Из Швейцарии с любовью

      Севастьян пришел в себя от неожиданного зрелища и обратился к супруге:       — Да, конечно.       — Завтра днем я перенесу свои вещи обратно, — сказала Ася. — И уже надо готовить место для ребенка.       Севастьян удивленно кивнул. Молодой человек не был против того, что его супруга обратно возвращается в комнату и, по-видимому, планирует жить, как раньше. До сих пор оставалась какая-то злость на то, что супруга так необдуманно поступила и подставила под удар не только свою судьбу, но и его карьеру. С другой стороны, Асю было жаль, но не так, как Зою — как неразумного ребенка, а просто как хорошего человека.       Весь внешний вид Аси намекал на то, что она попыталась нарядиться и прихорошиться. Однако если платок был красивым, пусть и не слишком подходящим по тону к платью, то косметика напоминала Севастьяну случай, как они ходили изымать листовки на импровизированном складе в полулегальном притоне: авторы листовок надеялись на то, что в борделе подпольную литературу никто искать не будет — не тот профиль. Проститутки уровня ниже среднего с любопытством поглядывали на нежданных гостей и многие из них были накрашены примерно так же, как Ася сейчас.       — Можно попросить тебя умыться? — не подумав, ляпнул Севастьян. — Ты мне один случай на службе напомнила.       «Не надо было так говорить», — сразу же пронеслось в голове молодого человека.       Однако что-то изменить уже было невозможно, поэтому Севастьян с осторожностью начал наблюдать за ситуацией. По-видимому, Ася не поняла сравнения и пошла умываться.       Ася и вправду не поняла намека. Подумав о том, что Севастьян привык ее видеть без всякой косметики, а теперь она выглядит чуть иначе, молодая женщина решила выполнить просьбу. В голову пришла версия о том, что кто-то из проходящих по какому-то делу тоже был накрашен, а дома муж захотел переключиться и не думать о службе.       — Могу и платок снять, — сказала вернувшаяся Ася. — А то что-то жарко.       Севастьян немного растеряно посмотрел на супругу. Уже столько времени они провели, будто чужие люди, не говорили ни о чем. Теперь же Ася сама захотела сделать первый шаг. В голове крутился вопрос о самочувствии, однако вместо этого Севастьян спросил супругу:       — А зачем надо было все это делать?       — Будто ты не понимаешь, — ответила Ася. — Ради свержения царской власти.       Молодая женщина помолчала и добавила:       — Однако, как ты сам прекрасно понимаешь, это делается не так, как захотел сделать Владимир. Вообще не так. Орать на каждом углу о том, что царя не надо и искать себе сторонников таким образом — не выход. Конечно, первого не было, но ты сам прекрасно помнишь, как он пытался сторонников искать. Дурак!       Ася помолчала и добавила:       — Как нужно, я все равно не смогу сделать. Как Владимир с Зойкой — не желаю. Поэтому, как бы ни было прискорбно это говорить, но лично моя революционная карьера на этом окончена. Хотела хотя бы в теории написать хорошую программу — ее так испоганили, что до сих пор обидно!       — Зоя тоже здесь была занята? — изумился Севастьян.       — Именно здесь, скорее всего, нет, — ответила Ася. — Я про Швейцарию.       Молодая женщина помолчала, а потом добавила:       — Мои условия все те же, что и до свадьбы. Или понять и забыть и больше никогда этим не попрекать, или не понять, не забыть, но все это без меня.       — Тогда выслушай и мои условия, — подумав, сказал Севастьян. — Согласовывать с мужем свои действия. Я сейчас не о покупке нарядов. Глобальные действия. Покупка «не тех» книг, чтение «не той» литературы. А я скажу, можно ли такое читать или нет. А если можно, то стоит ли такое обсуждать где-то еще.       — Я не Зоя, которая в одной известной книге прочитала похождения Веры Павловны по мужикам, — произнесла Ася.       — И все же, — ответил Севастьян. — Предлагаю доверять друг другу.       — Хорошо, — кивнула Ася.