Грезившие

      Как-то раз они отправились к реке. Вода была ледяной, но в летнюю для Сакуры жару это было именно то, что нужно. Пойти туда было целиком ее идеей, ей хотелось поплавать. Река была быстрой и мелкой, больше похожей на горный поток, но у крутого каменного склона она переходила в водоем, достаточно большой, чтобы купаться.       И они купались — Мадара без рубашки, Сакура полностью одетая, потому что ее уверенность в себе определенно не заходила так далеко. Но в остальном она чувствовала себя на удивление непринужденно. Это было похоже на то, как давным-давно она веселилась после школы со своими одноклассниками. Они скользили по мокрым камням, вздрагивая от холодной воды, поднимаясь на поверхность только для того, чтобы высвободить чакру из своих ног и нырнуть вниз…       — Ты часто приходил сюда со своими братьями?       — Нет. — И когда Сакура решила, что он больше ничего не скажет, он добавил. — С Хаширамой.       Прежде чем она успела что-то сообразить, Мадара ступил на поверхность воды и поднял ее.       — Пойдем вон туда. — И он побежал вверх по склону скалы. Она была высокой. Когда они добрались до вершины, река казалась им такой далекой. Мадара вытянул руки.       — Когда я был ребенком, так ни разу и не осмелился прыгнуть отсюда.       Он набрал скорость и нырнул вниз головой. Сакура чуть не закричала. Но парабола, по которой он летел, была идеальной, и он вынырнул невредимым, к ее огромному облегчению.       — Ты сошел с ума! Ты ведь совсем не знал, насколько там глубоко!       — Достаточно глубоко! — Ему тоже пришлось кричать, чтобы она услышала.       — Все равно!       — Забудь об этом и прыгай!       — Ни за что!       В ответ Мадара побежал обратно вверх.       — О нет, нет. Я не собираюсь прыгать с тобой. — Запротестовала яростно Сакура. В тот момент, когда он направился к ней, его намерения были предельно ясны. Мадара сделал два шага к ней, широко улыбаясь.       — Я все равно тебя поймаю. — Шаг. — А будешь сопротивляться… — Еще шаг. — Мы прыгнем недостаточно далеко. — Еще один шаг и крепкая хватка на ее запястье. — И тогда это может быть опасно…       Сакура недоверчиво покачала головой.       — Ты просто чокнутый. — В ее смехе проскальзывал страх. А в его глазах — настоящая жажда. Он потащил ее к утесу. Зная, что он был прав насчет риска прыгнуть недостаточно далеко, Сакура набрала полную скорость.       Они вернулись на вершину утеса, чтобы согреться, но не раньше, чем Сакура трижды прыгнула вниз ногами и даже дважды головой.       — Ты вообще хоть чего-нибудь боишься?       — Сейчас? Нет… уже нет.       — А раньше?       — О, я многого боялся… Прежде всего, своего отца. Но этот страх был первым, который я преодолел — когда понял, какого уровня силы собираюсь достичь. Что еще… Находиться одному в темных местах… Быть брошенным… Видеть, как умирают дорогие мне люди. Подвести их, будучи не в состоянии защитить… К счастью, эти проблемы тоже ушли.       Сердце Сакуры сжалось. В этот момент он говорил как Наруто. Что случилось с мальчиком, которым он был, когда все люди, которых он любил, умерли? Что же случилось, что заставило его стать тем, кем он стал сейчас? Он видел так много плохого, что даже не заметил, как друг протягивал ему свою руку?       — Отсутствие этих проблем — твоя самая большая проблема. — Что произойдет, когда больше некого будет защищать? Не для кого жить? Что бы сделал Наруто, если бы все, все умерли? Сошел с ума? Очень может быть…       — Я хотела бы, чтобы у тебя все было по-другому. — Она очень желала достучаться до него. Он сидел совсем рядом с ней, но был таким далеким. — Хотела бы, чтобы у тебя была хорошая жизнь. — Она прислонилась лбом к его руке. — Хотела бы, чтобы у тебя было так много… — Прижалась носом к его руке. — Так много всего… — Провела сухими губами по теплой коже. Закрыла глаза. Замерла.       Он не пошевелился. Единственным признаком удивления был один быстрый вздох, раздавшийся на крошечное мгновение.       — Эй, не надо больше плакать. — Прошла долгая минута, прежде чем он взъерошил ей волосы и разорвал контакт.       — Я не плачу.       — Я и сам хотел бы знать, что случилось бы, останься я в Конохе. Или бы вообще никогда ее не основывал. Конечно, для меня это было бы большим счастьем. Но что сделано, то сделано. И теперь я могу установить мир во всем мире. Разве оно того не стоит?       — Нет, не стоит! — Сакуре хотелось закричать, но она не успела, потому что он снова потянул ее к утесу.       Они не заметили, что солнце почти зашло за горизонт, и на теплый участок на вершине утеса уже опустилась тень. Это означало, что им негде будет согреться и обсохнуть до того, как они отправятся домой. Когда они добрались до квартала Учиха, Сакура в прилипшей мокрой одежде промерзла до костей.       Ей нужно было переодеться, но в «своей» части дома она нашла кимоно. Какие-то были более замысловатыми, какие-то менее, но только кимоно. И, к сожалению, эти более сложные, как правило, были еще и теплее. Она надела нижнюю часть, перевязала ее шнурком, даже умудрилась надеть кимоно и почти что правильно в него завернуться. Но без оби оно, конечно же, распахивалось у нее на груди. А завязывание оби было совершенно за пределами ее возможностей.       — Не смейся. — Мадара поднял голову. И уставился на нее. — Не. Смей. Смеяться. — Одной рукой Сакура придерживала кимоно спереди. В другой руке у нее был пояс.       — Помоги мне справиться с этой штукой. — Она быстро подошла. — Пожалуйста. Сама я не могу.       Мадара хмыкнул.       — Женщина и даже не может сама одеться. — Он усмехнулся. — Откуда мне знать, как это делается?       — Вот только не надо. Ты же как-то раздевал своих женщин. И все они носили это. — Сакура указала на свой наряд. — И не говори мне, что ты ни разу не активировал свой шаринган! Ты должен помнить, я знаю, как он работает! — Она сунула оби ему в руки. — Просто заверни меня! Сделай то, что обычно делал, только наоборот.       Мадара недоверчиво посмотрел на пояс, потом на девушку, стоявшую к нему спиной. Потом снова на оби. Он нашел конец, оставил его висеть и прижал ткань к ее талии.       — Подожди, я сделаю клона, чтобы все рассмотреть и повторить самостоятельно.       Первый слой обернулся вокруг нее. Второй, плотнее.       Сделать наоборот. Ему следовало бы делать все в обратном порядке. Внезапно ему захотелось посмотреть, что скрывается под одеждой. Третий слой. Провести пальцами по коже. Узел. Клон внимательно наблюдал за происходящим.       — Держи этот конец. Затем он складывается пополам, и ты завязываешь его более коротким концом.       — Спасибо! Большое спасибо, что помог мне! — В голосе Сакуры звучало настоящее ликование.       Он никогда ни с чем не помогал тем женщинам, никогда не был добр ни к одной из них. Просто прогонял их после. Он вспомнил, как они кидались прочь, собирая свои одежды, пытаясь прикрыться, ускользая, надеясь, что их не заметят. Была ли среди них хоть одна, пришедшая добровольно, надеясь на что-то? Он никогда уже этого не узнает, он отослал их всех прочь…       Сакура обернулась. Это было так необычно — носить настоящее кимоно. Никакого сравнения с летней юкатой, которую она иногда надевала на праздник. Оно было таким тесным и плотным и заставляло ее держаться прямо. Широко шагать стало невозможно, ее походка сменилась на изящную и немного качающуюся.       Насколько она знала, во всем квартале не было ни одного зеркала. А ей хотелось на себя взглянуть. Она осторожно приблизилась к пруду с кои. Не самый лучший вариант, и она могла видеть себя только под неудобным углом.       Мадара тоже смотрел. Удивительно, как одежда может изменить человека. Это была уже не та крикливая, безрассудная девчонка-сорванец, а взрослая женщина. Молодая, элегантная женщина.       — Как я выгляжу?       «Прекрасно. Великолепно. Хорошо. Просто восхитительно.»       — Красиво. — Мадара удивленно мотнул головой, осознав, какие слова только что сорвались с его губ.       

