Выбор
10 декабря 2020 г., 12:48
Владимир не ожидал, что их с Зоей недопонимание дойдет и до матери. По представлениям молодого человека они должны были поговорить. Чуть позже, когда Зоя начала его обвинять, Владимир предпочел бы отложить разговор на потом, когда супруга успокоится. Сейчас молодой человек хотел, чтобы мать как можно быстрее получила небольшой объем информации и успокоилась на этом.
— Зоя как будто не совсем в себе после того, что произошло на свадьбе брата, — начал Владимир, решив чуть-чуть сгустить краски, чтобы обелить себя. — Сперва все успокоилось, а потом, когда я только заговорил о крамоле, она сразу же устроила истерику. Вы сами все слышали.
— А что именно ты сказал о крамоле? — спросила Эльвира Марковна.
— То, что передо мной закрыта половина дверей и тем же присяжным поверенным или снова дипломатом мне уже не стать, — ответил Владимир.
Разговор явно не клеился. Эльвира Марковна чувствовала, что все не так просто, но не знала, как добиться правды. Решив, что с Владимиром она успеет поговорить и позже, женщина пошла к Зое.
Зоя сидела на полу, уткнувшись лицом в колени, и беззвучно плакала. Саша мирно сидела в своем другом любимом уголочке и укладывала спать зайца.
— Зоя, что случилось? — спросила Эльвира Маковна. — Что произошло? От Володи правды не добиться…
Молодая женщина перестала плакать и встала. Ничего не хотелось говорить, однако молчать тоже не хотелось.
— Володя в крамолу пустился, — вздохнула Зоя.
Однако дальнейшие слова были излишни. Эльвира Марковна, решив сесть на стул, чтобы не стоять столбом, увидела бумаги, лежащие на столе, и невольно прочитала первые строки.
— Значит, чтобы не было самодержавия, — произнесла женщина.
Взгляд невольно заскользил дальше и, прочитав еще несколько строк, Эльвира Марковна увидела фразы о необходимости цареубийства, а перед этим было необходимо развернуть обширнейшую агитацию, чтобы после цареубийства люди вышли на улицы и объявили, что царь им больше не нужен. Параллельно с агитацией нужно было провести серию убийств крупных чиновников и террор будет идеальной идеологией для задуманного.
— Зоя, ты читала это? — буквально прошептала Эльвира Марковна.
— Нет, — честно ответила молодая женщина. — Только на первый лист заглянула.
— И не читай, тебе не стоит, — сказала Эльвира Марковна.
— Матушка, вам нехорошо? — обеспокоенно спросила Зоя. — Может быть, вам каких-то капель принести?
— Мне, Зоя, нехорошо, но ничего приносить не надо, — ответила Эльвира Марковна. — Я лучше с Володей поговорю. Тебя и без слов поняла. Ты лучше с Сашей чем-нибудь займись, сказку ей почитай. Чтобы малютка не скучала.
Женщина с некоторым трудом встала и пошла к сыну. Зоя, посмотрев вслед свекрови, несколько удивленно подсела к Саше.
— Твой заяц хочет послушать сказку? — спросила Зоя.
— Да, — радостно ответила Саша.
Зоя потянулась за книжкой, которая лежала неподалеку — не хотелось куда-то идти. Молодая женщина без особого энтузиазма начала читать, периодически прислушиваясь к разговору за стеной. Наконец, когда голоса за стенкой стали достаточно различимыми, Зоя, будучи не в силах сдерживать любопытство, дочитала предложение до конца и сказала:
— Заяц, наверное, хочет погулять по лесу.
С не меньшим энтузиазмом Саша решила сводить зайца в лес, который будто бы располагался совсем рядом. Вполглаза приглядывая за тем, чтобы дочь не ударилась об угол стола или еще чего-нибудь, Зоя начала слушать, о чем говорит Эльвира Марковна с сыном.
— Да ты последнюю совесть потерял, на Зою наговариваешь! — возмущалась женщина. — Не в себе, говоришь, после случая на свадьбе? Да ты лучше скажи, что тот самый случай на свадьбе дал тебе идею, которую бы лучше не давал! Ты о чем думаешь? О том, что оставишь нас с Зоей и Сашей одних? Тебе не жаль нас будет?
— Зоя и вправду испугана после свадьбы брата, — ответил Владимир.
— И это повод врать родной матери? Повод писать то, что не стоит писать? — продолжала Эльвира Марковна.
Движимая любопытством, Зоя решила тоже прочитать ту самую программу, однако буквально на первых строках потеряла интерес, желая, все-таки, слушать то, что происходит за стеной. На какое-то время потеряв нить диалога, вскоре Зоя услышала уже другое.
