Грезившие

      Следующие несколько часов Сакура провела у входа в убежище, уставившись в небо. Все ее мышцы были до боли напряжены. Наступил вечер, потом ночь. Она вернулась внутрь и развела огонь. Сколько? Сколько времени займет прекращение войны?       Мадара и впрямь выяснял это довольно долго. Когда он вернулся на поле боя, первое, что ему пришлось делать, — это вытаскивать Обито из беды. Но он столкнулся с такими яростными атаками со стороны Наруто и Саске, что ему самому надо было стараться удержаться на ногах.       Он остановит войну, но не как побежденная сторона. Сначала он поставит их на колени. Но эта задача становилась все труднее, особенно теперь, когда он не мог наносить смертельные удары. Хорошо, что его противники этого еще не заметили…       

***

      Саске, застывший под дзюцу, висел в воздухе, истекал кровью от раны в груди, нанесенной катаной Мадары. Наруто лежал без сознания в паре метров от него.       Не опуская меча, Мадара отвернулся от Саске.       — Все кончено. Эта война окончена. Забирайте раненых и уходите.       Со всей силы он швырнул обездвиженное тело Саске на лежащего Наруто.       — Обратное Кучиесе. — Гедо Мазо исчезло, приземлившийся рядом с ним Обито пребывал в шоке.       — Что ты делаешь? — Тихо спросил он.       — Прекращаю войну. Цукуеми не будет.       — Мадара! — Гнев и полное отчаяние в реве Обито чуть не испугали его.       — Обито. Ты отказываешься подчиняться? — Мадара пристально смотрел на младшего Учиху. Очень долгое время Обито выдерживал его взгляд. Угрожающе долгое время. Пока наконец не опустил голову.       — Отступаем.       — Подожди! — Наруто завозился в грязи, борясь за каждый вдох. — Сакура… Где Сакура?       Если он не ответит, то с этого момента и до тех пор, пока он действительно не преуспеет в своей «спасательной миссии», этот сопляк будет преследовать его по пятам.       — С ней все в порядке. Жди ее в Конохе.       — Как я могу тебе доверять?!       — Это уже твои проблемы.       Ему потребовалась вся его моральная сила, чтобы пройти через это. Своими собственными руками уничтожить работу последних десятилетий. Все, о чем он мечтал, все, во что верил, все его тщательное творение, все было ради этого. А что сейчас? Он снова почувствовал себя ничтожеством, как тогда, когда проиграл Хашираме. Или даже хуже — потому что теперь он проиграл самому себе.       Но реакцией Учихи Мадары была совсем не депрессия, а ярость, полыхающая ярость. Он жаждал противника, чтобы сразиться с ним, избивать, разорвать на части со всей жестокостью, которую только можно было придумать. Из всех эмоций осталась лишь ненависть. Он хотел, чтобы кровь текла рекой, чтобы он наносил удары до изнеможения, потерял себя в битве. Только в ней он по-настоящему растворялся. Чтобы забыть то, что только что произошло. Что он сделал.       Он вошел в зал убежища. Сакура уже стояла в центре. Ее глаза открылись от страха, когда она увидела его. Он был похож на демона. И все же он вернулся, выбрал жить, выбрал жизнь. И теперь в этом зале жизнь олицетворяла она. Она должна заставить его снова почувствовать себя живым. Вырвать из его лап смерти и миражей, в которых он тонул. Сакура развела руки в стороны.       — Я здесь.       Все ее инстинкты говорили ей бежать, но она боролась с этим желанием. Она сейчас не может оставить его одного. Она должна быть с ним, даже если он пугает ее до смерти, даже если представляет реальную угрозу. Он выглядел так, словно все еще находился на поле боя, ожидающий вражеской атаки. Ей необходимо показать ему, что она на его стороне, несмотря ни на что. Что она принимает его вместе со всеми его демонами. Слова до него не дойдут. Не отрывая взгляда от вращающегося шарингана, Сакура расстегнула жилет. Она любит этого мужчину, напомнила она себе. Где-то за всем этим злобным видом — мужчина, которого она любит. Это должно было облегчить ей задачу, даже если бы сейчас речь шла не о ее любви или желании. Это было признание. Очень осторожно она сняла обвязки и предстала перед ним с обнаженной грудью.       Она протянула руки, повернув их так, чтобы внутренней стороной те были обращены к нему. Скорее жест капитуляции, нежели любовь или соблазнение. Речь шла о том, чтобы показать ему свою преданность и верность. О том, чтобы разделить с ним то, что бросает вызов смерти, отрицает саму смерть. Если только он согласится…       Он двинулся к ней размашистым шагом, казалось, что он нападает. Она даже не шелохнулась. Она не может сейчас оказывать сопротивления, не может воздвигнуть между ними стену. Он был помешан на битвах, в каком-то смысле безумен, она знала это, так что он, вероятно, причинит ей боль. Но гораздо хуже было бы сбежать.       Он толкнул ее на землю. Совсем не так, как тогда, во сне, на тренировочной площадке, когда он быстро поставил ее на четвереньки. Он просто оттолкнул ее на два метра, и если бы не стена, о которую она ударилась, она отлетела бы еще как минимум на два. Ее колени были содраны в кровь, а ведь он еще даже не начинал.       Она видела, как он приближается. Он снимал доспехи, расстегивал штаны. О, хорошо, они оба знали, что должно здесь произойти… Альтернатива тому, что ее убьют на месте, как пример.       