***

      Как бы ни было приятно носить кимоно, оно было ужасно непрактичным. А поскольку другой женской одежды в помине не было, Сакура принялась прочесывать другие части комплекса Учих в поисках мужской одежды. Они сидели на ней неидеально, и ей пришлось завязать брюки ремнем, но ее это не особо напрягало. Проблема была в том, что на каждой рубашке на спине был герб Учих. Насколько же самоуверенным был этот клан? Это было почти жутко. Но она не возражала бы даже против того, чтобы носить одежду с веером, но не знала, как к этому отнесется Мадара. Он превосходил всех Учих.       — Эм… Ты не против, если я надену вот это? — Сакура помахала рубашкой.       Он выглядел удивленным.       — Нет, совсем нет.       У Сакуры закралось подозрение. Все прошло слишком легко.       — Тебя не волнует, что чужой человек будет ходить в одежде с твоим гербом? Разве это не противоречит традиции или чему-нибудь еще?       — На самом деле, согласно обычаю тебе запрещено разгуливать здесь с твоим собственным гербом. Возможно, тебе разрешили бы вообще не носить никаких символов. Но не наоборот.       Сакура склонила голову набок, обдумывая его слова. В них не было особого смысла, если только…       — Ты имеешь в виду, если бы я вышла замуж за члена клана…?       — Ага.       — О. — Сакура открыла рот. Было ли это то, как он ее воспринимал? Как жену Учиха? Но он никогда… они просто… жили вместе уже несколько месяцев? Ну, может быть, это также считается быть частью клана… одной из женщин клана? Так или иначе, принадлежащих ему?       Теперь подобная мысль стала неприятна. С одной стороны, ей нравилось, что он доверяет ей, ей нравился этот удивительный уровень близости, которого им удалось достичь, потому что жить со сдержанным незнакомцем было бы невыносимо. И он нравился ей все больше и больше; ей было приятно находиться рядом с ним, весело, безопасно и как-то легко. Но если он думает о ней как о собственности?       

