Грезившие

      Сакура решила рассказать шишоу о своих снах. Цунаде была очень занята, и хотя выкроила немного времени, чтобы выслушать ее, не казалась обеспокоенной.       — Сакура, для тебя это первая война… И, очевидно, именно так твой разум реагирует на стресс. Конечно, тебе снится враг. И конечно, ты визуализируешь его таким, каким его запечатлели в скульптуре — ведь ты должна наделить лицом человека, прячущегося за маской. Это всего лишь стресс, не усугубляй его, зацикливаясь на этом образе.       Сакура боялась следующей ночи. Идти к Ино больше было не вариант. Она бесцельно бродила по лагерю. Наконец, измученная и уставшая от всего, она решила рискнуть и поспать.       

***

      И очутилась в том же дворе того же огромного дома. Учихи Мадары там не было. Она повернулась кругом, напряженная, прислушиваясь к каждому звуку. Покрутилась еще раз. И он был здесь, стоял на веранде. Она не услышала и не почувствовала его приближения, как ни старалась.       Он казался искренне удивленным.       — Что ты здесь делаешь, менталист? Ведь твоя миссия уже провалена. Или ты принесла мне послание от своего Хокаге?       — Ничего я не провалила, потому что никакой миссии не было! Я просто девушка, которая спит. Все, что ты сказал про меня, — правда, но больше ничего нет. Я не хочу видеть во сне такое! Не хочу быть здесь! — Теперь она кричала, выплескивая все свои разочарования и тревоги. — Когда я рассказала Хокаге, она назвала это «военный стресс»! Видишь? Я просто девушка, которая сходит с ума! Всего-то! А в остальном все просто замечательно… — она захлебывалась слезами.       Мадара смотрел на нее с легким отвращением. Быть настолько эмоциональным — неприемлемо для ниндзя. Недостаток, который может стоить ей жизни, даже если ее навыки были не совсем посредственными. Ничтожными. Но если она так уверена, что сходит с ума, то что это значит для него?       — Ну, если ты все равно здесь, как насчет спарринга? Мне становится скучно…       Спарринг. С легендарным Учихой Мадарой. Один на один. В ее нынешнем состоянии. Конечно, здорово, почему нет?       Хотя правда, почему бы и нет? Не то чтобы сейчас ей было что терять. По крайней мере, ей будет на чем сосредоточиться, кроме прогрессирующего безумия. А может быть, она опять проснется? Кроме того, он, вероятно, собирается напасть в любую секунду.       Сакура собралась с духом.       — Что ж, давай. — Она вздернула подбородок, насухо вытерла глаза и взяла кунай в правую руку. Обычно она наносила удары, усиленные чакрой, но все же наличие клинка в руке давало ей — несомненно ложное — чувство безопасности.       Она не проснулась. И это было совсем не весело.       С кунаем в руке или без него, с печатью Инь или без печати, все было бесполезно. Она была вынуждена принять настолько исключительную оборонительную стойку, что ей почти пришлось бросить вызов законам гравитации, чтобы уклоняться от его атак. Она уже пропускала многие из них, и она чувствовала, что некоторые мышцы больше не будут функционировать должным образом из-за тупой травмы. Однако после каждого нападения он останавливался и ждал, пока она не придет в себя. И Сакура была уверена, что его удары несли в себе лишь малую толику его настоящей силы. Как будто он хотел, чтобы их спарринг длился дольше. Она была уверена, что стоит ему только захотеть, и он в любое время одним ударом ноги может сломать ей шею. Но нет, он просто затягивал бой.       Перед глазами у Сакуры начали плясать черные точки. Она становилась все медленнее и медленнее, пропуская все больше атак, и вскоре она боролась с собой даже за то, чтобы ровно стоять на дрожащих ногах. Когда ее силы иссякли, на нее вновь начала накатывать паника.       — Тебе хватит.       Когда он проходил мимо нее, ей показалось, что ее коснулась сама смерть. Она все так же стояла посреди двора, где остановилась. С широко раскрытыми глазами, в холодном поту, что насквозь пропитал ее жилет, она боялась даже обернуться. Кунай выпал у нее из рук. Ее пальцы были так сведены судорогой, что она не могла их распрямить. Он был где-то позади нее, и она боялась обернуться. Ей было холодно, очень холодно. «Возьми себя в руки, Сакура. Если бы он хотел, то уже причинил бы тебе боль.»       Он сидел на своем прежнем месте, прислонившись к колонне. Она не могла больше стоять здесь просто потому, что упала бы в обморок. Если бы она пошла на противоположную сторону двора, то между ними оказался бы этот самый двор. Но тогда это будет… конфронтация?.. И такую дистанцию даже не назвать морально комфортной. Поэтому она подошла к крыльцу, на котором сидел Мадара, медленно поднялась и расположилась в паре метров от него. Он не казался очень заинтересованным, смотрел вперед, глубоко задумавшись.       