Из Швейцарии с любовью

      Эльвира Марковна посмотрела на Таню и сказала:       — Садитесь, мадемуазель.       Таня молча села на стул, стоящий неподалеку.       — Мадемуазель Спицына, извольте объясниться. Чем же было вызвано ваше вчерашнее поведение? — снова прозвучал тот же самый вопрос классной дамы.       — Моим дурным воспитанием, — ровно ответила Таня.       — И вам самой не смешно так говорить? — изумилась Эльвира Марковна. — Гимназистка, которая на протяжении трех с лишним лет показывавшая образцовое поведение, говорит, что причиной всего — ее дурное воспитание.       — Мадам, подскажите мне правильный ответ на этот вопрос, я его повторю и пойду на уроки, — ответила Таня.       — От того, что вы пропустите еще один учебный день, ничего не изменится, — сказала Эльвира Марковна. — Что произошло вчера? Давайте, для начала, вы ответите о своем нежелании что-то делать с тканью.       — Я не вижу смысла что-то делать, если совсем скоро меня выдадут замуж, — ответила Таня. — Зачем шить, зачем учиться? Да и вы только что сказали, что нет ничего страшного в том, что я пропущу уже второй учебный день.       Изумившись тому, как были восприняты ее слова, Эльвира Марковна сказала:       — Вам уже кто-то говорил о скором замужестве? До окончания гимназии еще три года. Или вы не планируете доучиваться? Пятнадцать лет — не лучшее время, чтобы создавать семью. К чему торопиться?       — Мадам, это очевидно, — ответила Таня. — Мой отец в ближайшие месяцы создает семью, я буду отправлена замуж.       — Константин Алексеевич вам уже озвучивал это? — спросила Эльвира Марковна.       — Нет, — сказала Таня. — Но все к тому и идет.       — И вы не спрашивали Константина Алексеевича о том, когда выйдете замуж, — утвердительно произнесла Эльвира Марковна.       — Папа говорил, что я выйду замуж через годик после окончания гимназии, — сказала Таня. — Сперва меня будут знакомить с разными достойными молодыми людьми, потом нужно какое-то время, чтобы немного узнать друг о друге, а потом, к лету, уже и венчаться можно.       — И что же изменилось? — спросила Эльвира Марковна. — Почему же вы считаете, что вас будут выдавать замуж сейчас, а не через годик после окончания гимназии?       — Я просто так думаю, — ответила Таня.       — Мадемуазель, вы всегда можете спросить у Константина Алексеевича, когда вас будут выдавать замуж, но что-то мне подсказывает, что его решение вряд ли изменится — какой смысл? Замужество вскоре после окончания учебы — самый логичный выход, так поступают многие. Да и церковь не одобряет слишком ранние браки. Для венчания в вашем возрасте нужно получать специальное разрешение, это вряд ли кому-то нужно. К чему спешить? — произнесла Эльвира Марковна.       — Получить разрешение на раннее венчание не так уж и трудно, — сказала Таня. — Это, можно сказать, формальность.       — Мадемуазель Спицына, я настоятельно советую вам узнать у Константина Алексеевича, действительно ли вас собираются выдавать замуж так рано, и только потом делать выводы, — ответила Эльвира Марковна. — В любом случае, ведите себя пристойно. Вы, в конце концов, дочь офицера, из приличной семьи! Не будем ворошить прошлое, но летающие ножницы, ткань и тетради — это недопустимо.       — Да, мадам, — вздохнула Таня.       — Дневник достаньте, — сказала Эльвира Марковна.       Чуть дрожащими руками Таня достала дневник и протянула его классной даме.       «А вот теперь побьет, — подумала девушка. — Да пусть, скорее бы отпустила!»       Совершенно равнодушно Таня наблюдала за тем, как в ее дневнике появляется ноль и замечание, все так же дрожащими руками убрала дневник обратно и услышала фразу классной дамы:       — Возвращайтесь на урок. Учителю скажете, что были у меня.       — Да, мадам, — прошептала Таня и вышла в коридор.       Идти на урок и, уж тем более, появляться там посреди занятия, не было никакого желания. Таня отошла в укромный, как ей казалось, уголок и расплакалась.       — А если папа и вправду не будет выдавать меня замуж, если мне и вправду учиться еще три года, то это уже не учеба, — шептала девушка, вытирая слезы носовым платком. — И если он жениться будет не сейчас, а летом, это тоже не учеба… Зная уже две моих ошибки: с Библией и с ножницами, мадам мне будет ставить одни тройки по поведению. Да, никто об этом не узнает, но папа-то увидит. Будет сердиться. Скажет, что одна тройка — это жизнь, а десять троек — это безрассудство. Да лучше уж замуж! Быть хозяйкой нового дома, а муж мне будет дарить платья и выводить в свет.       Проплакавшись, вытерев слезы и умывшись, решив сегодня же вечером спросить отца, когда ее будут выдавать замуж и посидев в уборной до конца урока, Таня дождалась звонка и вернулась в класс.       — Тебя Эльвирка столько времени мучила или к Завьяловой водила? — спросила девушку одноклассница.       — Не водила, — ответила Таня.       — Отлупила? — сочувственно спросила Лиза.       — Нет, просто всю душу вынула и ноль за поведение поставила, — сказала Таня.       — Везучая, — ответила девушка. — Вот что значит быть примерной ученицей, даже за летающие ножницы ничего не было.       — Будь и ты ей, кто запрещает? — спросила Таня.       — Захочу и стану, — мечтательно произнесла Лиза.