тебя был выход? — спросил Севастьян. — И какой же?       — Не было, — ответила Ася. Молодая женщина тяжело вздохнула и сказала. — Пошли. Уже поздно, нечего ходить по ночам. [1] девственница