Приглашение
29 марта 2021 г., 12:59
Татьяна вернулась домой чуть позже обычного — полчаса, если не больше, девушка проплакала в сквере, неподалеку от дома. Девушка понимала, что дома встретит отца, поэтому пыталась продумать план разговора заранее, но он никак не составлялся.
— Папа, — сказала Таня, увидев Константина Алексеевича уже дома. Растерявшись, девушка добавила. — Я больше в гимназию не пойду.
Услышав такое заявление и увидев немаленький синяк на лице дочери, сперва Константин Алексеевич подумал о возможной драке между ученицами.
— Что именно произошло? — спросил мужчина.
— Я невежливо ответила мадам и она меня ударила, — ответила Татьяна. — Папа, я боюсь идти в гимназию снова.
— Таня, расскажи подробно, что именно произошло, — сказал Константин Алексеевич не поверив своим ушам.
Вздохнув, Татьяна начала рассказ. Все больше изумляясь от каждого последующего слова дочери, под конец повествования мужчина произнес:
— Татьяна. Иди к себе в комнату, не разрешаю выходить оттуда до ужина. Попробуй подумать о том, в чем именно ты была неправа.
Глядя на недовольное лицо отца, Татьяна так и не решилась спорить, хотя ей это очень хотелось. Девушка прошла к себе, закрыла дверь, села за стол и задумалась.
Татьяна пыталась понять, зачем именно она сказала про мать цареубийцы, но никакой более-менее внятной версии в голове не было. Все было сказано будто не ею.
«Шить — да, не хотела, — думала Татьяна. — Делала вид, что шью, чтобы тройку получить. Потому что совсем плохие оценки по рукоделию иметь как-то позорно, что ли. Будут думать, что я совсем ничего не умею. Надо было сразу встать… Но ведь задумалась же, а потом как-то само вырвалось… А потом… Потом не идти же на попятную было? Думала, посижу час или два после уроков, а не так все окончилось… На лице синяк, Эльвиру видеть страшно, папа без обеда оставил, надо будет потом попросить кухарку погреть мне что-нибудь… Вечером заставит идти к Эльвире извиняться, а я ее видеть не хочу, смотреть на нее боюсь… Не хочу больше идти в гимназию!»
Дождавшись того, что Константин Алексеевич уйдет и выждав минут двадцать для верности, Татьяна открыла дверь комнаты и обратилась к проходящей мимо кухарке:
— Марьюшка, принеси мне, пожалуйста, супчику и еще чего-нибудь. А то папенька не велели выходить из комнаты.
— Одну минуту-с, — ответила кухарка.
Вечером все было так, как предсказывала Татьяна: Константин Алексеевич несколько раз повторил о том, что в голову воспитанных людей не может даже прийти подобная идея, не говоря уже о ее исполнении, а потом, не обращая внимания на слова дочери, что ей страшно смотреть в глаза этому человеку, сказал, чтобы завтра с утра Татьяна шла в гимназию извиняться за свое поведение.
Не смея перечить отцу, Татьяна на следующий день пошла извиняться. Каждый шаг давался девушке с огромным трудом, а мысль о том, что все видят ее синяк, несмотря на то, что она попыталась закрыть его шалью-паутинкой, не давала покоя.
Переступая через себя, стараясь не обращать внимания на подходящую к горлу дурноту, Татьяна вошла в гимназию. Девушка не стала раздеваться, чтобы не снимать шаль, и пошла в кабинет классной дамы.
— Мадам, прошу прощения за свое поведение, — произнесла Татьяна.
— Вас не должно было быть сегодня в этих стенах, — ответила Эльвира Марковна.
— Мадам, Константин Алексеевич велел мне извиниться именно сегодня, а не через три дня, — сказала Татьяна.
— Вы выполнили волю отца, а теперь ступайте, — произнесла женщина.
С облегчением выдохнув, Татьяна чуть ли не побежала к выходу и помчалась домой. Впереди было целых три дня, за которые, как надеялась девушка, синяк должен был сойти.
Константин Алексеевич пришел в гимназию получасом позже Татьяны.
— Эльвира Марковна, — начал мужчина. — Прошу прощения за поведение Татьяны. Я постарался объяснить ей, в чем именно она была неправа, барышня была наказана.
— Посмотрим, насколько вам это удалось, — ответила Эльвира Марковна.
— Эльвира Марковна, — продолжил мужчина. — Если позволите, я немного отойду в сторону от темы. Десятого января будет прием по поводу Рождества. Вот приглашение вам и Зое Михайловне. Почту за честь, если вы осчастливите меня этим визитом.
— Не в моем положении и состоянии по приемам расхаживать, — произнесла Эльвира Марковна.
— Прошу вас, подумайте и примите верное решение, — сказал Константин Алексеевич. — Честь имею.
Когда мужчина вышел из кабинета, Эльвира Марковна бросила взгляд на приглашение. Первой мыслью было разорвать этот кусок бумаги на мелкие клочки. Однако чем больше женщина вглядывалась в него, тем больше вспоминала Герхарда Артуровича, прежнюю жизнь, тихое семейное счастье. Закрыв приглашения листом бумаги, Эльвира Марковна отошла к окну, тяжело вздохнула и прошептала:
— Герхард, прости меня…