Сакура повернулась, все еще стоя на коленях, он был прямо рядом с ней, его член был обнажен. Прежде чем он успел толкнуть ее снова, она потянулась к его члену, взяла его в руки и обхватила губами. Из сна она помнила, как это делается, но все равно сейчас было по-другому. Она уже собиралась начать двигать головой и руками, когда он с размаху вошел в ее рот. Она инстинктивно дернулась назад, но Мадара схватил ее за волосы и потянул вперед. Теперь он крепко держал ее голову, двигая ею так, словно та ей не принадлежала. Толчки стали слишком глубокими, и его было неудобно. Это не приносило удовольствия, совсем не приносило, но она чувствовала его похоть, испытывала наслаждение, которое дарила, и от этого было… тепло внутри? Сакура коснулась его бедра — оно было таким твердым, что она не могла поверить, что это живая плоть. Она притянула его к себе, поощряя его входить глубже, даже если это было просто невозможно. Его движения стали еще неистовее. А потом, после одного особенно сильного, он кончил ей в рот. Сакура почувствовала его сперму, пытаясь ее проглотить, но смогла это сделать лишь спустя долгие секунды, когда он наконец вышел из нее.       Мадара поднял ее и прижал к стене. Сорвав с нее штаны, он скользнул рукой по бедру Сакуры и остановился на кобуре. Вытащил кунай. Она оглянулась — он пробовал на вес оружие… И прислонил его острие к ее спине. Сакура почувствовала, как вдоль ее позвоночника он лениво прочертил линию — достаточно глубоко, чтобы причинить боль, но не настолько, чтобы выступила кровь.       — Сделать это. Если тебе это необходимо — делай.       Кунай остановился между ее лопатками.       — Что бы тебе сейчас ни было нужно, просто сделай это. Я здесь, с тобой.       Она сама прижалась к лезвию. Он не убрал его. Она прижалась сильнее — лезвие задело кожу. Оно начало перемещаться, опускаясь вниз. Лезвие прошлось по ее спине и снова оказалось вверху. Сакура убрала волосы. Не то чтобы они действительно мешали, для этого они были слишком короткими. Она просто хотела… заявить о своем участии. В вырезании герба Учиха на своей коже.       Все закончилось. Глухой удар куная, вонзившегося в дерево. Внезапный холод на талии Сакуры, там, где была его рука. И потрясение от самого неловкого ощущения, когда он лизнул ее рану. Он принялся лизать ниже, спускаясь по позвоночнику и еще ниже по струйке крови. Дрожь становилась все сильнее, распространяясь от пяток до головы. Адреналин нарастал, но не только он. Еще немного, и, быть может, ей это даже понравится. Теперь она так остро ощущала все происходящее. Воздух, вдыхаемый в легкие, узор на каменной стене перед ней, звук собственного пульса. Мадара опустился практически на колени позади нее. Еще немного, просто еще немного больше…       Он резко встал и грубо раздвинул ей ноги коленом. Его член упирался в ее промежность.       Готова она или нет, сейчас это произойдет. Сакура напряженно смотрела на камни в миллиметрах от своих глаз. Выгнула спину, чтобы облегчить вхождение, задержала дыхание.       Бух! Пыль от разрушенной стены ударила ей в глаза, когда кулак Мадары впечатался совсем рядом с ее лицом.       Нехорошо. Совсем нехорошо. Сакура замерла и перевела взгляд на кулак возле своей щеки. Воронка в стене была испещрена кровью. На этот раз его. «Кровь, кровь, снова и снова. Почему в нашей сегодняшней близости должно быть так много крови?!»       Мадара медленно пошевелил рукой. Он расслаблял пальцы. Теперь к каменной стене он прижимал ладонь.       — Только не так. — Его голос был хриплым, надтреснутым, будто обжег все горло. — Только не так. Я не стану так унижать тебя.       Он направился к двери в конце коридора.       — Исцели это, одевайся и идем.       Сакура почувствовала себя обескураженной. Что только что произошло? Куда же делись вся эта жажда крови и ярость? Он наконец-то взял себя в руки? Казалось, он злился, но теперь это была обычная человеческая эмоция. Он злился на самого себя?       Сакура вдруг очень остро ощутила, в каком находится положении. Поспешив к нему, она схватила свой жилет и начала одеваться…       — Я сказал, исцели это!       — Нет. — Она прикусила язык слишком поздно. Она никогда не захочет стереть воспоминания об этом моменте. Моменте, когда они оба ходили по лезвию этого ножа. Одном из тех, когда решается твоя судьба. Иногда осознаешь это лишь спустя долгие годы. Она же пережила такой момент с полным осознанием. И именно это было самым страшным, а не кунай, режущий спину.       — Я имею в виду, что не возражаю, правда. Я хочу его оставить. — Он очень странно на нее посмотрел. — Тебя это будет беспокоить? Может, огорчать, когда мы… когда я буду раздеваться?       — Нет, но ты получишь более подходящий герб.       Он растворился в темноте коридора. Сакура заторопилась, одергивая юбку. Тщетные усилия; ее задница, без сомнения, все равно виднелась.       Она едва поспевала за ним, когда он шел по бесконечным коридорам. К счастью, иногда ему приходилось останавливаться, чтобы выбрать верный путь, и тогда она могла догнать его. Впрочем, он казался достаточно спокойным. Собранным и сосредоточенным на своей задаче.       — Куда мы идем? — Решилась спросить Сакура.       — Жениться.