joker

Концерт прошел просто блестяще. Свет софитов, крики фанатов, единение с публикой в одно целое, ‒ все это заставило Джонхена, как и всегда, почувствовать себя частью чего-то большего, чем просто своей собственной жизни. Частью жизни кучи других людей, которые ждали от тебя песен, танцев, разговоров. И Джонг с превеликой радостью отдавал им это, взамен получая мощный заряд энергии. Все выступление чувства надежно сидели под замком. Даже когда приходилось взаимодействовать с Онью в течение концерта, у Джонхена получалось мысленно размывать его фигуру, обманывая себя. Будто перед ним стоит совсем не лидер, а просто абстрактное цветное пятно. Но такой эффект проявлялся только благодаря концертной атмосфере, адреналин, бушующий в крови, творил чудеса. После последнего номера, Джонхен первым прибежал в гримерную и занял там весь диван, без зазрения совести плюхаясь на него спиной. Тело ныло от физической усталости. Заряд бодрости постепенно утекал из конечностей. Перед глазами все еще плясал свет прожекторов, когда Джонг закрыл глаза. ‒ Урааа! ‒ в гримерную залетел Тэмин, протаптывая куда-то наверх за голову Джонхена. Макнэ, как обычно, был возбужден больше всех. За ним в дверях послышались шаги остальных. ‒ Я нас поздравляю, ‒ радостный возглас Кибома раздался совсем рядом. Открывать глаза не хотелось от слова совсем. Здесь вдалеке от шумной толпы, клетка начала опасно подрагивать. Еще немного и все полезет наружу, Джонг уже ощущал, как в груди стало опасно тихо. Как затишье перед бурей. ‒ Эй, вставай! Разлегся тут, как король, – однофамилец пихнул Джонхена в плечо, голова безвольно покачнулась, проелозив по кожаной обивке подлокотника. Ну, пожалуйста, не заставляйте открывать глаза. Так хорошо лежать с тишиной в груди. А, если сейчас их открыть, то… Они обязательно наткнутся на того, на кого бы, была воля Джонга, он бы всю жизнь не натыкался. Джинки стоял в ногах и, легко смеясь, разговаривал с менеджером. От увиденной картины невидимая рука выдернула дыхание прямо из горла. И как он весь концерт протанцевал рядом с ним и ни разу не залюбовался? Онью, облаченный в свой концертный костюм, откинул прилипающие волосы к потным вискам, которые поблескивали на свету. От широкой улыбки, которая через секунду растянулась на лице хена, в животе заскреблись знакомые тигры. «Тупик. Ты помнишь? Дальше пути нет». Резво поднявшись из лежачего положения, Джонхен сел на диване. Видимо, слишком резво, в глазах потемнело. ‒ Ох, ‒ Ким старший схватился за лоб. Тэмин быстро подсел сбоку, продавливая сиденье. ‒ Тебе плохо? ‒ Не-не, все нормально. Просто старость – не радость. Да, через пару секунд картинка прояснилась. ‒ А ну-ка, кому тут плохо? ‒ Кибом уже подлетел следом, хватая Джонхена за запястье, и пытаясь заглянуть в лицо. ‒ Айщ, я же говорю, нормально все уже! А висок уже жгло с той стороны, где стоял Онью. ‒ Нормально! ‒ еще раз для верности выпалил Джонг, чтобы его услышали все. И особенно тот, кто находился в углу. Видимо, Онью уже закончил разговор с менеджером, потому что смех прекратился. Послышались только приближающиеся шаги. Боковым зрением за головой Кибома Джонг видел, как Джинки сел на стул перед гримировочным столом, лицом к остальным. Ки еще пару секунд посверлил Джонхена взглядом, видимо, чтобы убедиться, что с последним точно все порядке и отошел назад, присаживаясь на соседний стул с Джинки. И почему-то в гримерной повисла тишина. Дверь была заботливо закрыта менеджером снаружи. Джонг перевел взгляд на Минхо, тот как-то выжидательно смотрел на него. Покосился на Тэмина. Макнэ дарил такой же взгляд, судя по его направлению, лидеру: ‒ Вы мириться будете? «Ой, ну нет, пожааалуйста. Только не это», ‒ мысленно взмолился Джонхен, еле сдерживаясь от желания прямо