Грезившие

      Когда наступил следующий день, а они по-прежнему оставались в квартале Учиха, Сакуру начало немного лихорадить. Она бы с удовольствием побродила по округе, но беспокоилась о том, как на это отреагирует Мадара. В конце концов, это был его дом, а она хотела в него проникнуть.…       — Можно мне немного пройтись? — Он бросил на нее тяжелый взгляд, оторвавшись от созерцания пруда с кои. — Или, может быть, мы пойдем вместе?.. — Не то чтобы она хотела идти с ним, но если это был единственный вариант… К тому же, он знал это место.       — Куда ты хочешь пойти?       — Не знаю, никуда конкретно… Мне просто нужно научиться хоть немного здесь ориентироваться.       Итак, они шли по дворам, и время от времени Мадара объяснял назначение построек или указывал на некоторые комнаты. Когда он упомянул библиотеку, Сакура невольно завертелась, ее словно так и тянуло туда.       Здесь было бесчисленное количество полок со свитками. Глядя на названия, она даже не знала, с чего начать. Все они были такими интересными.       Когда она медленно прохаживалась вдоль стеллажей, Мадара целенаправленно смотрел в один угол комнаты, пока не выбрал для себя пару свитков. Она же нахватала их так много, что они все падали и падали на пол, когда она пыталась их перенести. Мадара сжалился и забрал у нее половину. Освободившись от части свитков, Сакура сразу же бросила взгляд в сторону полок, обдумывая, что бы еще взять, но была остановлена мрачным взглядом Мадары.       Они вернулись во двор с кои, и Сакуре больше не было скучно. Свитки сделали ее счастливой и заняли ее на два дня. Поскольку в квартале, похоже, не существовало абсолютно никаких стульев, она притащила несколько бамбуковых циновок к пруду, чтобы лечь и почитать.       Мадара иногда наведывался и заглядывал в свитки, которые она читала. Раз или два он заинтересовался настолько, что сел и принялся читать из-за ее плеча. Поначалу она чувствовала себя очень неловко, но вскоре стала считать это нормальным. Это побуждало ее просить объяснить ей, когда она чего-то не понимала или не могла прочитать старые записи. Вначале он удивился, но после исчерпывающе и довольно увлекательно все растолковывал. В основном про политическую обстановку, смысл которой Сакура не смогла уловить в некоторых старых свитках по истории, и тогда объяснения перерастали в рассказы. В некотором смысле они были даже интереснее самих свитков. Сакура начала просить прокомментировать, даже когда больше не нуждалась в объяснениях. Постепенно все это перерастало в разговоры.       Сакура регулярно курсировала между двором с кои и библиотекой. Как-то раз она явилась со свитками о каком-то сложном дзюцу. Когда Мадара увидел, что она принесла, сразу же начал просматривать их сам и фактически вырвал их у нее из рук.       — Можно мне хотя бы половину из них? Я вроде как принесла их, потому что хотела прочитать… — Сакура была немного ошарашена.       — Извини… — Он снова подтолкнул их к ней. — Это были наши учебные свитки, тогда, когда мы были детьми… Я почти забыл, как они выглядели…       Сакуре невольно рассмеялась. Так забавно было представить Мадару в детстве. И так мило, насколько сильно он хотел увидеть свои старые записи.       — У вас здесь была школа?       — Школа? Нет… Не было никаких школ.       Сакура рассмеялась.       — Ты весь день слонялся без дела?       — Нет. Мы рано ушли на войну. Где-то в это время нас учили читать и писать, а потом, ну, в общем, мы в основном дрались. Наш отец объяснял нам различные тактики и стратегии. Но это была скорее подготовка к битве, чем урок. Они… — он указал на свитки, — предназначались для обучения новым дзюцу перед битвой.       Сакура почувствовала боль в груди. Да, тогда все было совсем по-другому. Никаких милых фотографий Мадары в детстве, как наивно с ее стороны так думать. Она даже не могла понять, что чувствует на поле боя ребенок шести лет. Шести? Или семи? Или пяти? Во сколько лет было именно рано? Ей было двенадцать, когда они столкнулись с Забузой, но даже в таком возрасте для нее это было слишком рано.       — У нас была Академия ниндзя в Конохе, ты ведь это знаешь?.. Детей зачисляли в семь лет, ну, тех, кто хотел стать ниндзя. А потом у нас были занятия и тренировки. У нас был один и тот же учитель целых пять лет, Ирука-сенсей — он нам очень нравился. Мне всегда казалось, что с классным руководителем другим классам повезло не так, как нам. А потом ученики заканчивали Академию и каждый класс разделяли на команды по три человека… — она сделала паузу. Это сжимающее чувство в груди, оно все еще не исчезло. — У тебя ведь не было выбора, верно?       — Мне не нужен был выбор.       

