Из Швейцарии с любовью

      Врач пришел быстро. Пощупав пульс, осмотрев и внимательно выслушав пациентку, мужчина сказал:       — Отлежаться вам пару деньков надо и все будет хорошо. Вот капли — их пропьете с неделю. И постарайтесь не волноваться.       — Да как тут не будешь волноваться, когда с сыном такое… — вздохнула Эльвира Марковна.       — И все же, постарайтесь, — ответил врач.       Мужчина вышел из комнаты и, взяв деньги у Зои, спросил:       — А с сыном что случилось?       — В поле зрения жандармерии попал, — честно ответила Зоя.       — Не переживайте, все наладится, — с каким-то явно выраженным сочувствием сказал врач.       Зоя ничего не ответила. После ухода врача Эльвира Марковна позвала к себе невестку и сказала:       — Зоенька, пожалуйста, сходи к Елене Игнатьевне и скажи, что я больна и завтра не смогу прийти на работу. Если все будет хорошо, приду послезавтра.       — Матушка, что с вами? — обеспокоенно спросила Зоя.       — Все хорошо, просто переволновалась и в голове как-то шумно, — ответила Эльвира Марковна. — Шутка ли, две ночи почти что не спала. Не переживай, Зоя, через пару деньков все будет хорошо.       Зоя быстро собралась и пошла в гимназию, а Эльвира Марковна расплакалась:       «Нельзя раскисать, когда на руках не просто непристроенное наивное дитя, как говорил Володя, но еще и две малютки… Нужно как-то жить дальше, вот только как?»       Тем временем, Зоя подошла к гимназии. Заходить внутрь было как-то боязно, идти к инспектрисе — тем более. В памяти были слишком свежи годы учебы, однако молодая женщина, собравшись с духом, пошла в нужный кабинет.       — Елена Игнатьевна, — сказала Зоя. — Матушка просила передать, что она больна и врач настойчиво убеждал ее хотя бы завтра отлежаться дома.       — Что произошло? — обеспокоенно спросила инспектриса, подавив желание добавить. — «Неужели морфием отравилась?»       — Настолько сильная головная боль, что последнее терпение пропало, — ответила Зоя. — Сердце, слава Богу, не болело.       — Передайте Эльвире Марковне, чтобы она не переживала и отлеживалась дома столько, сколько нужно, — сказала Елена Игнатьевна.       — Хорошо, — ответила молодая женщина и вернулась домой.       Отлежавшись дома и более-менее придя в себя, Эльвира Марковна через день вернулась на службу.       — Как самочувствие, Эльвира Марковна? — спросила женщину инспектриса.       — Все хорошо, — ответила классная дама. — Уже вчера было значительно легче.       — И все же, Эльвира Марковна, голубушка, надо как-то жить дальше, — сказала Елена Игнатьевна. — Да лучше пойдите в класс и отругайте гимназисток. Вчера они без вас как-то слишком вольно вели, учителя жаловались.       — Схожу обязательно, — вздохнула женщина. Подумав, Эльвира Марковна добавила. — И все равно, Елена Игнатьевна, здесь мне уже не работать. После того, как суд вынесет приговор. Так что, может быть, зря все это было, все эти просьбы попечительского совета. Будут косо смотреть, говорить, что сына не воспитала, а к другим лезет…       — Эльвира Марковна, вы не накручивайте себя, а лучше классом займитесь, полегчает, — сказала Елена Игнатьевна. — Сегодня без ничего пришли или в сумочке что-нибудь прячете?       — Без ничего, — вздохнула женщина. — Надо пытаться жить дальше, я за три юные жизни ответственна…