сейчас спрятать голову в коленях. А еще лучше встать и убежать отсюда. ‒ Да-да, мы никуда не пойдем, пока вы не помиритесь. Или хотя бы не расскажете, в чем дело. Считайте, что вы на приеме у… семейного психолога? Джонг умоляюще посмотрел на Кибома, который только что произнес эту реплику, и еле заметно качал головой. Но там поддержки не найдешь, судя по сложенным на груди рукам и такому виду, будто он и правда, строгий врач. Тогда в надежде Ким старший посмотрел на Минхо. Но тот смотрел в сторону Онью. Ну и что за спектакль решили устроить младшенькие? Им же нельзя рассказывать все! ‒ А нельзя как-нибудь без этого? ‒ вырывалось у Джонхена прежде, чем он подумал. Как-то жалостливо вырвалось, совсем без гордости. А висок опять зажгло. Все-таки Джонг не выдержал и повернулся к Онью, он встретил младшего строгим взглядом. Джонхен также зеркально чуть нахмурился. ‒ Нельзя! У вас друг на друга из глаз молнии летают, ‒ изрек Кибом, - я вижу их прямо сейчас. – Это детский сад, – строго изрек Джинки, глядя Джонгу в глаза. От этого Джонхену казалось, что эта фраза была адресована больше ему, чем остальным. Глядя на отворачивающегося обратно к зеркалам лидера, он продолжал, как только что выразился Ки, метать молнии в спину хена. Да уж, конечно! Для него это все детский сад, вот только сам Джинки вел себя совсем не по-взрослому, настолько остро реагируя на обычную шутку. Ким старший уже ненавидел себя за то, что вообще брякнул ее в самолете. А младшие все продолжали издеваться. - Нет, это не детский сад, хен, - сидящий рядом с Онью Ки наклонился ближе к нему, - уже нет, потому что это нас всех взволновало! С тяжелым вздохом Ли опустил на поверхность стола ладони. – Да, мы переживаем... – подтвердил Минхо. Тэмин привычно "угукнул" старшим в тон. Джонхен чувствовал себя запертым в клетку один на один со страшным монстром, а вокруг клетки собрались улюлюкающие зрители, пришедшие посмотреть на схватку века и требующие зрелища прямо сейчас. Хотя, разумной частью, Джонг понимал, что донсены добиваются совсем не этого. Они, правда, хотели, чтобы в группе стало все, как прежде. Гнетущая мрачная атмосфера между хенами наверняка здорово давила на них. Но выворачивать себя наизнанку при них Джонхен совершенно не хотел. Они как будто сейчас пытались прибить его к стене, как мелкое насекомое, и ножом распотрошить внутренности, чтобы глянуть, как оно там внутри все устроено. - Хен... – предпринял еще одну попытку Кибом, но Джинки резко поднялся со стула, явно намереваясь уйти. Джонг уже набрал в легкие воздух, чтобы облегченно выдохнуть от того, что все закончилось по самому ожидаемому сценарию, но нет. Кибом явно не собирался сдаваться, останавливая Онью: - Хен, нет! - он ладонью попытался задержать Джинки за плечо, но тот им дернул назад, не дав дотронуться. «Ки, пожалуйста, дай ему уйти». Джонхен молился, чтобы у Онью сейчас хватило его знаменитой лидерской хватки, чтобы приструнить Кибома, но он не ожидал, что Джинки будет делать это такой фразой: – Если мы расскажем, в чем дело, ничего не изменится, - Онью, сверля Кибома взглядом, проговорил это сквозь зубы, - вы ничего не измените. – Откуда ты знаешь? – Знаю. Насколько же крепка была сталь в голосе Онью. Джонг, так и сидел с набранными в легкие воздухом, боясь выдыхать, потому что с выпущенным воздухом он боялся сейчас упустить и свою душу. Джонхен опять ничего не понимал. Эта деталь паззла, видимо, был потеряна навсегда, тот фрагмент рисунка, который бы объяснил, наконец, почему Джинки решил отталкивать его до последнего! Как бы хотелось сейчас провалиться в недра земли. Испариться, исчезнуть. Сил встать и сбежать, пока Ки был занят хеном, просто не было. Джинки предпринял еще одну попытку уйти, но Кибом выкинул еще один фортель. Краем