***

      У них сложился некий распорядок дня. Они занимались спаррингами раз или два в день (Мадара к тому времени уже мог держать глаза открытыми, не слишком действуя на Сакуру), а остальное время проводили за чтением или, в случае Мадары, в основном за созерцанием кои. Сакура задумалась, как долго можно наблюдать за рыбой. Но она подозревала, что его интересует вовсе не она, а то, что творится у него в голове.       Они ели вместе — Сакура даже готовила пару раз, когда ей надоедал простой рис.       Устраивать спарринги и впрямь стало весело. Для Мадары это было еще и вызовом: атаковать настолько быстро, насколько возможно, при этом контролировать мощь удара, чтобы успеть остановиться в случае, если тот ее достигнет. Ему требовалось много концентрации и силы, чтобы быть готовым погасить инерцию в любой момент.       Сакура также использовала тайдзюцу в сочетании с увеличенной чакрой силой. Однако она воздержалась от своей обычной техники удара кулаком по земле. Ей не хотелось разнести их тренировочную площадку. Мадаре это не понравилось бы — он явно очень любил это место.       Она перестала бояться получить ранение — Мадара всегда умел останавливать свои удары. Она ощутила на себе его настоящую силу лишь однажды. Она пошла на грязный трюк, схватила горсть песка, чтобы бросить ему в глаза с близкого расстояния. Это был подлый прием, но он сработал. Сработал, заставив его по-настоящему разозлиться.       От полученного удара летела она довольно долго, чтобы успеть еще в воздухе диагностировать у себя два сломанных ребра. И трещину в третьем. Несмотря на боль, она сумела приземлиться, скорчившись в защитной позе, и сразу же начала себя исцелять. Но, по правде говоря, если бы это был настоящий бой, она не смогла бы эффективно обороняться. Одно из ребер уже царапало легкое, и любое резкое движение могло привести к проколу. На сегодня все.       Позже она получила сногсшибательный комментарий.       — Ну, должен признать, ты действительно мастер в искусстве исцеления. Если бы кто-то нанес мне такой удар, если бы кто-то умудрился ранить меня вот так… я был бы выведен из строя.       Это было совершенно неожиданно. Учиха Мадара признает — сам отмечает то, что она в чем-то его превосходит. Интересно, а Саске смог бы когда-нибудь выдать нечто подобное? Или, может быть, Мадара уже давно не считал нужным кому-то что-то доказывать…       — Полагаю, в ваше время медицинского ниндзюцу еще не существовало?       — Нет… были некоторые кланы с особыми регенерирующими способностями, но в остальном, все, что мы могли лечить — это телесные повреждения. Учиха также могли исцелять ожоги, но это приходит с практикой при использовании техник Катона… Раненых обычно оставляли там, где их сразили. Подбирать их было некогда. А если ты не мог бежать сам, все равно для тебя уже ничего нельзя было бы сделать…       — И все же было так много сражений?! Как вы вообще не поубивали друг друга?!       — Хн… Думаю, мы заменяли павших. Дети шли на войну. А детей у всех было очень и очень много…       — Сколько у тебя было братьев и сестер? — Она знала только об Изуне.       — Нас было пятеро. Я был вторым по старшинству, но недолго… Моего старшего брата убили, когда мне было восемь. Чуть позже — среднего, а потом и младшего. Пока не остались только я и Изуна.       Ей не следовало спрашивать. Это было не только бестактно, но и наводило на мысль, какова была причина его идеи Цукуеми. Она не ошиблась.       — Но таких страданий больше быть не должно. Я с ними покончу.       — Многое уже изменилось. Детей больше не посылают на войну. Они выполняют миссии рангов C и D.       — Это лишь вопрос политики. Один серьезный конфликт с Ивой — и вашему Хокаге придется отправить их опять…       — Нет, она этого не сделает! Она найдет другое решение!       — Что ты вообще можешь об этом знать?       