— И каково вам будет потом жить с мыслью, что перед тем, как меня не стало, последнее, что вы сделали — это выпороли меня? Если вам будет легче — бейте, вот только каково вам будет жить после этого?
Раздался звук пощечины, после чего наступила пауза. Спустя несколько минут раздался изумленный голос Владимира:
— По лицу вообще только хулиганы бьют…
Снова раздался звук пощечины.
— То осуждал тех, кто убил Герхарда, то сам готов стать одним из них!
— Моего отца убили уголовники, бандиты, разбойники, отбросы общества! Те, чье место на каторге! Я, по-вашему, разбойник?
— У тебя дочь за стеной испугается, — раздался куда более тихий голос Эльвиры Марковны.
Владимир, по-видимому, решил прислушаться к словам матери, поэтому быть в курсе разговора Зое стало все сложнее.
— Наверное, мне стоит уехать, — сказал Владимир. — К тем, кто сможет эту идею помочь воплотить в жизнь. Вы же читали, это одному не сделать. Конечно, я предложу Зое поехать со мной, но, думаю, она откажется.
«Ты куда собрался? — со слезами на глазах подумала Зоя. — Куда едешь-то?»
— И на что должны жить твоя молодая жена и малолетняя дочь? — спросила Эльвира Марковна.
— Я буду им присылать деньги, — ответил Владимир. — Столько, чтобы ни они, ни вы ни в чем не нуждались.
— Когда вернешься и если вернешься, увидишь, что они тебя не ждут. Уедут в родительский дом.
— Я могу забрать их с собой, мне так даже легче будет.
— А теперь иди и скажи это Зое.
Едва Зоя успела сделать вид, будто играет с Сашей или, как минимум, наблюдает за игрой дочери, Владимир вошел в комнату.
— Зоя, я уезжаю, — сказал Владимир. — Вы с Сашей едете со мной?
— Куда? — изумилась молодая женщина.
— Точно не знаю, — ответил Владимир. — Туда, где я смогу воплотить в жизнь эту программу.
— Нет, — упавшим голосом сказала Зоя. — Я не поеду.
Молодая женщина помолчала какое-то время, а потом прошептала:
— Володя, я ничего не понимаю в этом, но… По-моему, нам бог посылает еще одного ребенка. Мне давным-давно матушка объясняла, как это почувствовать, я мало что помню, но почему-то уверена, что не ошибаюсь. Володенька, дорогой мой, неужели ты опять сможешь рискнуть моей беременностью?
— Зоя, я одинаково люблю и тебя с Сашенькой, и идею, но боюсь, что идея подождать не сможет. Упустишь момент — все потеряно. Ты не бойся, я найду себе работу, буду высылать вам деньги.
— Хорошо, Володя, тогда пошли к матушке, — сказала Зоя.
Эльвира Марковна переживала из-за того, что задумал Владимир. В голове до сих пор были и те самое пощечины, и попытка то ли извиниться, то ли оправдать свои действия, и самый запоминающийся диалог:
— Володя, Герхард любил крамолу, покупал книги, интересовался этой тематикой, но семья для него всегда была на первом месте.
— И это даровало ему долгую жизнь? И спокойную жизнь вам?
— Не оскорбляй хотя бы память своего отца! — Эльвира Марковна снова ударила сына по лицу.
— Когда я пойду давать уроки, боюсь, родители учеников полицию позовут — не смогут пройти мимо, захотят узнать, кто меня так избил.
— Матушка, — сказала Зоя. — Владимир Герхардович рассказал мне о своих планах. Это его решение, я не вправе никого удерживать. А еще я не желаю иметь какие-либо дела с человеком, который только что узнал, что ему Бог даровал еще одного ребенка, а он уезжает. Поэтому, матушка, мы с Сашей тоже уезжаем. В родительский дом. Надеюсь, для Михаила Павловича дочь и внучка будут дороже чести фамилии. А если не будут…
Зоя вздохнула и добавила:
— Что бы там ни было, я не сирота. И отказ поддерживать мужа-крамольщика что Михаил Павлович, что Александра Витальевна поймут.
Молодая женщина с последней надеждой посмотрела на Владимира и сказала:
— Мы с Сашей будем без вас скучать.
— И я буду без вас скучать, — честно ответил Владимир.
В мгновение ока поняв, что Владимир не собирается менять свои планы, Зоя разрыдалась и вышла из комнаты. По мнению молодой женщины, больше в этих стенах ей было делать нечего, а видеться с бабушкой внучка могла и живя в другом доме.