глаза Джонхен уже видел, как его однофамилец подбегал к дивану, прямиком к нему. Грубая хватка Кибома оцепила его запястье, перекрывая доступ крови к кисти. Джонхен сжался так, будто надеялся, что можно, если очень постараться, с помощью силы мысли превратиться в атом, чтобы никто не смог его поймать. Сопротивляться сил тоже не было, и он был сдернут с дивана, по инерции пробегая несколько шагов вперед за Ки. Ну, конечно же, его вели к лидеру. К этой неприступной скале. «Боже, Кибом, отпусти. Отпустите меня отсюда все, пожалуйста» Джонг все продолжал молча умоляюще пронизывать Ки глазами, насколько хватало силы взгляда. Но внимание младшего было все устремлено на хена. - Мы вас сейчас здесь запрем, – в голосе Кибома появились истеричные нотки, – и вы во всем разберетесь, как взрослые люди! Волосы на затылке Джонга встали дыбом. Зная Кибома, он на самом деле может сделать и так. Особенно, имея таких сообщников на своей стороне. Джонхен не был готов прямо сейчас оставаться наедине с Онью. Ему нужно было время, чтобы собрать в себе оставшиеся силы со всех уголков тела, чтобы залатать свою броню и наточить меч для умения вновь отражать атаки, прежде чем лоб в лоб столкнуться с хеном. – Как взрослые? - Онью подступил к Кимам на шаг и опустил взгляд к зажатому в тиски запястью Джонга, - мы обязательно это сделаем. Просто не сейчас, потому что еще не время. Кибом, отпусти его. Видимо, Джинки тоже не горел желанием разбираться со всем сейчас. А может он просто отнекивался, и на самом деле в принципе не хотел разбираться и просто искал любые слова, лишь бы донсены отстали. - Хен... – это со спины к Ки подошел Тэмин, касаясь его плеча. Где-то справа возник Чхве, и началась вовсе какая-то каша: Онью кинулся вперед, обхватывая руку Кибома пальцами и пытаясь потянуть на себя, ту самую, сжимавшую запястье Джонга. Минхо выставил между ними руку, Тэмин ахнул, цепляясь Ки за плечо. Ничего страшного, в общем-то, не происходило, не драка, скорее непонятная потасовка, в которой каждый нервно перетаптывался на месте, не зная, что будет дальше. Рука Кибома сцепилась еще больше, когда Онью начал пытаться отодрать ее от запястья Джонхена. Даже через ладонь Кибома Джонг чувствовал эти покалывающие разряды, исходящие от руки Джинки, как будто рука Ки была проводником между ними. Джонхен старался не смотреть в сторону лидера и уставился на этот хаос из рук перед собой, напрягая бицепсы, пытаясь вырваться из хватки Ки, но тот не сдавался. - Кибом, пожалуйста, – Джинки говорил тихо и почти вкрадчиво, - успокойся. И откуда у Кима младшего было столько сил сопротивляться двум одногруппникам сразу? А еще хитрости и находчивости в нем было хоть отбавляй. Джонхен почувствовал, как хватка резко прекратилась, но тут же на нем сомкнулись пальцы другой руки Кибома, той, которую не удерживал до сих пор лидер. И в следующий момент ладонь Джонга силой обвили вокруг запястья Онью. Пальцы Кибома сжали кисть, не давая шанса Джонгу вырваться и буквально вдавливая в кожу Джинки. Электрические разряды уже потекли напрямую, отчего рука начала подрагивать, как будто Джонг сейчас трогал раскаленное железо, от ожога о кожу хена хотелось одернуть руку, но ему не давали этого сделать. Джонхен тупо глядел на эту пирамиду из рук: запястье Джинки и сцепленные на нем ладони Джонхена и Кибома. Вся картина была размазана, Ким старший видел мир размытым пятном, потому что сейчас все его существо сосредоточилось только на ощущении кожи хена под пальцами. Точнее на нежелании сейчас чувствовать это прикосновение. Оно сбивало с толку, с истинного пути, превращая мозги в ничего не соображающую кашу. ‒ Я не отпущу вас, ‒ голос Ки дрожал, ‒ как мне быть спокойным, когда вы так себя ведете? А? Джонхен уже видел, как свободная рука