Грезившие

      Пока он шел вниз и вниз по извилистому коридору, Сакура изо всех сил старалась следовать за ним. Наконец он остановился перед какой-то дверью и распахнул ее перед ней.       — Это женские покои. Здесь ты найдешь ванну. И одежду. И все, что нужно женщине перед свадьбой, я полагаю… Будь готова через час.       Сакура зашла в комнату.       Один час до свадьбы. На самом деле, она никогда не рассматривала такую возможность. Это звучало так… цивилизованно. Особенно в сравнении с тем, что произошло между ними всего несколько минут назад. Резкая перемена застала ее врасплох; это был не тот Мадара, которого она знала, а Учиха Мадара-лидер клана, предположила она. Но неважно, кем он был сейчас, это означало, что он решил жить своей жизнью, и уже одно это было хорошо. Настолько, что ей хотелось смеяться и плакать одновременно. Поэтому она делала и то, и другое. Плача от облегчения, Сакура почувствовала, как огромная тяжесть исчезает из ее груди.       — Оно будет… так или иначе; неважно как, но БУДЕТ. У всех у нас будет будущее.       Она только надеялась, что он не пожалеет о своем решении, что его не предадут и не лишат иллюзий еще раз. Но именно для этого она здесь. Она никогда не позволит истории повториться.       Она огляделась вокруг. В комнате царил полумрак, раздвижные двери вели в другие помещения. Множество комнат, множество свободного пространства. Раньше здесь жило много людей. Несомненно, убежище было построено и использовалось еще до Мадары. Во времена могущества и славы клана Учиха. Хотел ли он вернуться в те времена? Восстановить клан? Вновь отстроить квартал, как она с криками говорила ему?       Она не знала… До тех пор, пока он не сказал, что женится на ней… Так что ей лучше пошевеливаться. Если свадьба должна была стать началом возрождения клана Учиха, она должна быть к ней готова.       Она нашла ванну. Та была очень старинной, как и все здесь, и больше походила на онсен. Вода тоже источала аромат, как из горячего источника, но, по крайней мере, была довольно теплой.       Теперь ее раны начали болеть. Она вышла из ванны. Травм было больше, чем предполагала; должно быть, она получила немало ударов, когда пробивалась сквозь армию Зецу. Она исцелила их, затем свои разодранные колени, укус на шее, она даже не помнила, как он появился. Остановила кровь, текущую из вырезанного герба, и смыла ту, что уже запачкала ее спину. Она покрутилась перед большим зеркалом, изучая свою кожу на предмет изъянов. Потом до нее дошло — она хотела выглядеть красивой. Когда она в последний раз прикладывала для этого какие-то усилия? Когда Саске еще был в деревне? Четыре года назад? Пять?       Сакура нашла гардеробную. Все кимоно были, что неудивительно, темными: черные, темно-синие, фиолетовые, темно-темно-красные. Ничего белого или хотя бы светлого. Но тогда это даже не соответствовало бы месту и обстоятельствам. Да и девушки-шиноби обычно не носили белое — чаще всего они выбирали цвета, ассоциирующиеся с кланом, или, за неимением такового, по своему собственному вкусу. Наконец, после долгих поисков она остановила свой выбор на темно-зеленом кимоно с рисунком голых ветвей с нераспустившимися бутонами. Она подозревала, что это были цветы сливы, но, Ино здесь нет, и неизвестно, действительно ли это умэ или все же сакура. На ее свадьбе не будет Ино… Как такое вообще может быть?..       Оби были более разнообразны; она выбрала ярко-малиновый. Теперь ей осталось лишь одеться самой. Она создала клона, и, после того, как они со всем закончили, почувствовала себя полностью истощенной. Завихрения в ее животе тянули из нее силы, напоминая ей об уменьшающихся запасах чакры. Вероятно, им следует поторопиться с первой брачной ночью; они нуждаются в телесной составляющей, чтобы прижиться.       Она развеяла клона и пошла причесываться. С такими короткими волосами мало что можно было сделать, но она ухитрилась сотворить пучок на макушке, закрепив двумя длинными шпильками. Косметика не сохранилась так хорошо, как кимоно. Наконец, она нашла красную помаду, у которой не было странного запаха. Она продезинфицировала ее и кисточку для губ, дважды. Когда она накрасилась, то стала выглядеть старше. Женщина, а не девушка. Но она догадывалась, что в этом-то все и дело. Через мгновение она станет замужней женщиной, женой главы клана…       Она услышала, как кто-то открыл дверь в первой комнате.       — Это твой брачный контракт. Редко кто из Учих женился вне клана, не говоря уже о лидере… Я подумал… Может быть, тебе стоит прочитать это прежде, чем ты придешь.       Дверь снова закрылась.       Она поспешила в соседнюю комнату. Древний на вид свиток лежал на полу у двери, как будто Мадара даже не заходил. Сакура опустилась на колени. Она почему-то чувствовала, что лучше бы присесть, пока будет читать… Она осторожно развернула его. Почерк был изящным; она начала было просматривать написанное, но вновь сложила свиток…       Ну, больше похоже на феодальную клятву верности, совмещенную с договором купли-продажи. А чего она ожидала? Интересно, как выглядела та часть, что предназначалась мужчине? Почему-то у нее было нехорошее предчувствие. Клятва обязывала ее к абсолютной верности — как и ожидалось. Женщина из другого клана, сохранившая верность, была бы бомбой замедленного действия.       