Грезившие

      — Ты предсказуема.       Сакура стояла на тренировочной площадке, уперев руки в колени, тяжело дыша.       — Твой стиль боя слишком очевиден, ты ни разу меня не удивила.       — Это потому что ты — совершенно другой уровень. — Сакура почувствовала себя слегка задетой.       — Одно с другим никак не связано. Естественно, я буду парировать все, что ты ко мне применишь, но меня можно также и отвлечь. В реальной битве непредсказуемость — самое главное преимущество.       «Будет тебе непредсказуемость, когда столкнешься в битве с Наруто», подумала она со злорадным удовлетворением. Но ей действительно не понравилась такая критика. Особенно потому, что она знала, что он прав. Она старалась сильнее, сбивалась с привычного ритма, меняла скорость ударов.       — Все равно недостаточно хорошо. Используй какие-нибудь другие ниндзюцу, а не только увеличение своей силы.       Вот в этом-то и была проблема — она не успевала складывать печати. Чтобы выиграть время, ей нужно было думать на шаг вперед, а это было невозможно, если он мог предсказать, как сам он утверждал, каждое ее движение. Это разочаровывало.       — Почему тебя это вообще волнует?!       — Я помогаю тебе совершенствоваться?       — Зачем? Мне это не пригодится! Ты все равно собираешься усыпить меня в Цукуеми. Так какая тебе разница? Уймись уже!       После того, как она покинула тренировочную площадку, Сакура не видела Мадару в течение следующих двух дней. Похоже, он тоже не искал ее общества.       Когда на третий день она наконец встретила его во внутреннем дворике с кои, он посмотрел на нее более внимательно, нежели обычно. Она не могла сказать, что жалеет, ни в коем случае. Она просто сказала то, что думала. И уж конечно, он не скажет, что ему жаль. Что он поменяет свой великий план только потому, что она на него накричала. Сакура чуть не фыркнула от абсурдности этой мысли.       — Хочешь, устроим спарринг? Может, на этот раз я смогу удивить тебя. — Они не могли больше продолжать избегать друг друга. Чем скорее они забудут про эту ссору, тем лучше.       Улыбка. Широкая, веселая улыбка от Учихи Мадары. Сакуре было интересно, сколько людей видели ее в принципе.       — Конечно.       Она пришла подготовленной. Если она не могла сформировать печати во время боя, то должна была сделать это раньше. Все ее сенбоны были пропитаны тонким гендзюцу, так что они могли исказить обзор по своей траектории. Не слишком сильно, чтобы это не бросалось в глаза, но достаточно, чтобы он немного ошибся в положении ее руки. Весь последний день она много раз прокрутила в голове этот сценарий. Конечно, все строилось на том, что он не поймет, что это гендзюцу, но пока он не активировал свой шаринган, у нее был шанс. И Сакура подозревала, что он будет ожидать от нее какое-нибудь ниндзюцу.       Момент нанесения ему сильного удара был одним из самых приятных в ее жизни.       