***

      Сакура проснулась. С каждым пробуждением она тихо надеялась оказаться в реальном мире, но все же она была в квартале. Она даже больше не удивлялась этому. Но на этот раз была середина ночи. Луна светила прямо ей в лицо, и она подозревала, что именно это в первую очередь ее и разбудило. Луна была полной и такой яркой, что сон совершенно покинул ее.       Затем ей пришла в голову мысль — почему бы не воспользоваться ситуацией, чтобы проверить некоторые из своих теорий? Мадара никогда не отвечал на ее вопросы о том, как он спит.       Поэтому, когда ее чакра была погашена до нуля, Сакура направилась к крылу, в котором обычно ночевал Мадара. Она была уверена, что способностями сенсора ее невозможно обнаружить — она была слишком хорошим медиком, чтобы уметь что-то еще, кроме полной маскировки чакры. Остальное было базовыми навыками шиноби — передвигаться без единого звука.       Она не знала точно, в какой комнате живет Мадара. Но там была одна с полуоткрытой раздвижной дверью, и она решила начать с нее. Она наклонилась, чтобы заглянуть внутрь, но увидела только темноту, так как ее глазам требовалось некоторое время, чтобы переключиться со света полной луны, похожего на дневной. Первое, что она поняла, это то, что раздвижная ширма, ведущая в другую комнату, была сдвинута. И что футон был пуст.       — Что это ты делаешь? — Голос Мадары прозвучал прямо возле ее уха.       Сакура развернулась и попятилась прочь. Это оказалось очень унизительно.       Мадара стоял на крыльце, скрестив руки на груди, и лицо его ничего не выражало.       — Что ты здесь делаешь?       Сакура сделала еще один маленький шаг назад. Прийти сюда казалось сейчас не такой уж хорошей идеей. Теперь ей нужно было как-то выкрутиться из этой ситуации. Она решила, что лучше всего сказать правду.       — Ано… Помнишь, я говорила тебе, что у меня есть теория? О том, что если заснуть или спать в одно и то же время, это может помочь нам выбраться отсюда? Я пыталась кое-что разузнать. С того времени как я проснулась и подумала, что ты спишь…       — Мое мнение о тебе только что заметно упало. Ты гораздо легкомысленнее, чем я думал.       В других обстоятельствах Сакура свирепо уставилась бы на собеседника, но сейчас она лишь глубоко вздохнула. Если он оскорбился, значит, на самом деле не сердится, а это уже кое-что. Ей удалось предотвратить худшее. Потому что на мгновение она почувствовала себя так же, как во время их первых встреч.       — Хорошо, что я вовремя обнаружил тебя. Если бы тебе удалось добраться до меня, когда я спал, и я только тогда бы проснулся, я мог тебя убить.       — Нет, ты бы этого не сделал.       — Почему ты так уверена?       — Ты успел бы понять, что это я.       — Разумеется. Но опять же: почему ты так уверена, что я не убил бы тебя?       Сакура закусила губу. Она никогда не должна забывать, с кем имеет дело. Она искренне верила, что он никогда не причинит ей вреда, но лучше не испытывать судьбу.       Видимо, решив, что разговор окончен, Мадара сел на крыльцо, подперев рукой щеку и глядя в небо. Тень от луны на полу позади него была такой же резкой, как от солнца.       — Если ты будешь стоять здесь, я точно не засну, — сказал он, не оборачиваясь к ней.       Сакура переминалась с ноги на ногу.       — Я все равно не смогу уснуть. Не после того, как ты меня так напугал.       — Не надо было здесь шнырять.       Сакура не нашла подходящего ответа.       — И вообще, как ты меня заметил? — Она решила сменить тему. — Ты слышал мое дыхание? — Она была уверена, что не издает ни звука, поэтому только оно могло выдать ее, хотя она изо всех сил старалась дышать беззвучно.       — Нет. Твой пульс.       

