Из Швейцарии с любовью

      Дорога оказалась чуть более долгой, нежели предполагала Эльвира Марковна. Несмотря на то, что экипаж ехал с обыкновенной скоростью, женщине казалось, будто лошадь ползет еле-еле. Все больше и больше набегавшие мысли о сыне пугали и Эльвира Марковна надеялась, что хотя бы часть из них не оправдается.       «Пусть даже Володя не вспомнит, кто я такая, но, может быть, хотя бы узнает, — думала женщина. — Решит, что видел меня когда-то… Может, через месяц, два, три он меня вспомнит! Или пусть бы Зою вспомнил, да хоть кого-то!»       Экипаж остановился и Эльвира Марковна, тяжело вздохнув, вышла. Какие-то коридоры, повороты, переходы, люди — все это пронеслось мимо женщины.       Наконец, медицинская сестра подвела Эльвиру Марковну к двери и сказала:       — Нам сюда.       Женщина толкнула дверь и вошла в помещение. По-видимому, это была не палата. На топчане сидел Владимир, неподалеку находился врач.       — Володенька! — не обращая внимания на невольно выступившие слезы, воскликнула Эльвира Марковна.       — Здравствуйте, матушка, — чуть грустно ответил Владимир.       «Узнал! — обрадовалась женщина. — Узнал!»       Эльвира Марковна бегло оглядела сына: Владимир был одет, по-видимому, в то же самый костюм, в котором некоторое время назад покинул дом, на лице сына не было ни единого намека на радость от встречи. Женщина бросилась обнимать сына, однако Владимир практически сразу сказал:       — Матушка, пожалуйста, не надо. Как в саване, только еще теснее.       Испугавшись от таких слов, Эльвира Марковна спешно отпустила сына.       — Вы уж простите, что так вышло, — начал Владимир. Молодой человек хотел, было, добавить «Что не смог убить царя», но вовремя спохватился и решил, что подобные высказывания лучше отложить до выписки.       — Володя, не надо о прошлом, не надо, — спешно сказала Эльвира Марковна.       Получив на руки бумаги и рекомендации для дальнейшего лечения, женщина с сыном вышла на улицу.       — Матушка, давайте на извозчике поедем, — сказал Владимир. — Голова болит — пешком не хочу идти. Вы не переживайте, я заработаю на все. Еще неделька и можно будет заниматься переводами. Учеников искать пока что не буду, если вы не против.       — Конечно, Володя, — взволнованно сказала Эльвира Марковна.       Женщина была бескрайне счастлива: сын не просто жив, но еще и, как казалось на первый взгляд, здоров или относительно здоров.       «Все постепенно наладится, — подумала Эльвира Марковна. — Это лучший рождественский подарок из возможных!»       Зоя сидела дома и услышала стук в дверь. Не спрашивая, кто там и прекрасно понимая, кто именно пришел, молодая женщина бросилась открывать дверь.       — Володенька! — воскликнула Зоя и бросилась обнимать мужа.       — Зоя… — сказал Владимир. — Пожалуйста, не надо. Не надо…       — Ты на меня обиделся за то, что я домой тогда ушла? — изумилась Зоя.       — Нет, Зоя, просто тяжело вспоминать… — вздохнул Владимир.       Молодой человек разделся, расстегнул ворот рубашки и Эльвира Марковна увидела слабовыраженный след на шее сына.       «Пройдет, — подумала женщина и чуть отвернулась. — Сойдет со временем».       Владимир с интересом пришел к детям, обнял Сашеньку, взял на руки Сонечку, а потом положил дочь на место. После тихого счастливого ужина в семейном кругу уже перед сном Владимир, оставшись наедине с супругой, сказал ей:       — Зойка. Зоенька… Я… Однажды вечером… Сидел, вспоминал тебя, вспоминал всю свою жизнь… Много думал… Если тебе будет интересно, спросишь у Севастьяна, каким вечером это было, он догадается и ответит на этот вопрос… В общем, Зоенька, мое любимое родное наивное дитя… Я понял… Понял… Все понял! Мне станет немного легче, голова перестанет болеть — врач сказал, через недельку-две должно пройти, я поеду завершать все свои дела. А вот одну свою ошибку, наверное, одну-единственную в жизни, я повторять не буду. Тебя с собой звать не буду, не стоит. Ты точно с ума сойдешь, если вдруг что. Ты же, Зойка, изначально не совсем такая, помнишь, дважды вены резала, тебя отец даже врачу решил показать. У тебя точно там, — Владимир показал пальцем на голову, — что-нибудь сломается. Так что нельзя тебе губить свою жизнь. А я вернусь, Зоя, и обязательно стану президентом! И мы будем жить долго и счастливо. А если что… Зойка, обещай мне одну вещь: если что — сорок дней и замуж.       — Володя, — ответила Зоя. — Володенька… Я второй раз такого, как ты, не найду. Не встречу никогда. Пожалей меня, пожалей деток… Мне Геллер всю плешь проела, что вдова цареубийцы — это пятно на всю жизнь, ей-Богу, хуже Михаила Павловича! Сроду она так о чести фамилии не пеклась!       — Зоя, — сказал Владимир. — Не надо, не волнуйся, мое наивное дитя. Я же тебе на всякий случай так говорю. Просто так. Давай не будем говорить о плохом, все будет хорошо!       — Конечно, Володя, — едва слышно прошептала Зоя.