Джинки дернулась в сторону сцепленных ладоней, но ее перехватил Минхо, который стоял совсем недалеко. Джонг вспомнил, что вообще-то у него тоже есть рука, которая еще не досталась никому в плен, но макнэ, видимо, быстро оценил ситуацию и последовал примеру Чхве, оббегая Джонхена сзади. Его маленькие, но цепкие пальчики сразу же вцепились в предплечье, не давая пошевелить рукой. Приехали. Интересно, как они смотрелись со стороны? Эта мысль очень быстро промелькнула в голове и сразу же потухла за осознанием того, что Джонхен теперь в ловушке. Конечно, можно было бы прямо сейчас с диким рыком дернуться и развернуться, толкнуть Тэмина, распихать всех остальных, но эта сцена не стоила настоящей драки, это Джонхен понимал. Кибом сверлил взглядом его макушку, обращаясь к нему: ‒ Объяснитесь, что происходит. Ради нас, – в его голосе уже стояли неприкрытые слезы. Ким старший поднял голову. Да, так и есть, глаза донесена блестели от скопившихся слез. Чуть левее стоял Минхо, обеспокоенно глазея на всех по очереди. А еще левее… Лидер. У того на лице опять появилась непроницаемая маска, которая, правда, грозилась треснуть прямо сейчас, осколками разлетаясь в стороны и делая больно всем вокруг. ‒ Или миритесь, – неуверенно прошептал макнэ за спиной. И тут клетка не выдержала, из нее с воем кубарем посыпались, злость, все воспоминания о вчерашнем дне, презрение к самому себе, за то, что надо было держать язык за зубами. И обида на самого старшего участника группы за то, что тот так с ним обращался. Как можно тише, как можно спокойнее, набирая в грудь кислород, и медленно выпуская его, Джонхен произнес: ‒ Я не буду мириться с ним. Пока он не научится нормально реагировать на шутки. Не отрывая от Онью очень красноречивого взгляда, буквально орущего «Ты во всем виноват, ты должен извиняться», Джонг продолжал, понимая, что тихо говорить еще можно, но спокойно – уже нет; злость темным облаком окутала его: ‒ Я просто по-шу-тил. А ты… Это тебе надо бы сходить к психотерапевту. Меч выставлен вперед. Ким не знал, достиг ли он цели, но по крайней мере выпад был резкий. Простите, донсены, вы хотели примирения, но его пока не получается. Совсем. ‒ О чем ты? ‒ непонимающе прошептал Ки. ‒ Он знает, о чем, ‒ прогрызая глазами в Онью дыру изрек Джонхен. ‒ Но мы-то не знаем! Ничего не понимаю! Джинки-хен, о чем он?! Какие шутки?, ‒ Ки опять начал взвинчиваться. Руки все еще были сцеплены между собой. Джонхен уже сам без помощи Ки до побеления костяшек в пальцах сдавливал запястье лидера. - Несмешные, – Джинки, не глядя на остальных, буквально выплюнул это слово в лицо Джонхену, слегка к нему наклонившись, – нормальные люди так не шутят. «Ты тоже шутишь несмешно, Ли Джинки». Перед глазами сразу всплыла сцена в туалете. Запах хена, жар, исходивший от его кожи на шее, который практически ощущался губами, так близко они находились. Как он чуть не клюнул на эту удочку. А если бы клюнул, его бы вытащили на берег и тут же растерзали. Как хорошо, что он вовремя понял, что это просто наживка, и проплыл мимо, хоть она и была слишком аппетитной… - Ты же знаешь, какой я. Знаешь, как я к этому отношусь. – Джинки все еще обращался к Киму, – тогда зачем ты сказал это? Раз пошутил, надо было уточнить... – Он уточнил, – это тихо сказал Ки. Он единственный наконец понял, в чем было дело, в отличие от недоумевающих Тэмина с Минхо. – Я не услышал. Эта фраза лидера резко пронзила шпагой. Сердце встрепенулось будто в последний раз, а потом на скоростном лифте, вместе с остальными органами, рухнуло вниз. Было чувство, что Джонга только что окатили ледяным душем. Колени стали подозрительно ватными, грозясь перестать удерживать хозяина. Онью все это время думал, что это ПРАВДА, и реагировал так, потому что думал, что