Из Швейцарии с любовью

      Несколько дней Владимир посвятил тому, чтобы написать свою собственную программу и откорректировать уже имеющиеся планы занятий. Молодой человек буквально загорелся идеей просвещать гимназисток. По мнению Владимира, ему в немалой степени повезло: барышни должны были быть куда более благодарными слушателями, нежели молодые люди. Однако на первом же уроке все его надежды разлетелись в пыль.       Тезисы Сен-Симона оказались достаточно сложными для восприятия даже для учениц старших классов. Переведя большую часть слов самостоятельно, Владимир обратился к, как ему казалось, наиболее грамотной ученице:       — Mademoiselle Ersenyeva, à qui Saint-Simon compare-t-il courtisanes et nobles, à qui s'oppose-t-il? [1]       — Maître enseignant, je ne voudrais pas dire des mots obscènes en classe [2], — ответила гимназистка.       — Mademoiselle Ersenyeva, courtisane, est une courtisan, une personne flatteuse [3], — сказал Владимир. — Je ne pense pas que vous soyez familier avec d'autres mots obscènes, bien qu'un peu similaires à ceux-ci. Pour la première fois, je ne rapporterai pas ce qui est arrivé à votre femme de classe [4].       — Je pense que madame Nikoskina ne sera pas ravie d'apprendre quel sujet vous avez décidé de discuter avec nous, monsieur le professeur [5], — резко ответила ученица.       — Restez au tableau pour le reste de la leçon, mademoiselle Ersenyeva. Vous avez oublié à qui vous parlez [6], — сказал Владимир, не ожидающий такого поворота событий.       — Et vous, maître enseignant, avez oublié où vous êtes [7], — к изумлению Владимира, ответила гимназистка. — C'est un gymnase, pas un groupe de criminels. Si vous pensez que mon comportement est inacceptable, veuillez le signaler à madame Nikoskina. Si madame juge nécessaire de me punir, je ne discuterai pas. Mieux vaut aller directement à l'inspectrice [8].       Владимир растерялся. Молодой человек прекрасно понимал, что за достаточно крамольные темы его вряд ли погладит по головке руководство гимназии. Однако оставлять эту ситуацию и выходить из нее проигравшим Владимир тоже не хотел. Молодой человек понимал, что в этой гимназии и этом классе ему еще работать, поэтому нужно или как-то сгладить ситуацию, или и вправду идти к мадам Никоскиной.       Тем временем, большинство класса сидело, мало понимая суть этого диалога. Проскальзывающие знакомые слова, вроде «инспектриса», «мадам», «гимназия», «учитель» подсказывали остальным, что Ерсеньева только что поругалась с учителем, но суть диалога многие понять не могли.       — Mademoiselle Ersenyeva, je vous donne «excellent» pour votre travail dans la leçon, et madame Nikoskina évaluera votre comportement [9], — сказал Владимир и вышел из кабинета.       Едва Владимир переступил порог и закрыл за собой дверь, одноклассницы взволнованным шепотом начали спрашивать свою соученицу:       — Даша, о чем вы с Геллером столько разговаривали?       — Он пытался Сен-Симона с нами обсудить, — ответила Даша. — Я сначала одно слово неправильно поняла, налетела на него, а потом уже отступать было некуда.       — А кто такой Сен-Симон? — спросила Ульяна.       — Француз, — ответила Даша.       — Да надоели они уже со своими французами, — сказала Ульяна. — То Ниночка в прошлом году пыталась с нами обсуждать Лефевра-Дёмье [10] да заставляла учить Бодлера [11], то Геллер решил попробовать пообсуждать. Какие тут обсуждения французов, если я учусь, потому что мать заставила. Вот бы скорее окончить учебу да замуж…       — Вот бы скорее окончить эту учебу да деньги начать зарабатывать, — вступила в разговор Аня. — А то когда тебе хлеб к супу по счету выдают, как-то не очень весело.       — Ты все о еде думаешь, — сказала Лена. — Есть меньше надо, скоро ни в одно платье не залезешь! А я бы лучше хлеб к супу под счет получала, зато нарядов больше имела… Мне мама сказала, что следующее платье раньше Рождества не будет, это слишком дорого будет.       — Вам больше обсудить нечего, кроме как платья и еду? — не смогла остаться в стороне от беседы Наташа. — Давайте еще вспоминать, как брат Женьки нашел на улице кошелек, они с Женькой три недели покупали себе пряники и ели за углом дома, а с вами даже не поделились.       — Потому что там было столько денег, что можно было купить пряники всем нам и еще осталось бы полным-полно! — выругалась Катя. — А так не ели сами и не надо было хвастаться.       — Да где этого Геллера носит, мне прямо интересно, влетит Дашке или нет, — перевела тему Инна. — Или нашей умничке и красавице и это сойдет с рук.       — А что произошло, неужели ты поняла? — спросила Лида.       — Вроде, Дашка сказала Геллеру, что такие темы в школе не обсуждают, он велел ей встать к стенке, а она сказала, что встанет к стенке, только если ей это скажет классная дама, — ответила Инна.       — «Сказала», «сказала», еще десять раз «сказала»! — произнесла Лида. — Вот поэтому тебе трояки по словесности и ставят, потому что выражения для сочинений надо подбирать разнообразнее.       — Иди ты, — буркнула Инна.       О Сен-Симоне в классе не думал никто, Владимир добился только срыва урока и совершенно не достиг своей цели — обсудить с ученицами французского просветителя.       В один прекрасный момент шум стих — в кабинет вошли Владимир и мадам Никоскина.       — Ерсеньева, даже не желаю слушать ваши объяснения, передадите эту записку вашему отцу и скажете ему, чтобы сегодня же зашел в гимназию, — сказала классная дама. — Подобный тон в разговоре с учителем недопустим.       — Oui, madame [12], — ответила Даша и сделала книксен.       Мадам Никоскина вышла из класса, а Владимир, чуть успокоившись, сказал:       — Все, что мы не успели из-за вас сделать на уроке, будете выполнять дома. Домашнее задание напишу на доске.       Больше в отместку за нанесенную обиду, нежели по необходимости, молодой человек задал задание, раза в два больше обычного, после чего сказал:       — Урок окончен. За срыв урока благодарите вашу одноклассницу.       За три минуты до звонка молодой человек вышел из класса. [1] Мадемузаель Ерсеньева, с кем Сен-Симон сравнивает куртизанов и дворян, кого им противопоставляет? [2] Господин учитель, я бы не хотела произносить в классе непристойные слова. [3] Мадемуазель Ерсеньева, куртизан — это придворный, льстивый человек. [4] Я не думал, что вам знакомы другие непристойные слова, пусть и немного похожие на это. На первый раз я не буду сообщать о произошедшем вашей классной даме. [5] Думаю, мадам Никоскина будет не в восторге, узнав, какую тему вы решили с нами обсудить, господин учитель. [6] Встаньте до конца урока к доске, мадемуазель Ерсеньева. Вы забыли, с кем разговариваете. [7] А вы, господин учитель, забыли, где находитесь. [8] Это гимназия, а не преступное сборище. Если вы считаете мое поведение недопустимым, сообщите об этом мадам Никоскиной. Если мадам посчитает необходимым меня наказать, я не буду спорить. А лучше идите сразу к инспектрисе. [9] Мадемуазель Ерсеньева, за работу на уроке ставлю вам «отлично», а ваше поведение будет оценивать мадам Никоскина. [10] Французский поэт. [11] Французский поэт. [12] Да, мадам.