Грезившие

      Они приземлились в каких-то богом забытых горах. Мадара схватил ее за руку и буквально протащил через ворота в большой каменный зал. Изображения герба Учих были повсюду.       — Оставайся здесь, — приказал он.       — Что? Подожди! Если ты думаешь, что я буду сидеть здесь, пока ты осуществляешь свой план…       — Просто оставайся здесь. Пожалуйста.       Сакура в отчаянии вцепилась в свои волосы.       — Ты что, не понимаешь? Я не хочу, чтобы меня запихали в Муген Цукуеми. Не хочу, чтобы мои друзья умирали. Я не хочу видеть, как мои близкие страдают из-за этой параноидальной, искусственной недожизни, которую ты так желаешь создать!       — Никто не будет страдать. Они станут счастливыми. Ты станешь счастливой…       — Нет, не стану! Я буду в гендзюцу, это совсем другое! Счастливой я могу быть и в реальной жизни!       — Ты действительно в это веришь? Что получишь то, что желаешь? Неужели ты настолько наивная? Все пойдет совсем не так, как ты себе это представляешь. Эта жалкая пародия на Учиху — парень с поврежденной психикой. Мне было бы жаль его, если бы он не был таким позорищем. Каким бы ни был исход, ты все равно будешь несчастной всю оставшуюся жизнь…       — Что?!       — В твоем сне он будет любить тебя…       — Я не хочу…       — Или ты можешь оставить его таким же высокомерным придурком, как сейчас, за исключением травм, которые сломили его. Если предпочитаешь все усложнить…       — С чего ты взял, что мне нужен Саске?       — С того, что ты сама мне об этом сказала? — Удивление Мадары было искренним. Должно быть, сказывается его неопытность в общении с людьми.       — Это было раньше. — Сакура закусила губу.       Мадара повернулся, чтобы уйти.       — Разве ты не заметил? Все это время ты совершенно ничего не замечал?! Мне не нужен Саске. Мне нужен ТЫ!       Мадара не обернулся. Ей сейчас не стоило видеть его лицо. Он не думал, что сможет скрыть ту боль, что она ему причинила. Боль из-за шанса, который будет упущен, шанса, который почти у него в руках и все равно ускользнет.       — В этот момент, благодаря какому-то невероятному чуду, мы оба живы. Мы можем остаться в живых. Ты и я. У нас может быть своя жизнь. Вместе. — Она плакала, он слышал это. — Ты не должен этого делать. Жертвовать собой ради человечества. Что будет с тобой потом? Будешь ли ты бодрствовать среди спящих? Всю вечность? Всегда один? Я этого не хочу. Каждый раз, когда я только представляю это, у меня разрывается сердце. Я не хочу, чтобы ты так страдал… Потому что… Я люблю тебя…       Мадара резко обернулся.       — Ты хорошо играешь свою роль, куноичи. Но ты заигралась.       — Я не играю!       — Тогда как ты объяснишь это? — Он указал на ее живот.       — Объясню что?       — Это.       — Что?       Серьезно, она могла бы избавить его от этой словесной перепалки. У него вроде как не было времени.       — Свою беременность.       — Мою — что? — Сакура посмотрела на свой живот в полном непонимании. В ней нарастал ужас. У Мадары не было причин выдумывать что-то подобное. — Я не беременна… — Произнесла она очень слабым голосом.       Мадара был сыт по горло. Хватит ее болтовни, хватит терять драгоценные минуты. Решительным движением он схватил ее за подбородок.       — Цукуеми.       Сакура испуганно вздохнула. Они оказались в красно-черном мире, раскинувшемся на огромной равнине. Это было знаменитое гендзюцу Учих, то самое, которое на несколько недель отправило Какаши-сенсея на больничную койку.       — Жаль тебя разочаровывать, но никаких пыток не будет. У меня нет времени на развлечения. Просто взгляни и убедись сама.       Сакура прищурилась. Она могла видеть каналы чакры Мадары. Все! И огромный центральный водоворот, такой мощный, что он переливался через край и проваливался в свою бесконечную глубину. Она посмотрела вниз. Увидела, как ее собственный водоворот сильно вращается под сердцем. А под ним… О боги, что это было? Два крошечных завитка по обеим сторонам живота, мерно пульсирующие… внутри нее… она почувствовала, как содержимое ее желудка поднимается вверх.       Когда Сакура открыла глаза, то была уже в убежище Учих.       — Видела? Какой из тебя медик, если ты не можешь оценить даже собственное положение. — Он усмехнулся.       Сакура закусила губу. Все верно, она была известна своим пренебрежением к собственному здоровью. И правда, что в последние пару дней она иногда чувствовала недомогание, часто слабость, как будто ее чакра истощалась, но, конечно, не проверялась более внимательно, просто предпочитала игнорировать симптомы… Ей никогда не приходило в голову обследовать себя, потому что…       — Как я могла даже подумать о такой возможности? Как я вообще могу быть беременной?! Я же девственница!       Смешок. Это определенно был смешок, звук, который только что издал Мадара.       — …что?       — Ничего. — Он отвел глаза в сторону.       — ЧТО?       — Я просто вспомнил все те способы, которыми имел тебя…       И теперь ей тоже пришлось об этом вспоминать. Обо всех способах… Сакура потрясла головой. Для подобных мыслей сейчас было не время и не место. Она встряхнула головой еще раз.       — Клянусь всем, что мне дорого в этом мире, — я никогда не имела физического контакта с мужчиной. Эти существа не могут быть эмбрионами! Что же они тогда такое?!       Мадара смотрел на нее долгим взглядом. Она знала, сейчас он принимает решение.       И он принял решение поверить ей. В его голове росло жуткое подозрение. Гораздо более жуткое, чем картина, где Сакуру трахает другой. Он перевел взгляд на ее живот.       — Их чакра каким-то образом отличается от твоей. И от моей, если уж на то пошло. Активируй свою печать.       Сакура сделала, как он сказал.       — Достаточно. — По выражению его лица она поняла, что все очень плохо.       — Что там?!       — Это Инь-чакра. Только Инь. Ян отсутствует, как, вероятно, и плоть. Они не живые, только водовороты чакры. Соединенные с твоей печатью, из-за которой, вероятно, ты все еще можешь стоять на ногах.       — Почему?..       — Они питаются твоей чакрой, в данный момент вытягивая ее из печати, пока там еще что-то есть. Разве ты не этого чувствуешь?       Сакура сосредоточилась. На самом деле теперь, когда она знала, что искать… Она ощутила вытягивание, мягкий отток…       — Я чувствую их… — Она положила руку на живот. — Во сне у меня были близнецы. И здесь их тоже двое… — Она замолчала, положив теперь уже обе руки на живот. Подняв голову, она посмотрела ему в глаза и увидела, что его шаринган бешено вращается. Один удар сердца. Второй. — Ты ведь тоже сейчас все знаешь, не так ли? Они твои…       Мадара не испытывал такого потрясения со дня смерти Изуны. Это было непостижимо, и он не знал, как на это реагировать. Это не было частью плана, этого не должно было случиться! И не случится. Сакура будет спать в Цукуеми, и эти… Эти штуки останутся такими, какие они есть — просто водоворотами чакры. Пока они не вырастут и не высосут ее всю… Но это не имело значения, он заставит ее прожить жизнь во сне быстрее; даст ей долгую, прекрасную жизнь внутри Цукуеми. Прежде чем они ее убьют. Вот почему план Цукуеми должен состояться. Теперь он действительно не мог потерпеть неудачу. Потому что не мог подвести ее.       — Наши дети… Я хочу их увидеть… — Голос Сакуры прозвучал вдруг очень измученно.       — Ты увидишь. — Он улыбнулся. — Я подарю тебе самый прекрасный сон…       — Не во сне. — Она плакала, захлебываясь слезами. Но почему-то каждое предложение звучало громче предыдущего. — В реальной жизни. С тобой! В том доме, который ты так любишь!       — Этого дома не существует! — Она заставила его окончательно потерять самообладание. Болезненные воспоминания сейчас переполняли его. — Он сгорел сто лет назад!       — ТОГДА ПОСТРОЙ ЕГО СНОВА ДЛЯ МЕНЯ!       Мадара низко опустил голову. Квартал Учиха, полный людей; двор, в котором он гулял со своими братьями… Все это ушло. Давно ушло. »…построй его снова.»       — Прошлой ночью… — Сакура уже плакала навзрыд. — Прошлой ночью я снова была там. Искала тебя, но не смогла найти. Ты ведь вообще не спал, правда?       Он не ответил.       — Я зашла в тренировочный двор и увидела их. Мальчика и девочку. Тренирующихся. Оба черноволосые. Ничего от меня, все в тебя… Мальчик… — Сакура безудержно рыдала. — Мальчик — левша…       «Преимущество в бою», ни с того ни с сего в голове Мадары возникла мысль. «У левши преимущество в бою».       — Ты скоро их увидишь.       — А ты разве не хочешь? Увидеть их лица? Смотреть, как они растут? Становятся сильными?       Но все, о чем мог думать Мадара, это о том, как обучать левшу, чтобы полностью развить его потенциал.       — У них может быть прекрасная жизнь. Мы сделаем для них все, что в наших силах, не так ли? Потрясающая жизнь, интересная жизнь…       Он подумал о первом левше, с которым ему довелось сражаться. Какой это был вызов, какую гордость он испытывал, когда победил его. О том азарте, который ему доставил бой.       — Они могут быть счастливы…       Как он будет тренировать девочку? Если она будет постоянно участвовать в спаррингах со своим братом, то окажется в невыгодном положении против всех остальных противников. Но, разумеется, они всегда будут тренироваться вместе; он мог представить, что они будут неразлучны. И это было хорошо, потому что, что бы ни случилось, они всегда будут вместе. Его сын и его дочь…       Чувства. Внезапно они нахлынули на него все. Словно грязные пятна на воде его разума. Эгоистичное желание счастья. Вожделение к женщине. Желание иметь детей. Вода мутнеет. «Я тону…»       Почему? Он так старался избавиться от своих желаний, чтобы ничто не отвлекало его от достижения цели. А теперь кристальная ясность просветления стала тускнеть. «Я не могу это остановить, меня затягивает… Я тону, а вода темная.»       Они окружали его, как стервятники. Желание, любовь, гнев, ненависть, надежда, честолюбие, ревность, горькое разочарование. Боль, боль, боль. Все эмоции из его длинной жизни — демоны, поднимающие свои уродливые головы. «Я не хочу чувствовать. Только не снова…»       Яркие картины жизни перед глазами. Дни, которые он еще не прожил. Солнце, смех, теплые летние ночи. «Но почему? Почему я думаю о шансах, которых уже давно нет? О шансах, которые еще не ушли? О будущем?!»       — Я тону… — Он сказал это вслух? Он вздрогнул. А затем еще раз, когда рука коснулась его щеки. Он оттолкнул ее. Но чужая рука схватила его руку и крепко сжала. Очень крепко. Он поднял голову, глядя на девушку, стоявшую перед ним.       — Я заберу ее. Заберу твою боль.       Мадара ничего не понимал. Он не знал, кто эта девушка и что она говорит. Но она продолжала держать его за запястье. Все, что он мог видеть, это образы, яркие, чередующиеся с темными, он слышал смех и крики, и он чувствовал, чувствовал, чувствовал. Он испытывал все чувства, что были у него когда-то.       — НЕТ! ОТОЙДИ ОТ МЕНЯ! — В безумном крике он согнулся пополам.       Девушка держала его уже за оба запястья. Он не мог вырваться из ее хватки.       Он снова посмотрел на нее. У нее были розовые волосы, какой дурацкий цвет. Она что-то говорила ему, но он не мог расслышать, звуки доносились до него неясно, как будто она была за стеклом. Или это он был?       Он заморгал. Сакура. Ее зовут Сакура. И он любит ее.       Он огляделся по сторонам. Сейчас… Он смог вспомнить. Вспомнить всё.       Он повернулся к выходу.       — Стой! СТОЙ! — Это был самый громкий крик Сакуры за всю ее жизнь. Неужели он вернулся из того кошмара, в котором замкнулся? Если так, то кто же теперь перед ней? Еще больший безумец, чем он уже был?       — Мадара! — Минуту назад это был человек, испытывающий муки, и все, чего она хотела, это облегчить его боль. Но сейчас? Что он сделает сейчас? Вернется на поле боя? — Стой! Если ты уйдешь, то когда вернешься, меня уже не будет в живых!       Сакура стояла с крепко зажмуренными глазами.       — Тебе не удастся связать меня. Я покончу с собой прежде, чем ты применишь на мне какое-нибудь гендзюцу. Я заставлю свой мозг взорваться! Я разрушу ДНК каждой своей клетки, так что никакое воскрешение не сработает! Я сумею это сделать, ты же знаешь!       — Тебе не придется, — сказал он очень тихо.       Что-то в его тоне заставило Сакуру открыть глаза.       — Я прекращу эту войну. — Он не мог поверить, в то, что сказал такое. — Обещаю не ранить… Не убивать никого из твоих друзей.