***

      — Доброе утро! — Начала было Сакура, но ей пришлось отпрыгнуть с его пути. От Мадары на несколько метров исходила жажда убийства. Он даже не взглянул на нее, лишь направился к тренировочной площадке за пределами квартала. Сакура последовала за ним, держась на безопасном расстоянии. «Какого черта? Почему он так взбешен?»       — Мокутон! — Мадара создал огромный пень и начал методично бить его руками и ногами.       «Он что, пытается его расколоть? Тогда это займет у него довольно много времени…» Первые кусочки коры уже отлетели. Все в крови. «Ками, что случилось…»       Ну, случилось многое. Мадара только что узнал, что Нагато использовал Ринне Тенсей, чтобы воскресить погибших жителей Конохи, и очень некстати сразу после этого умер. И человек, владеющий его собственным Риннеганом, был Обито. Обито, которым было гораздо труднее манипулировать и который определенно не желал совершать самоубийство ради Мадары. Это означало, что он был привязан к этой презренной форме Эдо Тенсей и не мог стать джинчуурики Десятихвостого. Это подвергало весь план сильнейшей опасности. Или, что еще хуже — он теперь мог зависеть от милости Обито.       Вдобавок к оскорблению, причиной, по которой Нагато чудесным образом переметнулся, был не кто иной, как сопляк-джинчуурики Конохи. Тот самый, который был вдохновителем Альянса ниндзя. Тот самый, который подстегивал их нелепое сопротивление идеалам Цукуеми. Тот самый, чьи речи он слушал из уст Сакуры.       Удар! Пень слегка треснул. «Почему они все никак не поймут! Это единственный путь.»       Удар! Еще одна трещина, на этот раз где-то в его ладони. «А я не могу убедить в этом даже одну девчонку. Даже она не может понять, несмотря на все разговоры…»       Удар! «Ну почему она не понимает!»       — Мадара, остановись. Это просто глупо. — Сакура старалась говорить очень спокойно. Спокойно и рассудительно, чтобы не попасть под раздачу. — В чем бы ни была проблема, это не поможет.       Он обернулся.       — Ты права, не поможет. — И когда она подумала, что действительно чего-то добилась, он активировал Мангеке, сформировал Сусаноо и улетел.       

***

      — Где ты был?! — Воскликнула Сакура, когда Сусаноо вернулось несколько часов спустя. Мадара выглядел так… будто вот-вот свалится с ног. Он что, обгорел? От него несло горелой плотью. — Где ты был и что с собой сделал? Отвечай, черт возьми!       — На том поле боя. — Он направился в сторону ворот.       «Еще держится? Наверное, я недооценила его.»       — Битва все еще продолжается?       — Продолжалась.       — Продолжалась? Ты взял и всех их убил? — Там были тысячи бойцов. — Почему ты так обожжен?       — Мне наскучило сражаться в рукопашную.       — И ты начал повсюду использовать катон? Не отскочив в сторону? — Это должен был быть сарказм, но выражение его лица сказало ей, что ее предположения верны. — Неужели все так и было? — Она недоверчиво указала на ожоги на его руках. — Твой собственный огонь?       Он не ответил. Сакура почувствовала, как ее лицо скривилось в гримасе, уголки рта опустились. Почувствовала, как на глаза наворачиваются слезы.       — Почему ты делаешь с собой такое? Специально?       — Так трудно догадаться что ли? Я был зол.       — А сейчас? Все еще злишься?       — Сейчас я устал. И иду спать.       — Нет, не идешь. Ты останешься здесь, пока я не вылечу тебя.       Он проигнорировал ее и сделал шаг, чтобы пройти мимо нее. Ну нет. Уж в этом вопросе у нее была власть. Она шагнула вперед, чтобы преградить ему путь.       — Сядь, — прошипела она. — Сядь, сними рубашку, если она еще не расплавилась, и не шевелись.       По большей части та уже расплавилась, и чтобы снять рубашку, ей пришлось ее разрезать. Когда она оторвала те кусочки ткани, что уже приклеились к коже, Сакура могла сказать, что это причинило ему сильные страдания. «Больно? Вот и хорошо… Идиот. Идиот. Гребаный идиот.» Спасибо всем богам за Наруто и его бестолковые выходки, за все то терпение, которому она научилась. Потому что этот экземпляр, она готова была поклясться чем угодно, был еще хуже.       

***

      Сакура открыла глаза и разочарованно застонала. Это пришло к ней рефлекторно, прежде чем она успела как следует подумать. Она хотела сходить проверить вишневые деревья позади тренировочной площадки. Накануне вечером бутоны почти раскрылись, и Сакура была уверена, что сегодня будет тот самый день. Деревья вокруг квартала Учиха были прекрасные, достаточно старые, чтобы расцвести розовым буйством, но вполне молодые, чтобы быть стройными. Она ожидала, что ханами будет прекрасным зрелищем.       И все же она проснулась в реальном мире. Сегодня не цветет сакура. Только одна операция за другой, пока она не рухнет от усталости. И когда она это сделает, некоторые пациенты умрут. «Интересно, кто на этот раз? На ком у меня закончится чакра?» Вчера это была молодая куноичи из Кири. Очень молодая. Сакура потеряла сознание, а когда пришла в себя, девушка была уже мертва.       «И все же я должна быть счастлива, что нахожусь здесь, верно?» У куноичи из Кири были такие красивые волосы, светло-голубого цвета. Сакура сомневалась, что когда-нибудь забудет об этом. Как и в том, что когда-нибудь узнает имя этой девушки.       