Джонхен был серьезен. И на самом деле все произошедшее невольно и оказалось репетицией. Вот что бы было, если бы Джонг на самом деле признался лидеру в своих чувствах. Или это была даже не репетиция. Для Джинки это наверняка было, как гром среди ясного неба, раз он даже не услышал, как Ким ясно сказал, что это была шутка. Было чувство, будто Джонхену только что подставили подножку, роняя на спину и теперь придавливали к земле, душа за горло. Горло и правда сковало ледяной хваткой отчаяния, перекрывавшей выход наружу не только словам, но и воздуху. Живот скрутился в жгут. Хотелось приложить к нему руку, чтобы немного отвлечь себя от этого поистине отвратительного ощущения, но его все еще держали донсены. Добро пожаловать в… ад? «А ты думал, что все будет хорошо, как в дорамах со счастливым концом?» Внутренний голос язвительно издевался над Джонгом. Каждый человек всегда в глубине души, сам себе в этом не признаваясь, надеется на это, даже зная, что этого никогда в жизни не произойдет. И пока в этой глубине жива надежда, все кажется не так плохо. А вдруг пронесет? Вдруг повезет? И она убивается только тогда, когда ты своими ушами слышишь, что нет. Не пронесет. И не повезет. И уничтожается не только она, но и ты сам. Вот сейчас надежду раздирали на маленькие кусочки и сжигали их для верности, щедро облив бензином, чтобы ничего не осталось. Джонхен практически слышал треск этого костра, пока Джинки, даже не пытаясь скрыть мольбы в голосе, просил: – Повтори, – он почти шептал, – Скажи, что это была просто шутка, не больше, тогда я постараюсь перестать... так реагировать на тебя. Я обещаю, я сделаю все для этого. Вот так сильно хен хотел сбросить с себя всю грязь… Он смотрел на хена, в эти умоляющие карие глаза, их взгляд перестал быть жестким. Наверное, в любой другой раз Джонхен почувствовал бы облегчение, что Джинки перестал враждебно на него смотреть, но не сейчас. Сейчас эта мольба резала лучше любого ножа. И, как назло, вокруг стоит куча свидетелей того, как Джонхену вспарывают им грудь. Киму казалось, что у него написано на лице, как он уже корчится от боли. И все это видят. Но, с другой стороны, он был благодарен, что донсены здесь. Их присутствие, как спасительное одеяло, растянутое над пропастью, в которую ему предстояло упасть, пока не пускало его вниз. Но он обязательно туда полетит, как только останется один. От Джонхена ждали ответа, но он боялся открыть рот, не выдавая при этом своего дрожащего голоса, ведь горло все еще было сковано тисками. А Киму нужно было придать ему твердости, потому что спектакль придется разыгрывать до конца. Нельзя остро реагировать, чтобы никто ничего не заподозрил. Раз шутка? Значит, так тому и быть. Пусть это будет шуткой для всех. И сейчас ему предстояло сыграть роль человека, который по задумке, должен быть рад тому, что недоразумение разрешилось. Все уже испытующе смотрели на него. Сейчас-сейчас. Еще немного. Джонхен сглотнул комок, тихо кашлянул, прочищая горло. Голосовые связки все равно начало сводить подбирающимися слезами. Да что же это! Возьми себя в руки, Ким Джонхен! Случилось то, что и должно было случиться, только и всего. Стараясь не моргать, чтобы не дай бог не расплескать жидкость, уже потихоньку подтягивающуюся к глазам, Джонхен перевел взгляд на лоб Онью, чтобы не смотреть ему в глаза, которые здорово отвлекали от собирания всех оставшихся соломинок силы воли в один сноп, который получился очень жиденьким. ‒ Да, хен. Я пошутил. Н-не более того. Бесцветно. Но почти уверенно. И на последних словах голос все равно предательски дрогнул. Горло совсем разболелось от напряжения. Сзади послышался вздох облегчения, Тэмин отпустил руку Джонхена. Вторая рука все еще была прижата к запястью лидера. На время шока Джонг забыл