Так что Сакура сидела и ждала, когда проснется. Солнце двигалось по небу, и оно было единственным, что в принципе двигалось. Ее страх отступал из-за того, что абсолютно ничего не происходило. Мадара почти не шевелился после их боя. У Сакуры закралось беспокойство. Прошло уже так много времени, а она все не просыпалась. Она сконцентрировала свою чакру и попробовала метод рассеивания гендзюцу. А после еще раз, прилагая большую силу. И еще.       — Не трудись. — Сакура посмотрела на него, удивляясь, что он так внезапно нарушил молчание. — Я уже пытался. И это не гендзюцу.       Поэтому она прекратила попытки. Уровень ее чакры был опасно низким. Было трудно сидеть прямо, трудно не трястись от усталости. Трудно не заплакать. Сакуре казалось, что прошли часы, прежде чем она набралась смелости заговорить.       — Значит, это действительно сон?       — Похоже, что так. — Ему потребовалось несколько секунд, чтобы ответить ей. Очевидно, он даже не полностью осознавал ее присутствие.       — Ты знаешь, что нужно сделать, чтобы проснуться?       Его лицо ничего не выражало. Оно было таким пустым.       — Может, ты проснешься, если я убью тебя?       Разум Сакуры стал таким же пустым, как и его взгляд. Инстинктивно она попыталась отодвинуться, отползти назад, но вместо того чтобы исполнить свою угрозу, Мадара просто отвернулся и продолжил ее игнорировать.       Сакура слышала, как бешено колотится ее сердце. Как кровь бежит по артериям где-то за ушами. Но все это замедлялось. Она вновь замерзла. Замерзла и очень устала. Она осторожно придвинулась к стене и откинулась на нее.       Солнце уже садилось. «Когда оно зайдет, мы останемся вдвоем…» Ей так хотелось проснуться.       Внезапно в животе у нее заурчало. А потом опять. «Он слышал? Может, и нет…»       — Следующий двор, — он указал налево, — там есть кухня.       Сакура в шоке уставилась на него. Это настолько не вязалось со всей этой ситуацией, что это точно был сон. Такой абсурд можно было увидеть только во сне.       — Хм… Спасибо… — выдавила она и встала. Можно ли свободно разгуливать в чужом сне?       Тем не менее, она довольно быстро нашла кухню. Та была очень большой и совсем пустой. Осматривая ее, она почти потеряла надежду найти что-нибудь съестное, пока не наткнулась на большой контейнер с вареным рисом. Она набросилась на него, схватила горсть и сунула в рот. Он даже не был приправлен, но это не имело значения. Она проглотила, не жуя, и ее чуть не вырвало. Очевидно, стресс, который она испытывала, не позволял ей поесть.       Сакура взяла себя в руки. Прямо сейчас объективно не было никакой угрозы, за исключением ее быстро уменьшающихся запасов чакры. Ей нужно было успокоиться, съесть что-нибудь, и она почувствует себя лучше. Она снова огляделась. Положила немного риса в миску, добавила соль, которую нашла ранее. Скатала шарик, обернула вокруг него нори. Сделала еще один. Вот так: некое подобие нормальности. «Это всего лишь сон. Он необязательно должен быть кошмаром.» Ей не нужно было волноваться.       Она жевала онигири, покачиваясь с пятки на носок, пока одна мысль не заставила ее остановиться.       Она молча положила рисовые шарики в пределах досягаемости руки Мадары. Он был удивлен и даже не пытался это скрыть. Как бы то ни было, он без комментариев их съел. Им пришлось разделить мех с водой — единственную емкость, которую Сакура нашла, несмотря на долгие поиски. Уже стемнело, а луны не было. При других обстоятельствах ночное звездное небо могло бы показаться прекрасным, но Сакуру оно лишь удручало.       Мадара встал и направился к одному из выходов со двора. На полпути он обернулся.       — Ты идешь?       Она поспешила за ним. Из двух вариантов она предпочла не оставаться здесь одна.       Они миновали множество похожих друг на друга дворов, все были темными и пустыми. Несмотря на все свои усилия, Сакура забыла маршрут. Наконец Мадара остановился.       — Ты можешь спать здесь.       Было бессмысленно цепенеть от страха, она должна была как-то справиться с его присутствием. И это могло быть важной зацепкой…       — Откуда ты знаешь это место?       — Я здесь жил.       — Ты перенес нас сюда в Сусаноо, ты знал, как найти дорогу.…       — Я только что узнал место сражения. — Должно быть, она слишком выжидающе смотрела на него, потому что он добавил: — Например, я также знаю, что на западе в двух часах ходьбы отсюда есть река… Это старая территория клана Учиха.       Он помолчал.       — Но не я привел нас в этот сон. И нет, я не знаю, как из него выбраться.       Сакура опустила голову. Она чувствовала себя потерянной.       — Поспи. Ты выглядишь как побитая собака. Смотреть больно.       Скрывался ли за этим оскорблением более мягкий тон, или ей просто показалось?       Сакура вошла в здание, оказавшееся еще одним домом с центральным двором, открыла первую раздвижную дверь и бросилась на татами. Несмотря на то, что он был неприятно жестким, она заснула через несколько секунд.       