***

      На следующее утро Сакура решила снова затронуть эту тему.       — Итак, я тут подумала… Как же так получается, что всякий раз, когда я прихожу сюда, ты уже здесь? Как это работает для тебя — ты приходишь сюда всегда, когда засыпаешь?       Мадара не ответил. Насколько он знал, Обито действовал от его имени, так что все знали, что Учиха Мадара жив и здоров. Не то чтобы он был воскрешенной душой, насильно привязанной к телу, запертому в гробу. Он понятия не имел о течении времени, но уже мог предвидеть следующие шаги, которые предложит Сакура: десинхронизацию режима сна, пробуждение после определенного промежутка времени. Девушка была умна, в этом не было никаких сомнений, и она, вероятно, могла распознать любые промахи, которые он мог сделать, так что лучше было не ступать на зыбкую почву. Так что единственное, что он сказал, это неопределенное «Хн».       — В следующий раз ты будешь внимательнее? Когда именно ты ляжешь спать и кто из нас будет здесь первым?       Мадара рассмеялся.       — Что тут смешного?!       — Неужели ты думаешь, что я буду тебе о чем-то докладывать?       — Я пытаюсь вытащить нас отсюда! А ты намекаешь на скрытый мотив! Ты просто…       — Я просто реалист. Ты — вражеская куноичи. Даже если ты здесь не по своей воле — чему я на данный момент склонен верить — ты, несомненно, можешь воспользоваться любой полученной здесь информацией…       Сакура надулась.       — Хорошо, я приму это за комплимент, но мы должны работать сообща, чтобы выбраться отсюда.       Мадара пожал плечами.       — Так давай договоримся, что я буду продолжать делать тебе комплименты.       — Честно говоря, ты не видишь во мне такой уж опасности. Разве ты не хочешь выбраться отсюда?       — Не особенно.       У Сакуры отвисла челюсть.       — Ты издеваешься надо мной, да?       — Вовсе нет. Мне здесь нравится. Это самое лучшее место, которое я знаю. — А какова альтернатива? Прийти в сознание в клаустрофобической темноте гроба? Воистину нечестивое воскрешение.       — Но разве у тебя нет никаких дел в реальной жизни?! Разве ты не хочешь что-нибудь сделать? Ради Ками, ты ведешь войну! Хотя вряд ли я должна была напомнить тебе об этом…       — А как одно мешает другому? Мы же не теряем здесь время — когда мы проснемся, в настоящем мире это будет только следующее утро, даже если мы проведем здесь недели. — Не то чтобы он когда-нибудь просыпался, но из того, что отметила Сакура, он это понял.       — А тебя не беспокоит, что не все теперь в твоей власти?       — Я расцениваю это как напоминание о том, что даже я не всемогущ и должен поступать соответственно. Я не бог. Пока что.       

