Из Швейцарии с любовью

      Воскресный день Аси и Севастьяна проходил совершенно обыкновенно: завтрак вместе с родителями, прогулка вдвоем. Однако из-за неба, затянутого тучами, отходить слишком далеко от дома было несколько страшно. Молодая пара прогулялась туда-сюда по улице, а потом, едва завидев первые капельки дождя, поспешила вернуться домой.       — Еще простудишься, — сказал Севастьян. — Тебе сейчас надо вдвойне беречься.       Усиленная забота со стороны мужа не раздражала: чуть ли не впервые за всю жизнь Ася была в центре внимания. Асе не стоило стоять на сквозняке, Асе нужно было чуть теплее одеваться, Асе покупались ее любимые яблоки, хотя полукультурки стоили в два раза дешевле, Асе нужно было подкладывать под руку подушку, чтобы не давил подлокотник… И пусть повод был весьма прозаичный: беременность, сроком около пяти месяцев, все это очень радовало будущую мать. Севастьян, не зная, как правильно обращаться с беременной женой, оградил ее практически от всех возможных проблем и несколько раз советовал не начинать заниматься с учениками в этом году вообще.       — Севастьян, — удивленно сказала Ася. — Ты же не хочешь сказать, что Дарья мне вообще не будет помогать с ребенком? В конце концов, ей можно доплачивать за эту работу.       — Ты что, Ася, — изумился Севастьян. — Будет, конечно, помогать, а как иначе?       — Значит, Дарья сможет сидеть с маленьким, когда я буду ходить к ученикам, — ответила Ася. — Не сразу, конечно, не с первых дней, а потом, попозже.       — В твоих уроках вообще нет никакой нужды, моего жалования вполне хватит на жизнь, — сказал Севастьян.       — Ты же не собираешься усадить меня за пяльцы и не выпускать из дома? — рассмеялась Ася.       — Нет, конечно, — ответил Севастьян. — Но о деньгах не думай, нам их хватит обязательно.       А сейчас, сидя на диване и глядя в окно, за которым вовсю барабанил дождь, Ася предложила супругу:       — Раз все так вышло с прогулкой, может быть, почитаем? Аксакова. Например, про рыбу.       — Можем и Аксакова почитать, — ответил Севастьян.       В голове Аси предстала уже знакомая картина: они с Севастьяном сидят на диване, вместе читают одну книгу, что-то обсуждают, разговор уходит немного в сторону, но это никого не огорчает…       — Агнесса! — неожиданная фраза прервала размышления молодой женщины.       Ася будто вернулась в реальность и увидела, что Севастьян закрывает дверь в комнату, берет в руки все те документы, которые она спрятала, как казалось, очень далеко.       — Агнесса, — повторил Севастьян. — Вы хоть понимаете, что это может означать?       «То, что тебе, Асенька…» — подумала молодая женщина, но не закончила фразу даже в мыслях, испытывая неловкость из-за ее нецензурности.       — Вы не понимаете, Агнесса, и вряд ли сможете понять, — сказал Севастьян. — С меня за вот это погоны сорвут. За то, что не уследил и допустил копирование.       Молодой человек показал Асе одну стопку и продолжил:       — За вот это, если что, ответ перед законом будете держать вы, — Севастьян отложил бумаги и показал супруге еще два листа. — А вот за это разжалуют меня. Вычтут полгода из времени службы, отстранят от должности.       Ася взглянула на бумагу и увидела перечень литературы, изъятый у кого-то и переписанный ее рукой. На втором листе были переписаны подпольные кружки, их состав и фамилии участников — все точно так, как и на бумаге, которая была у Севастьяна.       — Агнесса, — сказал Севастьян. — Прошу отнестись к моей карьере с пониманием. Если у вас есть еще что-то, отдайте это мне.       — Все, что было, лежало в одном месте, — с явной тревогой ответила Ася.       — Это — ваше, — сказал Севастьян, отдавая Асе большую часть бумаг из первой стопки. — А это — мое.       Ася дрожащими руками взяла бумаги и положила их возле ножки дивана. Тем временем, Севастьян зажег свечу и сжег над металлическим подносом некоторые листы.       — Севастьян Михайлович, — с некоторым трудом решилась сказать Ася, до сих пор переживая из-за все ситуации. — Пожалуйста, простите меня. У меня даже не было мысли о том, что я могу хоть как-то подпортить вам карьеру. Обещаю вам, этого не повторится.       — Агнесса Викторовна, я понимаю, на мне тоже есть вина: не уследил за документами, — вздохнул Севастьян. — Но я просто не ожидал подобного, не ожидал…       — Севастьян Михайлович, — продолжила Ася. — Я вас очень прошу простить меня. В конце концов… У вас офицерский ремень есть. Я переживу. Только не думайте, что я хотела специально вас подставить.       — Агнесса Викторовна, вы сначала думайте, что предлагаете, а потом говорите, — ответил Севастьян. — И не предлагайте всякую ерунду, не в глухой деревне живем.       — Я не знаю… Дома меня оставьте. Решите уже что-нибудь сами, только не держите на меня зла, я не хотела вам ничего дурного! — уже со слезами сказала Ася.       — Бумаги уберите, откуда я их достал, — ответил Севастьян и вышел из комнаты.       Севастьяна не было не так уж и долго, однако это время показалось Асе вечностью. Молодая женщина убрала бумаги в шкаф и, непрерывно плача, с трудом успокоилась. В своих самых страшных мыслях Ася думала о том, что Севастьян жалуется родителям на такую непутевую жену.       На самом деле Севастьян просто стоял на крыльце, задумавшись о том, как ему поступать дальше. Если бы на месте Аси была Зоя, причем гимназического возраста, причем небеременная, он бы, не раздумывая, взялся за ремень. Однако подобным образом поступить со своей женой Севастьян считал недопустимым. Простить Асю или хотя бы сказать, что он на нее не сердится, Севастьян тоже не мог.       Тем временем, Ася не выдержала и решила пройтись по дому, чтобы понять, где Севастьян. Увидев в одно из окон, что супруг вышел во двор, Ася, не думая ни секунды, набросила на себя платок и выбежала на улицу.       — Севастьян Михайлович, пожалуйста, подумайте хотя бы обо мне, — сказала Ася, приобняв мужа со спины. — Или скажите, что простили, или накажите. Только не оставляйте меня между небом и землей.       Севастьян повернулся лицом к Асе, вспомнил очередную гимназистку, которая устроила истерику в его кабинете и, подумав, сказал:       — Можно подумать, если я сейчас ударю вас по лицу, будто на службе, вам легче будет. Вам-то, может быть, и легче будет, а мне — уж точно тяжелее.       — Да пожалейте, в конце концов, нашего будущего ребенка! — воскликнула Ася. — Ему вряд ли пойдет на пользу то, что мать места себе не находит, не знает, куда податься, хочет на стенку залезть!       Ася разрыдалась чуть ли не в голос.       — Севастьян Михайлович, каждый может ошибиться, никто не безгрешен! — воскликнула молодая женщина. — Но вы проявите, в конце концов, милосердие, не мучьте меня упреками, пусть даже молчаливыми! Я ведь понимаю, что вы сейчас обо мне думаете!       — Пойдемте, Агнесса, — сказал Севастьян.       Молодой человек взял за руку Асю, повел ее вглубь двора за деревья и хозяйственные постройки, сломал первую попавшуюся ветку и раз пять ударил супругу.       — Довольны? Идите! — выругался то ли на Асю, то ли на себя Севастьян.       Ася, мгновенно покраснев от возмущения, что Севастьян вряд ли простил ее, хоть и побил, помчалась в дом. Разрыдавшись в голос, молодая женщина прокляла все на свете.       «Бабушка с детства говорила: ударит муж — не обижайся, прости его, он не желал тебе зла, — думала Ася. — А тут что получается? И побил, и явно дурой считает!»       Решив, что так громко плакать не стоит — ее может кто-нибудь услышать, Ася встала, вытерла слезы и встала к подоконнику. Вскоре в комнату вошел Севастьян.       — Агнесса, пожалуйста, простите меня, — сказал молодой человек. — Я не должен был так поступать.       — Вам не за что просить прощения, — ответила Ася. — Вас спровоцировала я. А вот с меня вину никто не снимал. Разжалование из-за кого-то другого — это не шутки.       — А об этом уже я не хочу говорить, — сказал Севастьян. — И очень прошу вас эту тему больше не затрагивать, будьте уж так любезны.       — Хорошо, — с грустью ответила Ася.