***

      Спать было хорошо… Это был долгий, черный сон без сновидений, но когда Сакура проснулась, воспоминания заполонили ее мозг еще до того, как она открыла глаза. Вчера она не могла выбраться из этого сна Учихи Мадары. Где же она проснется сейчас? С пульсом в двести ударов она открыла глаза и простонала. Потолок был незнакомым, и место определенно не походило на походную палатку. Сонливость как рукой сняло, и она уже была на ногах. Она была в той части квартала, куда Мадара привел ее вчера. Но его нигде не было видно. Он все еще здесь или она осталась одна? Из двух вариантов, к собственному удивлению, Сакура сделала вывод, что выбирает компанию. Даже если этой компанией был Учиха Мадара.       Она попыталась дойти до двора, где они проводили спарринг. Но квартал был огромным, а все дворы — таким одинаковыми. Наконец, она нашла нужный — следы их поединка все еще были видны на песке. Но Мадары здесь не было. Противная тревога начала закрадываться в сознание Сакуры. Может быть, он проснулся? Узнал, как это сделать, и бросил ее?       Она вбежала в следующий двор, потом в следующий и еще в один. С каждым разом паника становилась все сильнее. Она ворвалась в четвертый двор, и ей пришлось приложить все свои силы, чтобы затормозить. Потому что он был прямо там — сидел у пруда и напряженно вглядывался в воду.       Заметив ее, он рассмеялся.       Было очевидно, что она обежала все, ища его. Сакуре стало ужасно стыдно. Но зато не нужно было притворяться, он и так уже смеялся над ней.       — Я думала, ты проснулся.…       — И ты рада, что это не так?       Сакура закусила губу. Она не хотела отвечать на этот вопрос. Избавит ли он ее от необходимости произносить это вслух? Вместо ответа она подошла к пруду. Ах, в нем были рыбы… Такие большие, бело-оранжевые, медленно плавающие рыбы. Она опустилась на колени у края, наблюдая за мягкими, спокойными движениями.       Сегодня, с более ясным умом, Сакура попыталась оценить свое положение. Должен же быть способ выбраться отсюда, что-то, что она или они должны сделать… Стоп!       — Ты спал прошлой ночью?       Мадара бросил на нее взгляд, который мог означать только одно: «Не лезь не в свое дело».       — Потому что, возможно, мы оба должны заснуть в одно и то же время?       — Возможно, — сказал он после долгой паузы.       Значит, Саске был не исключением среди Учих, когда дело касалось навыков общения…       И снова они сидели там. В какой-то момент Сакура, проголодавшись, принесла немного риса. Делать было нечего, разве что размышлять. Она попыталась думать о чем-нибудь приятном, но все, что приходило ей в голову, были образы войны, бушующей в реальном мире.       — Хочешь снова поучаствовать в спарринге? — Очевидно, Мадаре тоже было скучно.       — Я… я не знаю… — этот спарринг был одним из самых страшных моментов в ее жизни. Но отказ может вывести его из себя. — Хорошо, — неохотно закончила она.       Он дрался так же, как и в предыдущий раз — Сакура отчаянно избегала атак, тратя при этом свою чакру, пока Мадара не остановился.       — Ты не нападаешь.       — Я знаю, что у меня нет шансов нанести удар.…       — Твоя тактика — чистой воды самоубийство в бою один на один. Рано или поздно я собью тебя с ног, даже с помощью обычного тайдзюцу.       Он был прав. Уворачивание работало, когда она была частью команды.       — Я знаю…       — Ну, и…?       — Я слишком боюсь. — Сакура прикусила губу. Его присутствие парализовало ее, особенно после вчерашнего. Она просто не могла заставить себя добровольно приблизиться к нему, даже для того, чтобы нанести удар.       — Ты как ребенок. Что, никогда не сражалась с более сильным противником?       — Сражалась! И я победила! — Уязвленная гордость Сакуры на мгновение вернулась. — Все дело в том, что ты…       Мадара поднял бровь.       — …другой. Ты слишком пугающий…       Ну, по крайней мере, она подняла ему настроение, судя по тому смеху, который смогла у него вызвать. Сакура покраснела от смущения. Обычно она бы уже вышла из себя, но сейчас…       — Я дам тебе еще одну поблажку — закрою глаза.       Удивительно, но это помогло. Не то чтобы его атаки стали менее смертоносными. Скорее, потому что она немного расслабилась. Только вот Сакура не знала, в чем именно дело: то ли в том, что он закрыл глаза, то ли в том, что разговаривал с ней. Потому что с каждым обменом фразами он становился все более человечным. И все воспринималось легче.