***

      — Как красиво! Она скользит по воздуху! — Над двором кружила темно-коричневая птица, рассекая крыльями ветер, словно действительно наслаждаясь обретенной свободой. Мадара выпустил ее из запечатывающего свитка всего несколько минут назад.       — Это коршун. Они пользуются ветром даже больше, чем другие хищные птицы. — После многих тщетных поисков в библиотеке Мадара, наконец, нашел свои свитки призыва, застрявшие в шкафчике в его старой комнате. И теперь показывал Сакуре своих птиц. И, конечно, немного выпендривался…       — Ей это нравится! Это вызывает зависть… Ах, быть птицей в синем-синем небе…       — Да, на эту птицу приятно смотреть. Пожалуй, она самая грациозная из всех. И настоящая танцовщица. — Он развернул свиток и применил запечатывающий знак. Коршун исчез.       — Зачем ты это сделал?       — Не хочу, чтобы они оставались снаружи слишком долго. Призванные, они тоже стареют, а я не хочу их терять.       — Но тогда получается, что у тебя их и нет, они никогда не бывают по-настоящему живыми. — Мадара пожал плечами и вытащил еще один свиток.       — Кайфу, но Дзюцу!       Огромная птица с криком вырвалась из бумаги, и поднявшаяся с земли пыль попала им в глаза.       — Орел?       — Ага. — Мадара натягивал перчатку на руку, — Теперь посмотрим, помним ли мы, как это делается.…       Он свистнул. Птица развернулась и направилась к нему. Выпустив когти, орел приземлился, посмотрел Мадаре в глаза и пронзительно вскрикнул. Мадара подтолкнул его обратно в воздух. Орел кружил над ними все ниже и ниже. Раздался другой свист, и птица нырнула вниз, как молния, нацелив когти в глаза Сакуре. А потом все произошло враз: еще один свист, мягкий удар перьев по лицу, и орел снова взлетел.       Мадара вытянул руку, и птица уселась на нее.       — Ты с ума сошел?! О чем ты думал, когда вытворял такое?       — Проверял, выполняет ли он команды. — Мадару ее крик не тронул.       — Но что, если бы он не остановился? Он выцарапал бы мне глаза!       — Но он остановился. У меня все было под контролем.       — Неужели? А ты, случаем, разве не это проверял?       — Если бы он не остановился, я бы запечатал его прежде, чем он добрался бы до тебя. Времени хватало.       Сакура непонимающе покачала головой.       — Вытяни руку.       Сакура с беспокойством посмотрела на орлиные когти.       — У меня нет перчатки.       — Так даже лучше — кожа к коже. Не волнуйся, он не причинит тебе вреда. — Она неохотно потянулась к птице. Та неуклюже прыгнула ей на руку. Когда орел сжал когти, Сакура затаила дыхание, но его лапы были такими широкими, что когти просто обвили ее предплечье, как браслеты.       — Он довольно тяжелый. — Сакура нервно рассмеялась. — Для птицы, я имею в виду. — Орел склонил голову набок и посмотрел на нее одним глазом. — Как жидкий янтарь, такой красивый…       — А теперь подбрось его!       Он довольно ощутимо оттолкнул ее, когда взлетел. У нее слегка кружилась голова от того, что она смотрела прямо туда, где он кружил… Внезапно она втянула в себя воздух. Воздух наполнил ее легкие, но она все еще чувствовала, что задыхается. Мир казался таким маленьким… Под ней… Пока потом все это не исчезло на долю секунды. Она посмотрела на Мадару в полном замешательстве. Он одобрительно улыбнулся.       — У тебя ведь получилось, не так ли? Как это было?       — Что… это было?       — Ты проникла в него. Это очень особенная птица, чрезвычайно редкая, птица со способностью перемещения души — можно войти в ее разум. По крайней мере, теоретически. — Орел снова пристроился ему на руку. — Как это было?       — … удивительно…       — Он так легко принял тебя — должно быть, ты ему понравилась с первого взгляда. Мне потребовались месяцы, чтобы проникнуть в него. — Он погладил птицу по перьям. — Он ненавидит меня, я это знаю. Я пробовал разводить его, но всегда терпел неудачу. Как будто он не позволял мне наложить лапу на его потомство… Он мой самый драгоценный.       Сакура отошла от восторга полета. Страшное осознание закралось в ее разум.       — И ты проверял умения этой птицы на мне?! Ты действительно такой рисковый игрок или просто садист?       — Ты намекаешь на то, что я не смогу защитить тебя от какой-то птицы?       — Я не ставлю под сомнение твои способности! Лишь твои приоритеты! Неужели ты действительно пожертвуешь своей сверх-важной-перемещающей-душу птицей ради сохранности моего лица?! Я так не думаю…       Мадара схватил ее за подбородок и крепко его сжал, так что ей пришлось смотреть прямо на него.       — Что бы ни стояло на кону, красота твоего лица всегда будет побеждать. — В его голосе так и сквозила насмешка.       — Ублюдок, — прошипела Сакура, отстраняясь. — Это так низко, что даже не смешно, — сказала она громче.       — Но я не шутил… — Голос Мадары звучал фальшиво и невинно.       «Ага, конечно, не шутил ты…», но она прикусила язык и только сверкнула глазами.       