Но клятва не оговаривала, что ей придется сражаться с Конохой или с Сенджу, или еще с кем-нибудь. Это было очень типично — быть на стороне мужа. Поэтому ей нужно будет только убедить, что ее преданность не будет противоречить его. Или, скорее, если она это подпишет, что ее собственная верность прошлая и верность настоящая не противоречат друг другу. «О, Ками-сама. Никогда не заставляй меня идти против Наруто.»       Отныне все будет зависеть от Мадары. Но в любом случае это зависит от него, поскольку он управляет семью из девяти хвостатых зверей. Если он решит затеять войну, то будет война. Вот только, если она подпишет брачный контракт, то сможет убедить его этим поступком снова поверить в людей. Начать все заново. Его столько раз предавали –собственная семья, напавшая на Хашираму, Нидайме, замышлявший заговор за его спиной, его собственный клан и, наконец, по мнению Мадары, вероятно, и Хаширама, когда они сражались в Долине Завершения.       А потом она постаралась больше не думать об этом. Она сидела на полу, чувствуя, как два крошечных водоворота высасывают чакру из ее печати Инь. Думала о том, что все обязательно будет хорошо, прокручивала те дни, проведенные во сне, когда она поняла, что любит его. Она напомнила себе, что помимо всей этой кровавой, разрушительной и рискованной игры, в которую она только что играла, она любила. И, вспоминая, как выглядел Мадара в тех редких случаях, когда улыбался, она наконец почувствовала это — волнение невесты перед свадьбой. И сейчас она не могла ждать.       Коротко постучав, к ней зашел Обито.       — Пора, — сказал он, не взглянув на нее. Он ее ненавидит? Не позволяет себе пялиться на невесту своего лидера? Но Сакура все равно смотрела. Он выглядел несчастным, потрепанным, почти весь покрытым пылью с опасно низким уровнем чакры. Очевидно, сражаться с Наруто и Саске было нелегкой задачей. Это принесло ей некоторое облегчение.       Обито повел ее по коридорам.       В подземном храме, куда он привел ее, было темно, несмотря на факелы. На стенах она увидела своеобразные стилизованные фрески. Она узнала узоры шарингана, Кьюби и несколько Тенгу. Или это были Сусаноо? Она поняла, что Сусаноо на самом деле имеет форму Тенгу… Она никогда не задумывалась об этом раньше. Забавно, что ей в голову лезли такие странные мысли за несколько секунд до свадьбы…       Мадара стоял перед алтарем, одетый в черное церемониальное кимоно с крошечным символом на спине. И еще два было на рукавах. И спереди тоже два, она увидела их, когда он повернулся к ней лицом. До невозможности официально.       Сакура крепче сжала свиток. Обито жестом пригласил ее пройти вперед. Тенгу пялились на нее. Она судорожно сглотнула.       Она посмотрела на Мадару. Он был даже серьезнее, чем обычно, ни тени улыбки. Жаль, ей необходима была поддержка.       Мадара повернулся к ней и раскрыл свиток.       — Я, Учиха Мадара, принимаю эту женщину в свой клан, в свой дом, в свою спальню и в свое доверие. Я клянусь защищать ее, оберегать и ценить, не ставить выше нее ни одну женщину и зачать с ней моего наследника.       Он прикусил палец и оставил метку на пергаменте. Вот и все, теперь ее очередь. Она хотела, чтобы ее речь звучала спокойно и уверенно, но не получилось.       — Я покидаю свой клан, я покидаю свой дом, я покидаю свою семью, чтобы отдать себя Учихе Мадаре. Его клан — мой клан, его братья — мои братья, его друзья — мои друзья, его враги — мои враги. Мое сердце будет принадлежать ему, и все мои дети будут его.       Уф, она ее произнесла. Клятву, которая даже не требовала упоминания ее имени. Только подписи кровью.       Мадара приосанился, словно обращаясь к толпе.       — Настоящим я, Учиха Мадара, принимаю эту женщину в качестве своей главной жены. — Он взял у нее свиток, свернул его вместе со своим и положил на алтарь.       Обито протянул ему какой-то сверток. Мадара церемонным жестом протянул его ей. Это оказалось еще одно кимоно, черное.       — Ты должна пойти переодеться перед последним поклоном богам, — тихо подсказал ей Обито.       В крошечной комнате, что нашлась за соседней дверью, она как можно быстрее переоделась с помощью двух клонов. Это стоило ей гораздо больших усилий, чем ей хотелось бы. Она поспешно сбросила кимоно на пол. Новое было в цветах Учих, с веером на спине, там, где на ее коже уже был кровавый. А ниже — узор… это был ночной пейзаж в белом свете полной луны. Белой, а не красной. Никакого Цукуеми. Ее победа. Интересно, Мадара выбрал это кимоно с умыслом?       Она снова вошла в зал. Когда она поравнялась с Мадарой, он улыбнулся. Настоящей, искренней улыбкой, словно он был рад ее видеть. Она была до смешного благодарна ему за эту улыбку.       Они опустились на колени, склонили головы вниз, Обито произнес несколько слов о десяти тысячах богов, засвидетельствовавших их союз, и все. Она замужем.