Четко и по-военному
29 марта 2021 г., 10:22
В ближайшие дни все было так же тоскливо: Эльвира Марковна чуть свет уходила в гимназию, желая хотя бы там отвлечься от того тяжелого чувства, которое преследовало ее дома, а Зоя пыталась погрузиться в повседневные хлопоты и занятия с детьми, чтобы хоть как-то занять себя. К огромному удивлению Эльвиры Марковны, от невестки в качестве учительницы никто не отказался, что женщина объясняла не слишком широкой оглаской произошедшего и заведомым более либеральным взглядом родителей учеников — по мнению Эльвиры Марковны, желание ходить к учительнице, у которой во время урока рядом находится двое детей, заведомо характеризовало учеников и, особенно, их родителей, как представителей более либеральных веяний.
В один из дней в обеденное время в дверь дома Зои раздался стук.
— Кто пришел? — спросила молодая женщина.
— Севастьян, — раздалось в ответ.
— Проходи, Севастьянка, — вздохнула Зоя.
— Соболезную, Зоя, — начал Севастьян. — Накорми брата обедом, чтобы мне не идти в кухмистерскую, и мы с тобой о чем-то поговорим. Тебе зайчик, кстати, денег передавал.
— Спасибо зайчику, пусть положит на тумбочку, — снова вздохнула Зоя. — И какими же ты судьбами, Севастьянка?
— Зоя… — осторожно начал Севастьян, подбирая слова. — Я, если честно, даже не знаю, как лучше сказать. Потому что, как ты прекрасно знаешь, сплетни — это не информация.
— Я слушаю тебя, Севастьянка, — ответила Зоя.
— Два дня назад был очень большой скандал, — продолжил молодой человек. — Даже до нас, птиц не того полета, дошло. Пришла люди уровнем повыше, начали проверять документы. Никто особо ничего не говорит, все списывают на плановую проверку, но плановые проверки, Зойка, проходят без скандалов. А тут, как выяснилось, кто-то уровнем повыше слишком ошибся с документами, вот и решили всех проверить.
— Проверки — это всегда плохо, Геллер рассказывала, — ответила Зоя. — Сочувствую тебе, Севастьянка.
— Зоя… — еще более осторожно начал Севастьян. — Из недавних событий, из-за которых могли проверки устроить, был… Процесс с Владимиром. Варнецкий в документах не ошибается. Значит… После что-то произошло.
— Севастьян, — сказала Зоя. — Вот от тебя такое «ни рыба ни мясо» тяжело слушать. Можно четко и по-военному сказать в двух словах?
— Четко и по-военному говорить нечего, — ответил Севастьян. — Четко и по-военному осужденный Геллер Владимир Герхардович, лишенный всех прав состояния, был повешен 29 декабря 1883 года.
— Это я и без тебя знаю, — дрожащими губами прошептала Зоя. — Хорошо, давай нечетко и не по-военному.
— Что-то произошло потом, — начал Севастьян. — Просто, Зойка, знаешь же, как делают? Ты-то не знаешь, тебе это знать не положено. В общем, Зойка, если речь идет о всяких Владимирах, а не государственных преступниках уровнем повыше, берут уголовника, осужденного к высшей мере, и говорят ему: «Не желаешь ли ты, уголовник, вешать политических в обмен на жизнь и полусвободу?». Со сроками мухлюют, это если о будущих каторжниках речь идет. Сразу на поселение могут отправить. Потому что всякие Иваны Фроловы [1] только в Петербурге есть. И потому что Владимир твой — не Дубровин [2], сам бы надевать на себя петлю не посчитает возможным. Ну и, конечно, прости меня, Зойка, но сравнивать твоего Владимира и Дубровина — это оскорблять последнего. Что Дубровин организовал и что Геллер.
— Можно попроще? — спросила Зоя. — Мне настолько тяжело думать и кого-то слушать, что, кажется, голова сейчас лопнет.
— А попроще, Зойка, наверное, нашли двадцать девятого числа какого-то уголовника, пообещали ему бутылку водки и снижение срока заключения, а он так и не сумел Владимира повесить, — ответил Севастьян.
— И что теперь? — произнесла Зоя.
— Ждать надо, — сказал Севастьян. — Я постараюсь что-то узнать.
Эльвира Марковна возвращалась домой и никак не могла успокоиться. Казалось, все складывалось не в ее пользу: на следующий день после инцидента с «не обсуждением, а осуждением цареубийства» Татьяна подошла к ней и попросила прощения, а сегодня все началось сначала.