***

      Они много разговаривали. Ну, говорила Сакура, но Мадара был хорошим слушателем. Она рассказала ему об Академии ниндзя, о своем ученичестве у Цунаде, о некоторых медицинских проблемах, которые сейчас занимали ее мысли. Со временем также и об Ино, Наруто и Какаши-сенсее. О Саске. Сначала только упомянув его имя как члена команды 7 и прервавшись, чтобы не обсуждать дальше. Она знала, что Мадара заметил перемену в ее тоне. Когда она, наконец, рассказала, плача, всю эту печальную историю, он ей посочувствовал.       — Почему это так тебя беспокоит? Некоторые ниндзя становятся изгоями. А у некоторых людей едет крыша. Вероятно, в данный момент ты ничего не можешь для него сделать, так к чему беспокоиться?       — Я люблю его. Ты с самого начала все верно распознал.       — Но именно этого я и не понимаю. Теперь, когда Цукуеми в процессе, это в любом случае бессмысленно, но все равно, почему у вас не было успешного брака по договоренности? У тебя нет клана, который говорил бы за тебя, но ты, как ученица Хокаге, могла бы высоко цениться. К тому же, ты достаточно симпатичная. Сын лидера клана не был бы для тебя недосягаемым.       — Что? Это делается не так… ты должен сначала кого-то полюбить и…       — С какой конкретно целью? Люди объединяются, когда у них есть общее дело. У вас были бы общие интересы с твоим мужем. Он обеспечивает тебе защиту, ты рожаешь ему детей…       — И правда заметно, что долгое время ты был мертв…       — Так взгляни на себя. Для чего тебе это — безуспешно гоняться за парнем, который даже не…       — ПРЕКРАТИ! Остановись. Я и так это знаю…       Молчание было долгим.       — Почему ты не был женат? — По крайней мере, из истории она этого не знала. — Или был?       — Когда я принял на себя руководство кланом, был поднят этот вопрос, но разумнее было дождаться исхода конфликта с Сенджу. Чтобы затем заключать брачные союзы. А после, когда мы основали Коноху и все пошло не так, как я хотел, я не желал слишком сильно связывать себя с деревней. Позже, когда я осознал все страдания в жизни, я был рад, что никогда не имел детей.…       — Но была ли женщина, которая тебе нравилась?       — Нет. Во всяком случае, мы редко видели клановых женщин. Браки заключались по расчету. В моем случае первой женой должна была стать дочь главы какой-нибудь ветви клана или лидера внутренней оппозиции. А потом уже другие…       — Другие?!       — Конечно — при таком количестве погибающих в бою шиноби женщин было намного больше, чем мужчин. А женщины клана должны были продолжать рожать…       — Это ужасно.       — Но почему? Клану нужны были дети. Так что для мужчины это было обычным делом — жениться на жене своего погибшего брата, командиры отрядов женились на женщинах своих подчиненных, павших в бою под их командованием. Как глава клана, я был в некотором смысле ответственен за все смерти, я мог или должен был взять на себя ответственность за любую из женщин. Так что следующих жен я выбирал бы только по своему вкусу…       — Но ты никогда не был женат… Значит ли это, что ты никогда… — Сакура не успела вовремя прикусить язык. Мадара удивленно посмотрел на нее. Ей не следовало задавать ему такой вопрос, но почему-то тот сорвался с ее губ. Теперь она, наверное, сильно покраснела.       — Я звал женщин из женского квартала, когда мне хотелось.…       — Кем они были?       — Понятия не имею. Женщины клана, конечно. Все красивые, все женщины Учиха такие. Вероятно, недавно овдовевшие, многие беременные на небольших сроках, я мог видеть это своим мангеке. Это имело смысл — они не послали бы мне женщину, которую я мог бы наградить ребенком. Наследник клана от непонятно какой матери совершенно не годился.       