***

      — У тебя был призыв?       Мадара поднял голову.       — С чего вдруг ты спрашиваешь об этом?       — Из любопытства?       — Или ты хочешь похвастаться своими собственными?       Неужели она действительно как открытая книга? Она правда очень гордилась своим достижением — тем, что накануне призвала Кацую в реальном мире. Наконец-то та появилась в своем настоящем размере. И она хотела поделиться этим с ним.       — Ну и, какой же у тебя призыв? Рассказывай, если тебе так хочется.       Сакура закусила губу. Ее бурная радость угасла.       — Хвались, чем ты там гордишься… Давай, девочка, ты хотела что-то сказать, — добавил он, когда она замолчала.       — Слизни. Я могу призывать слизней.       — Поздравляю. Признак настоящего ниндзя.       — Зачем ты так?! Ты говоришь так, будто все мрачно и не имеет никакого значения. Ты заставляешь меня видеть все в сером цвете! Не даешь порадоваться даже мелочи!       Она ожидала услышать что-то вроде: «Потому что это реальность» или «Наконец-то ты воспринимаешь ее адекватно». Вместо этого Мадара опустил взгляд в землю.       — Неужели? — Его голос звучал почти печально. — Я этого не хотел. Мне нравится, когда ты радуешься.       Попытка, это определенно была попытка. Так что ей тоже нужно было попытаться. Сакура сделала глубокий вдох.       — Вчера мне удалось призвать королеву слизней. Всю ее целиком, потому что до этого я могла призывать только небольшую ее часть. Но никогда в полном размере, и она огромная. Вот что я хотела тебе рассказать…       — Мои поздравления. — В его глазах появилась улыбка. И одобрение, и такое трогательное отсутствие удивления. Она улыбнулась в ответ.       — Так что насчет твоего призыва? Это ястребы?       — Нет.       — А кто тогда, ну скажи…       — Кьюби.       — Кьюби? Ты хочешь сказать, что у тебя есть настоящий контракт с Девятихвостым? Что ты можешь призывать его, когда захочешь, и он будет выполнять твои приказы?!       — Скажем так, мы все еще обсуждаем некоторые условия этого контракта… Но да, я могу его призывать так же, как ты — своих слизняков, и он подчинится. Вот только он это не особо приветствует …       Сакура не могла поверить своим ушам. Кьюби это не особо приветствует? Даже находиться в присутствии хвостатого зверя, который чем-то недоволен, было смертельно опасно. И призывать его специально, зная, что это приведет его в ярость? А после еще и контролировать?       — Ты настолько в себе уверен или просто сумасшедший?       — Уверяю тебя, я совершенно нормальный.       

***

      Сакура сидела на травянистом склоне, позади нее был фруктовый сад, а перед ней–усадьба Учиха. Вишневые деревья уже давно обнажились, но теперь маленькие цветы и травы покрывали землю толстым ковром. Сакура пошевелила пальцами между растениями, она почти чувствовала, как они растут. Она смотрела, как Мадара проделывает свои ката на тренировочной площадке. Закончив, он поднялся и сел рядом с ней.       — Ну, знаешь, то, что ты сказал насчет того, чтобы быть здесь. — Решила Сакура нарушить молчание.       — Что я сказал?       — Что тебе нравится быть здесь.…       — И что с того?       — Мне тоже здесь нравится. — Сакура чувствовала, что слегка покраснела. — Если сравнивать с реальностью, я имею в виду!       Мадара приподнял бровь.       — Неужели там так плохо?       Сакура помолчала. «Плохо» — это еще мягко сказано. Ее настоящая жизнь состояла из бесконечных смен за операционным столом с запасами чакры, близкими к нулю, в палатке, где не хватало припасов, а люди умирали только потому, что слишком много было раненых и слишком мало врачей. Но ей не стоило описывать ему все в деталях.       — Не обязательно говорить мне, тяжело ли тебе. — Мадара пришел ей на помощь. — Я знаю, что такое война. Тогда, представь, что ты находишься здесь не со мной, а с твоим Саске. Разве это не было бы настоящим блаженством?       Сакура вытянула ноги. Она была не в настроении для очередной дискуссии о Муген Цукуеми.       — Сразу видно, что ты не знаешь Саске, — сказала она вместо этого.       Мадара усмехнулся.       — Все настолько ужасно?       — Скажем, ты, по крайней мере, более приятная компания.       