о том, что до сих пор соприкасался с Джинки. Новым взрывом это ощущение вернулось, руку опять обожгло. Нужно было отдернуть ее, прямо сейчас. Немедленно. ‒ Кибом-а, отпусти уже, ‒ Джонхен накрыл ладонью ладонь Кима младшего, стараясь улыбнуться, глядя ему в глаза. Улыбка выходила очень зажатой. Ки все еще подозрительно разглядывал его: ‒ Что-то не похоже на примирение. ‒ Как это не похоже? Мы же выяснили, что это была шутка. Все. Мир, дружба, жвачка. «Ки, умоляю, отпусти уже!» Кибом бросил еще один подозрительный взгляд на однофамильца и все-таки разжал руку. Джонхен старался не одергивать ладонь сразу, хотя и очень хотелось. Сцепив руки в замок, чтобы заглушить оставшееся призрачное ощущение кожи Джинки, Джонхен отвернулся от всех и ушел в дальний угол, где валялся его рюкзак. И стал в нем бездумно рыться, притворяясь что что-то там ищет. Хотелось головой нырнуть туда и закрыть молнию, чтобы никто не дай бог не увидел на лице отражение всего происходящего внутри. Черт. Наверное, он сбежал слишком поспешно. ‒ А как же обняться? ‒ невинно заявил Тэмин. Джонг чуть не поперхнулся. Макнэ предлагал им сделать то, из-за чего они с хеном, косвенно говоря, и поссорились. Нервный смешок вырвался из груди. ‒ Тэмин! ‒ послышался многозначительный шепот Минхо на спиной. ‒ То есть вы сейчас оба сядете в машину и будете вести себя друг с другом как обычно? ‒ голос Кибома был как у строгой мамочки, ‒ и не только в машине. ‒ Да-да, ‒ бросил Джонг, не оборачиваясь. «Неубедительно играешь!» Почти со скрипом в шее, так сильно не хотела она поворачиваться на 90 градусов, он все-таки обернулся через плечо. Устремив как можно более размытый взгляд на лидера, чтобы не сосредотачиваться на его фигуре, Джонхен произнес: ‒ Мы же помирились, правда, хен? Ответом послужил лишь короткий кивок. И как же образом ему теперь вести себя с Онью как обычно? Да, смешно. Очень. Как будто он сможет. Сейчас только и хочется, что бежать от лидера на другую планету, а еще лучше в другую галактику. Ну и хорошо. Главное, чтобы этот жест убедил младших, что все позади. А Киму все равно. Уже. Все это было разыграно лишь специально для донсенов. Сейчас хотелось только быстрее добраться до отеля и пережить дорогу с лидером в одной машине, остальное было неважно. И там, у себя в комнате, он сможет спрятаться в скорлупу, хотя бы до утра. Около дверей, когда они разделялись по разным комнатам, Джонхен поймал взглядом легкую улыбку лидера, направленную явно на него. И как глупый ребенок, увидевший, как его подразнили вкусной конфеткой, Джонхен уже готов был бежать за ним и просить еще и еще. Он только сейчас понял, на сколько на самом деле соскучился по улыбке Джинки, которая была адресована именно ему. «Как же тебя легко провести». Да, обманываться нельзя. Это же просто был дежурный жест. Онью явно не мог так быстро отойти, чтобы начать искренне улыбаться донсену. Оказавшись за дверью номера в относительной безопасности, Джонхен раздраженно провел пятерней по копне волос, будто хотел стряхнуть с себя остатки наваждения. Злость на себя за свою слабость, имя которой было Ли Джинки, заставила громко цокнуть языком. В тишине номера этот звук прозвенел слишком громко. Минхо обернулся, напряженно всматриваясь в хена, но промолчал. Последующие несколько минут прошли в полной тишине, прерываемой только тихими шорохами, шумом льющейся воды, в общем всякими рода звуками, сопровождавшими обычный быт. Джонхен чувствовал на себе обеспокоенный взгляд Чхве, пока передвигался по номеру, который тот бросал с завидной регулярностью. Джонг уселся на кровать, водружая ноутбук на колени. Сразу вспомнилась сцена, как он вчера в той же позе сидел дожидался, когда найдется пропажа. Поспешно засунув это воспоминание куда подальше, потому что