Из Швейцарии с любовью

      Ночь прошла без сна. До самого утра, забыв о том, что ей, в отличие от Зои, нужно будет идти в гимназию, Эльвира Марковна расспрашивала невестку обо всем, что произошло совсем недавно.       — Зоя, куда вы собирались? — спросила Эльвира Марковна. — Зачем?       — Мне Володя ничего не говорил, — честно ответила Зоя. — Просто спросил, готова ли я сделать народ счастливым, я ответила, что готова. Мы пошли. А уже потом, когда прошли пару кварталов, я решила все-таки обо всем расспросить Володю.       Зоя задумалась. Молодая женщина не могла выбрать, говорить чистейшую правду свекрови или немного приврать.       «Нет, Геллер вправе знать все, что было на самом деле», — подумала Зоя.       Перед глазами пронеслись сцены, которые произошли совсем недавно они с Владимиром выходят из дома, стараясь не шуметь, проходят пару кварталов…       — Володя, так куда мы идем? — спросила Зоя, чуть кутаясь в платок.       — Сначала к одному человеку, сделаем мне поддельный паспорт и впишем тебя в него, — ответил Владимир. — Потом поедем в столицу.       — Поддельный паспорт? — изумилась Зоя. — А зачем? Кому он нужен? Да еще и для меня тоже…       — Для нелегального положения, — ответил Владимир. — Мы же как будто будем на нелегальном положении. Пока что, временно.       — Володя… — задумчиво сказала Зоя. — Знаешь… Мне тут Севастьянка когда-то давно про такое рассказывал, в самом конце таких людей обычно отправляют на каторгу. И мы и себе сделаем хуже, и людям не поможем.       Молодая женщина помолчала и спросила:       — А какой у тебя план, Володя?       — Мы собираем бомбу, но это уже в столице, — ответил Владимир. — Отсюда везти ее странно и страшно. Потом бомбу нужно метнуть в царя. В столице попробуем встретиться и договориться с другими людьми, которые нам помогут. Потом царской власти не будет и мы будем жить долго и счастливо.       — Подожди… — задумчиво сказала Зоя. — Бомбу метать? Чтобы люди умерли? Володя, да ты что! Нельзя же так! Это странно, грешно, глупо, неразумно!       — Не люди, а только царь, — ответил Владимир. — Один человек. Это немного.       — Володя! — разрыдалась Зоя. — Володечка! Пожалуйста, прошу тебя, умоляю! Вернемся домой, к матушке! Она даже если что-то услышала, повозмущается и перестанет. Володенька, миленький, да пожалей же ты себя, в конце концов! Помнишь, ты газету тогда читал, в восемьдесят первом году… Говорил, что мог шестым стать! Не надо, Володенька, не надо, мой миленький…       — Зоя, нет, мне надо ехать, — сказал Владимир. — Надо. Нужно двигаться к своей цели, без этого никуда. А то, получается, я просто взял и испортил свою жизнь еще в Швейцарии. Ну был бы полудворником, через пару лет мне бы что-нибудь доверили, лет через десять настоящим дипломатом бы стал. Как говорится, приемы, балы — все, к чему тебя родители готовили.       — Так ты же ее сейчас себе портишь, — ответила Зоя. — Вдовой меня сделаешь, деток без отца оставишь!       — Значит, судьба такая, — чуть грустно произнес Владимир. — Значит, нет другого выхода.       — Володя, милый мой, прости меня, но я пойду домой, — сказала Зоя. — Другого выхода нет.       — Хоть бы его первый же городовой в столице остановил да за нарушение режима обратно бы отправил, — вздохнула Зоя, пересказав все свекрови. — Хоть бы Володя протянул ему свой настоящий паспорт. Да даже если бы его под арест отправили, я же в этом совсем ничего не понимаю, посидел бы да домой вернулся! Или какой арест, Володя же не ссыльный!       — Хоть одна за ум взялась, — ответила Эльвира Марковна.       До рассвета еще было далеко, но часы настойчиво намекали на то, что уже ложиться спать поздно и совсем скоро нужно идти в гимназию.       — Хорошо тебе, Зоя, — искренне сказала Эльвира Марковна. — Сейчас поспишь, отдохнешь, а мне такой роскоши не положено.       — Сашенька с Сонечкой не дадут поспать, — ответила Зоя. — Только после завтрака получится, не раньше.       Тем временем, Эльвира Марковна неторопливо собралась и решила выйти чуть раньше. Женщина планировала хоть немного отдохнуть и подремать в гимназии, опустив голову на стол. Идя привычной дорогой, уже через три дома Эльвира Марковна заметила некоторое скопление людей в штатском и городовых.       — Мадам, — сказал городовой. — Вам стоит пройти другой дорогой. Будут арестовывать опасных преступников, может быть стрельба, в вас могут попасть.       — Хорошо, — ответила Эльвира Марковна и развернулась.       Однако слова городового и исчезновение Владимира вдруг выстроились в голове женщины в единый ряд и она оторопела.       «Володя? Опасные преступники? Да что вы, в конце концов, затеяли-то?»       Об увольнении из гимназии, из-за которого она переживала несколькими часами ранее, не осталось ни единой мысли.       «Стрельба? Да что там творится-то?» — пронеслось в голове Эльвиры Марковны.       — А что там произошло? — невольно вылетело у женщины.       — Опасных преступников задерживают, больше говорить не вправе, — ответил городовой. — Идите, мадам, вам не стоит здесь оставаться.       «Надо было Зойке сказать, чтобы молчала обо всем, что было ночью, никому ничего не говорила, — подумала женщина. — Может, ума хватит не говорить?»       — Не надо ко мне подходить и никто тогда не пострадает, — раздался издалека слишком знакомый голос.       — Володя! — не выдержав, крикнула Эльвира Марковна. — Володенька! Не натвори глупостей! Если тебя просят выйти, просто возьми и спокойно выйди на улицу!       — Вы его знаете? — спросил Эльвиру Марковну человек в штатском.       — Знаю, — упавшим голосом ответила женщина.