***

      Сакуру разбудил ужасный крик. Охваченная паникой, она открыла глаза и обнаружила, что посреди ночи находится в квартале Учиха. Крики все еще звенели у нее в ушах. Нечто подобное она слышала лишь однажды, когда раненого шиноби пришлось оперировать без анестезии. Потребовалось три команды, чтобы удержать его.       Она бросилась на звук. Тот доносился из крыла, где обычно спал Мадара. Войдя в его комнату, она увидела, что он сидит на кровати, как будто тоже только что проснулся. Он молчал, но по его прерывистому дыханию и дикому выражению лица было ясно, что это он кричал минуту назад. И с ним определенно было не все в порядке.       — Что случилось?       Он не ответил. Его мангеке был активирован, но она не думала, что он вообще ее заметил. Он согнулся пополам. Сакура встала на колени позади него, положила руки ему на спину — он не был ранен, но вся его чакра прямо-таки бурлила. Она никогда не видела, чтобы та циркулировала настолько быстро. Сакура даже представить себе не могла, каковы будут медицинские последствия. Исцеление ему не поможет, лечить было нечего. Пока что. Ему необходимо было успокоиться.       — Мадара, все хорошо, ты не ранен. Ничего не случилось. Тебе снился сон? — Без реакции. — Это был сон, не так ли? Просто сон. — Прижавшись к его спине, она обвила его тело руками. И ногами, насколько это было возможно.       — Все хорошо, это не по-настоящему. — Глупо говорить такое во сне, но, может быть, он не заметит парадокса. Она приложила руку к его голове — мозг работал чересчур активно. Для него это было не очень хорошо, точно нет.       — Успокойся, пожалуйста, ничего не случилось. — Она придвинулась к его боку, потянул вниз так, чтобы его голова лежала на ее коленях.       — Шшш, все в порядке, все хорошо. — Было так странно, что он никак не реагировал на все ее действия и слова. Обычно он никогда не позволял себе ничего подобного, она даже не думала пытаться. Но сейчас не было никакой реакции, как будто он все еще зациклился на том, что пережил мысленно.       Сакура погладила его по руке.       — Мадара, эй, ты меня слышишь? — Она погладила его по щеке и наклонилась, чтобы обнять его. — Я здесь. Очнись. Я здесь. — Она продолжала гладить его, его волосы, руку, продолжала с ним разговаривать. Поток его чакры начал замедляться, стало спокойным дыхание.       В какой-то момент Сакуре показалось, что его взгляд превратился в более осмысленный. Но она продолжала только потому, что чувствовала, что им обоим может понадобиться утешение. И почему-то, прижимая его к себе, она тоже чувствовала себя лучше. Прошло так много времени с тех пор, как она в последний раз кого-то обнимала.       Через несколько долгих минут она была уверена, что он полностью пришел в себя.       — Ты вернулся?       — … Да. — Сакура остановила руку на полпути. Как по ней, поглаживать очнувшегося Мадару было слишком экстремально.       — Тебе снился сон?       — Да.       — О чем он был? — Она пожалела о том, что спросила, стоило ей открыть рот. Она не должна была напоминать ему, что бы это ни было.       — О моих братьях. — Он говорил с видимым усилием. — Я видел, как Тобирама убивал одного за другим. Изуна был последним. Тобирама не торопился с ним покончить… А я мог только стоять и смотреть…       Разумеется, ей не следовало спрашивать, но теперь было слишком поздно.       — Это же случилось и в реальной жизни?       — Нет… Не все… Мой самый младший брат был убит Сенджу, двое других — Хьюга. Изуну ранил в битве Тобирама. Смертельно, но нам удалось донести его до поселения до того, как он умер.       — И ты все равно заключил с Сенджу союз, чтобы основать Коноху? — Сакура не могла скрыть своего недоверия. Она уже много раз слышала об Изуне и знала, что он был самым главным человеком в жизни Мадары.       — Да… Заключил…       — Но почему? Как же так?       — Это слишком длинная история. — Мадара пошевелился, садясь. Она прижала руку к его груди, останавливая его.       — Расскажи мне. — Она знала, что находится слишком близко в его личном пространстве. Но с другой стороны, ей хотелось быть рядом, когда он будет рассказывать — Сакура чувствовала, насколько это важно.       — Расскажи мне об этом. — Она легла на спину.       Он продолжал лежать, положив голову ей на колени. И он рассказал. О временах воюющих кланов, постоянных сражениях, потере своих братьев. О встрече с незнакомцем на берегу реки. О том, как у них была общая мечта. Затем последовала более темная часть — о предательстве и вражде с другом. А потом о смерти Изуны. Сакура была удивлена, как бесстрастно он об этом говорил. «Он, наверное, уже тысячу раз прокручивал эту историю. Так много раз переживал ее в своем сердце, что она потеряла все краски…» От этого ей стало очень грустно.       Мадара продолжал свою речь — об основании Конохи, политике, выборе Хокаге, растущей враждебности между Учихами и другими гражданами, между его кланом и им самим. О его осознании будущего Учих в деревне. О своем уходе и битве с Хаширамой.       — Я очень тебе сочувствую. Мне так жалко, что с тобой случилось все это. Во многих случаях все могло пойти по-другому.       — Может быть…       — Как бы мне этого хотелось. — Сакура протянула руку. — Я хочу, чтобы у тебя была более счастливая жизнь. Совершенно осознанно она погладила его по руке.       А потом они лежали молча, уставившись в потолок. Единственным звуком были всхлипы Сакуры. Уставившись в потолок, она плакала, слезы текли бесконечными потоками из-за боли, которая была чьей-то другой.       Когда она проснулась, то почувствовала что-то тяжелое на животе. Встревоженная, она открыла глаза и увидела, что Мадара спит, положив на него голову и обняв его. Она очень осторожно выдохнула. Было бы очень неловко, если бы он проснулся сейчас. Ей — потому что поощрила такую компрометирующую близость. А ему — потому что умудрился заснуть на коленях у девушки. Она не была уверена, что от этого его учиховская гордость не пострадает. Или, может быть, его больше не заботило такое… В любом случае, единственно верным было заснуть и проснуться снова, когда он уже уйдет. Но в то же время, Сакура не могла перестать пялиться. Она никогда не осмеливалась смотреть на Мадару. Конечно, она очень хорошо знала, как он выглядит, но никогда не могла поймать на себе его неосторожный взгляд. И Мадара был… красивый. Особенно потому, что во сне он не был ни устрашающим, ни злым, ни пугающим. Она почти жаждала снова погладить его по щеке, но это определенно разбудило бы его, а он выглядел таким спокойным и довольным… Он выглядел… счастливым? Как жаль, что он никогда не был таким, когда бодрствовал.       Когда Сакура проснулась во второй раз, его уже не было. Чего она не знала, так это того, что этой ситуацией Мадара был обескуражен совсем немного. Он настолько привык к Сакуре, что его совершенно не беспокоило, когда рядом с ней он ослаблял свою бдительность. Она была похожа на клановую женщину, она пыталась утешить его, и ей это удалось. Он размышлял о том, каким нежным было ее прикосновение, и потом, когда в последний раз кто-то прикасался к нему, кроме как во время боя…? Когда он жал руку Хашираме?