Из Швейцарии с любовью

      Суд прошел за несколько дней. Эльвира Марковна не раз ходила в здание суда, просила о свидании с сыном, но каждый раз ей было в этом отказано. Наконец, в конце декабря женщина принесла домой копию приговора и выписку из метрической книги.       — Можешь ознакомиться, — дрожащими губами прошептала женщина, положила документы на стол и пошла к себе.       Зоя прекрасно понимала, что свекровь сейчас будет плакать. Хотелось подойти и утешить, с другой стороны, Зоя не хотела лезть к человеку, когда ему слишком плохо. Решив, что она попробует утешить ее чуть позже, молодая женщина взяла выписку из метрики.       «29 декабря 1883 года… Лишенный всех прав состояния Геллер Владимир Герхардович… 24 года… Казнен по приговору суда», — прочитала Зоя.       Брать приговор в руки не хотелось, однако совершенно невольно молодая женщина там увидела строку «к смертной казни» и расплакалась.       — Матушка! — воскликнула Зоя и отложила бумаги. — Милая матушка! Вот если бы я могла, я бы отомстила за Володю. Но я не смогу этого, не смогу! Поэтому мне ничего не остается, кроме как сидеть дома и правильно воспитывать детей…       — Вот именно, Зоя, правильно воспитывать детей, — прошептала Эльвира Марковна. — Правильно, а не как мы с Герхардом…       Не зная, что ответить, Зоя промолчала.       — Зоенька, деточка, — сказала Эльвира Марковна. — У тебя вся жизнь впереди, тебе всего лишь девятнадцать лет. Сходи к Михаилу Павловичу, покайся в своей ошибке пятилетней давности, попроси поучаствовать в своей судьбе. Сейчас не хочется — сходи через неделю, месяц, два… Но сходи, Зоя. Тебе ничего не остается, кроме как как-то жить дальше.       — Матушка, пожалуйста, не выгоняйте меня отсюда, — со слезами ответила Зоя. — На что вы меня обрекаете-то? И зачем? Не надо, матушка, не надо… Пожалейте меня, в конце концов!       Эльвира Марковна обняла Зою и прошептала:       — Тебе не надо на всю жизнь оставаться вдовой цареубийцы, не стоит… Подумай о себе, о детках. Их надо устраивать. А с хорошим человеком рядом это будет делать проще. В глазах общественности лучше быть женой какого-нибудь полковника, пусть и жить с ним в разных комнатах, зато ни в чем не нуждаться, чем безуспешно искать себе учеников, чтобы ни ты, ни детки не голодали…       — Матушка! — расплакалась Зоя. — Не говорите так, прошу вас! Какой полковник, какие разные комнаты? Зачем? Я заработаю себе на жизнь, обязательно заработаю!       — Не спеши, Зоя, просто подумай обо всем, — ответила Эльвира Марковна.       Для Владимира суд прошел на удивление быстро. Молодой человек настраивался на длинный процесс, яркие речи и заключительный агитационный аккорд, однако его предположения не оправдались. Сидя в камере и зная, что приговор уже вынесен, Владимир невольно пустился в размышления о прошлом.       Молодой человек перебирал в уме всю свою жизнь и пытался понять, совершил ли он где-нибудь ошибку или все было сделано максимально правильно. Однако чем дольше думал Владимир, тем больше он понимал, что ошибки если сделаны, то какие-то мелкие.       «Не стоило поить Зою наливкой перед тем, как ей надо было идти домой, — думал Владимир. — Не стоило менять у Семки два огрызка карандаша на целый».       В более глобальных вещах Владимир считал себя полностью правым. Некоторые сомнения одолевали молодого человека на тему, надо ли было сперва так грубо говорить с тюремным фельдшером в Орловском централе, но, подумав, Владимир пришел к выводу, что его позицию тоже можно было понять, хоть она и не была идеальна. Что касается последнего случая, Владимир жалел только об одном: что напал на провокатора, а не помощника.       «Хоть Зое удалось сберечь себя, — подумал Владимир. — Вовремя почувствовала что-то не то».       По разговорам в коридоре было понятно, что вешать его будут послезавтра.       «Не будут тянуть, — подумал молодой человек. — Видать, перед Рождеством заниматься такими низменными делами не хотят».       Владимиру безумно хотелось увидеть еще хоть разок мать, жену и детей, но молодой человек прекрасно осознавал, что это невозможно.       «Слишком рано все окончено, слишком рано», — подумал Владимир.