***

      — Он все время мне снится… — выпалила Сакура. Они — она и Ино — зашивали больных, каждый своего. Зашивали потому, что использование чакры было только для самых крайних случаев. В относительном уединении операционной палатки Сакура все же решила поделиться своими тревогами.       Она размышляла над этим вопросом весь день, пока наконец не очнулась от реальности. И это выводило ее из себя настолько, что даже наяву все ее мысли крутились вокруг того, что ей снилось.       — Кто?       — Учиха Мадара! Я же говорила тебе… — Сакуру немного задело то, что Ино забыла о ее трудном положении.       Ино бросила на нее более внимательный взгляд из-за хирургического стола.       — Неужели все так ужасно?       — Нет, просто это так странно. Как будто он тоже был там. В самом сне.       Ино нахмурилась.       — Ты же только что сказала, что он тебе снится?       — Да…       — Тогда почему ты удивляешься, что он там? Если он является предметом твоих снов?       — Нет, ты не понимаешь! Как будто он там! Лично! И он знает, что я вражеский ниндзя, и он не будет раскрывать мне никакой информации, и… — Сакура отчаянно жестикулировала, поскольку одних слов, казалось, было недостаточно.       — Поосторожнее с этим беднягой! — Ино кивнула на лежащего перед Сакурой шиноби, что был под наркозом. — Ты должна лечить его, а не калечить еще больше… — усмехнулась она.       — Ино!       — Я просто сказала! — Ино подняла руки, защищаясь. — Вполне логично, что ты видишь его во сне, не так ли? Ты держишь его образ в голове. — Добавила она, глядя Сакуре в глаза.       — Он мне много чего рассказывает. То, чего я не знала раньше, об Эпохе Воюющих Государств и основании Конохи. Давай, спроси меня о чем-нибудь!       — Я не разбираюсь в этом дерьме. Ты же знаешь, я ненавидела уроки истории.       — Но мне они нравились! И то, что я услышала от него, для меня в новинку!       — Откуда ты знаешь? Ты перерыла всю долбаную библиотеку Конохи ради такой фигни. И половину этого времени ты была невыспавшаяся и держалась лишь на кофе и солдатских пилюлях! Откуда ты знаешь, что просто где-то не прочитала об этом, забыла, а теперь вспомнила? — Пальцы Ино двигались быстро, создавая идеальные, аккуратные стежки, даже когда она в пух и прах разносила аргументы Сакуры. Она почти закончила со своим пациентом, тогда как Сакура — даже не начинала.       Сакура топнула ногой.       — Ино! Давай серьезно!       — Я и так серьезно! Я правда сейчас очень за тебя беспокоюсь.       Сакура, плачущая от беспомощности, сморгнула слезы. Ино глубоко вздохнула и перерезала нить.       — Ладно, я знаю, что не следует вступать в дискуссии с сумасшедшими, но для тебя, лобастая, сделаю исключение. Как насчет этого: если он был врагом, зачем бы ему раскрывать тебе какую-либо информацию? Даже исключительно историческую? Или, скорее, правильнее было бы спросить: почему бы ему просто не убить тебя на месте?       — Я не знаю… Он говорит, что ему нравится мое общество… — тихо сказала Сакура, внезапно осознав, как неубедительно это прозвучало.       — Видишь ли, в этом нет особого смысла, ведь так? — Ино обхватила Сакуру руками за талию и притянула в свои объятия. — Это просто какая-то странная реакция твоего разума на весь творящийся кругом ужас. Я не знаю, чем тебе помочь, могу разбудить посреди ночи, если хочешь, но нам обеим нужен сон, чтобы восстановить наши запасы чакры, ты и сама это знаешь. Даже если я войду в твое сознание, я не смогу ЗАСТАВИТЬ тебя спать или не спать. Не смогу управлять твоими мыслями. На самом деле, я не смогу даже посмотреть твои сны — только твои воспоминания. Представь себе, какой бы был бардак во время допросов — если бы мы принимали сны за реальные события?!       — Но я помню эти сны. Они остались в моей памяти!       Ино прикусила ноготь.       — Даже не знаю… Можем спросить моего отца, если хочешь… Но, возможно, когда эта война закончится? Честно говоря, я правда не хочу еще больше тебя сейчас запутать, поселившись в твоей голове. Это было бы тяжелой нагрузкой для тебя. И для меня тоже. А это не то, что я сотворила бы с подругой. Я все еще переживаю из-за того, что было во время экзаменов на чунина, понимаешь?       Сакуре удалось слабо улыбнуться.       — Тогда что же мне делать?       — Судя по тому, что ты мне рассказываешь, эти сны не так уж и плохи, ты даешь своей ботанской сущности новую пищу для размышлений… Это не кошмары… Просто потерпи, они действительно беспокоят намного меньше, когда ты думаешь о картине в целом. Скоро все закончится, и ты пойдешь в библиотеку Конохи и НАЙДЕШЬ всю ту информацию, которая тебе приснилась. Хорошо?       Сакура кивнула.       — И посмотри на это с другой стороны — пока ты спишь, как младенец, я полночи лежу без сна, потому что не могу забыть людей, истекающих кровью под моими руками… — закончила Ино, посерьезнев.