Урок рукоделия шел своим чередом. На делающую вид, что шьет с черепашьей скоростью Татьяну Эльвира Марковна не обращала никакого внимания: гимназистка занята делом, пытается шить, а то, что оценка за урок будет крайне невысокой — не ее дело. Однако ближе к середине урока Татьяна положила на стол едва начатую работу с двумя стежками и начала смотреть по сторонам.
— Мадемуазель Спицына, у вас какие-то затруднения? — спросила Эльвира Марковна ученицу.
— Нет, мадам, — ответила Татьяна, не вставая с места. — Просто не хочу ничего делать.
— Если вы забыли, когда вы отвечаете классной даме, нужно вставать, — сказала Эльвира Марковна. — Встаньте, мадемуазель Спицына.
— Много чести для матери неудавшегося цареубийцы, — неожиданно сказала Татьяна.
Эльвиру Марковну затрясло. Взявшись рукой за край стола, чтобы как-то удержать себя в руках, женщина отчетливо произнесла:
— Сейчас же встаньте.
— Танька, вставай, этот балаган против тебя и обернется, — шепнула девушке соседка по парте и чуть толкнула ее в бок.
Татьяна нехотя встала, всем своим видом показывая, что ей меньше всего хочется делать это.
— А теперь ответьте на мой вопрос: по какой причине вы не встали сразу же, — сказала Эльвира Марковна.
— Скажи, что ногу подвернула и растерялась, — прошептала соседка по парте.
— Потому что много чести для матери несостоявшегося цареубийцы, — ответила Татьяна.
Потеряв последний контроль над собой, женщина подошла к Татьяне и изо всех сил ударила ее по лицу. Резкая боль в руке заставила Эльвиру Марковну прийти в себя и женщина увидела, что Татьяна чуть покачнулась, потом вернулась в ровное положение, а потом на лице девушки четко отпечатался красный след от руки. Сперва растерявшись, а потом попытавшись взять себя в руки, Эльвира Марковна сказала:
— Продолжайте выполнять задание.
Проводив взглядом вышедшую из класса Эльвиру Марковну, Нина сказала:
— За Завьяловой пошла.
— Она не вправе была так поступать, — шокированно ответила Татьяна. — Это… Это невозможно, за такое на дуэль вызывали! Это даже не линейкой по рукам отхлестать!
— Завьяловой все это расскажешь, — произнесла Нина. — Говорила же тебе: скажи, что ногу подвернула. Что этот балаган против тебя и обернется! Что здесь, что дома.
— Папа против рукоприкладства, — сказала Татьяна.
— Я не говорила, что дома добавят, а просто сказала, что против тебя все обернется, — ответила Нина. — Посчитает Завьялова нужным и все, исключат тебя.
— Зато Эльвиру больше не увижу, — ответила Татьяна.
Эльвира Марковна взволнованно влетела в кабинет инспектрисы.
— Елена Игнатьевна, — сказала женщина. — Надо будет — я прошение потом напишу. Но потом, не сейчас. Сейчас я прошу вас помочь мне поставить на место Спицыну.
Выслушав рассказ классной дамы, Елена Игнатьевна ответила:
— Хорошо, пойдемте. Не нужно никаких прошений, все забудется.
Елена Игнатьевна вошла в класс. Взглянув на вставших девушек и увидев Татьяну с уже проглядывающим синяком, женщина сказала:
— Мадемуазель Спицына, если вы считаете, что вправе кого-то оскорблять, то глубоко заблуждаетесь. Я исключаю вас из гимназии на три дня. Собирайте вещи и можете быть свободны.
Татьяна молча собрала вещи и вышла из класса. Остаток урока прошел в молчании. На перемене, найдя классную даму, Елена Игнатьевна сказала:
— Эльвира Марковна, только прошу вас: больше не повторяйте эту ошибку. Вас понять могу, но, как бы то ни было, неправильно получилось.
Когда Эльвира Марковна вернулась домой, Севастьян уже ушел. Зоя, которая так и не смогла понять цель визита брата, ни слова не сказала свекрови. Видя, что женщина слишком расстроена, Зоя так и не решилась начать разговор о чем-нибудь и просто поставила на стол уже подогретую еду.
[1] Петербургский палач.
[2] Владимир Дубровин, русский революционер-народник, подпоручик русской армии.