***

      По мере того как ночи становились короче, а дни все жарче, Сакура поняла, что во сне пришло время летнего фестиваля. А так как в Конохе уже два года не было никаких праздников из-за разрушений, а потом и войны, она по-настоящему тосковала по этому празднику.       Поэтому она обшарила весь дом в поисках необходимых атрибутов. Когда она вошла в главный двор, нагруженная всеми сокровищами, Мадара бросил на нее очень тяжелый взгляд. Она сделала вид, что не заметила.       Она закончила с большинством украшений и принялась развешивать фонари. Она хотела, чтобы те были по всему двору, но крыша главного здания была слишком высокой. Какое дзюцу она могла бы использовать, чтобы на нее подняться? Или, может быть, ей просто следует приколоть веревку с фонарями кунаем? Но они были такими хрупкими и наверняка очень дорогими. Так она и стояла, подняв голову и размышляя, когда почувствовала, как ее схватили поперек талии и потянули вверх. Она напряглась, сначала от удивления, а после сознательно, чтобы лучше приспособиться к тому, что ее поднимают.       — Чуть левее, — произнесла она, стараясь говорить как можно деловитее. И не думать о том, что лицо Мадары касается ее живота.       Он очень медленно опустил ее, позволяя ее телу соскользнуть вниз. А потом не убрал руки с ее талии. Один удар сердца. Два.       «Что-то происходит. Сейчас все ощущается по-другому.» Она не была уверена, что именно чувствует. В основном нервозность.       Но он просто отступил назад и повернулся, чтобы уйти. Сакура покачала головой.       — А как насчет остальных фонарей?       — Найди себе стул.       И исчез. И уж точно он знал, что здесь нет стульев.       Это было странно. Эта внезапная перемена в воздухе. И его внезапный уход. Ничего не произошло, но с ним что-то случилось. И чем дольше она думала об этом, тем больше понимала, что, возможно, и с ней тоже. Ей это нравилось. Нравилось, когда он к ней прикасался. Она сожалела, что он ушел.       Поэтому, когда он наконец вернулся, Сакура покраснела. Но Мадара вел себя как ни в чем не бывало, словно ничего не произошло. И она поступила так же.       Когда взошла луна, она зажгла фонари. Он достал откуда-то саке, и они сидели, глядя на луну и попивая. У Сакуры вскоре закружилась голова, и она стала болтать о праздниках, на которые ходила с Наруто или, еще раньше, и с Саске. О шалостях, глупых конкурсах, о том, как Наруто потерялся в толпе, а потом его нашли преследуемым продавцом, который понял, что за съеденное данго никто не заплатит. О том, как Наруто пытался выиграть для нее какие-то безделушки и всегда неудачно. О том, как они крепили бумажки с неприличными надписями к спинам случайных прохожих. Как она пыталась случайно наткнуться на Саске в тех редких случаях, когда он был на празднике. Как Ино тащила ее за каким-то парнем, на которого тогда положила глаз.       Все эти забавные, ребяческие, неловкие, трогательные моменты. Они заставляли ее улыбаться и громко смеяться. Как и его.       У Мадары не было никаких историй про фестивали, которыми можно было бы поделиться. Шиноби никогда в них не участвовали, сказал он. Это слишком опасно. Но он в свою очередь рассказывал о шалостях, которые он и его братья устраивали во время религиозных церемоний в поселении Учиха. Они были чуть более экстремальными, поскольку старейшины Учих не обладали большим чувством юмора. Но она все равно смеялась до слез, представляя себе, как маленькие черноволосые мальчики пробираются на крышу храма, чтобы запустить внутрь стайку цыплят. И она искренне сожалела о наказании, которое они получили.       Луна плыла по небу, и когда Сакура ложилась спать, она не могла перестать улыбаться. И она была уверена, что это не просто из-за фестивальных историй под саке. Глубоко внутри она чувствовала себя счастливой.       

***

      На следующее утро Сакура проснулась с ужасной головной болью. И затянувшееся чувство, что она сделала что-то не совсем правильно. Борясь с пульсирующей болью в глазах, она попыталась проанализировать источник своего плохого состояния. Конечно, пьянство было одним из пороков шиноби, и она еще не достигла совершеннолетия, но все же… она никогда не считала эти правила непреложными. Было что-то еще, что-то, что она не могла точно определить.       «Жаль, что здесь нет Ино. Я так хочу, чтобы Ино терпеливо выслушивала мои рассказы о каждой встрече с ним. С того самого дня, как я его увидела.» Сакура чувствовала себя так, словно ее чего-то лишили. Лишили шанса поделиться тем, что было так важно, лишили возможности выразить свои чувства словами.       «Мне бы хотелось, чтобы ты была здесь и сказала мне, что же творится со мной. Я в полном замешательстве, а тебе должно быть известно лучше о моих чувствах.» И это сделало бы счастливой Ино, ту, которая много лет суетилась вокруг Сакуры, а теперь она потеряла ее… ее что?       Сакура одним быстрым движением села на свой футон, внезапно полностью протрезвев.       — Ино, кажется, у меня получилось. Наконец-то у меня получилось еще раз… — Она поднесла руки к лицу и смахнула слезы в уголках глаз. — Но почему вот так?