дальнейшее развитие событий вчерашним вечером заставляло вспоминать еще и злосчастный туалет. В который Ким теперь не мог спокойно ходить. Сразу же на фоне стены возникала призрачная фигура лидера, затылок чувствовал требовательное нажатие, а губы опять жгло. И он этого никогда не получит по-настоящему. Только теперь вот так, в воспоминаниях. Еще раз раздраженно цокнув, Джонг откинул голову назад, специально ударившись затылком о стену. Тупая боль ударила по черепу. Джонхен прошипел сквозь сцепленные зубы. ‒ Хен? Минхо. ‒ Все нормально, я просто не рассчитал расстояния. Уставившись на экран ноутбука и опять в нем ничего не видя, Джонг продолжал позволять гневу на всю ситуацию разливаться под кожей. Пусть лучше гнев, чем уныние. Даже если Джинки все это время думал, что все это правда, это все равно не умаляло неадекватности его поведения! Ну почему нельзя было просто сказать: «Джонхен, прости, но ты мне в таком плане неинтересен»? Зачем нужны были все эти игры? Вся эта показуха с ледяными иглами? Да и опять же этот злополучный туалет! Ну, конечно. Джонхен, ты, наверное, забыл, на кого именно тебя потянуло. На самого заковыристого человека из твоего окружения, как минимум. Что же ты хотел? Да уж явно не этого! Точно не того, чтобы помрачиться рассудком и запасть на лидера! Динь-динь. Сбоку пропиликал телефон Минхо, отвлекая от мрачных мыслей. Так, нужно успокоиться и все-таки поискать интересные места в городе, чтобы сходить туда… ‒ Хен. Пойдем сходим к нашим? Дикобразные иголки сразу вылезли и ощетинились после этого предложения. ‒ Нет. ‒ Я так и знал. Ты все-таки не помирился с хеном. Джонхен раздраженно вздохнул: ‒ Да почему сразу это? Я просто устал, у меня болит голова. Я не хочу никуда идти. Повисла тишина, Джонг напрягся, пальцы замерли над клавиатурой. Поверил? Отстанет? ‒ Обманываешь. Ты из-за Джинки-хена не хочешь. Услышав это имя из чужих уст, по спине прошла легкая дрожь, а желудок сделал сальто. И откуда у них взялись такие проницательные донсены? ‒ Он тут не причем, ‒ буркнул Джонг, не отрываясь от монитора. ‒ Хен, ‒ Минхо зашуршал постельным бельем, кровать Джонхена промялась сбоку, ‒ давай сходим. Так будет лучше для всех. Тебе, потому что ты все равно скоро столкнешься с хеном. Лучше сделать это раньше, как прививку. И заодно успокоятся остальные. Тэмин особенно. Он там до сих пор на взводе. Да и Кибом тоже. Я его недовольное сопение слушал всю дорогу до отеля. Джонхен поднял слегка хмурый взгляд на Минхо, который уже сидел на его кровати. Прививка, говорите? Побросав эту мысль туда-сюда в голове, порассматривая ее со всех сторон повнимательнее, Ким подумал, что это не такая уж плохая идея. Оттягивать неизбежное все равно бесполезно. Он же не может сидеть в этом номере всю жизнь, прячась за экраном ноутбука. Нужно было привыкать прямо сейчас к тому, что тупик стал еще прочнее. Стена стала толще и теперь ее не пробить никакой кувалдой, самосвалом или даже пушкой. А если теперь нужно проводить в этом тупике все время, тогда нужно просто обустроить себе там все поудобнее. Как именно он это будет делать, Джонхен еще не знал, но он обязательно это сделает. И начнет прямо сейчас. Говорите, успокоить Тэмина и Кибома? Да пожалуйста! И пока он не расплескал в себе эту уверенность, нужно было срочно действовать. ‒ Ладно, пойдем. И не дожидаясь, пока Минхо встанет с кровати и пойдет за ним, Ким уже вскочил с места и почти бегом направился к выходу. Резко распахнув дверь, он даже забыл придержать ее для донсена, отчего тот возмущенно охнул, когда врезался в закрывающуюся обратно дверь, не успев проскочить. Джонхен уже стоял перед соседней комнатой и стучался в дверь. Ему открыл Тэмин. ‒ О, хен! ‒ просиял макнэ, пропуская, ‒ заходи! ‒ Добрый вечер! ‒ Джонхен чуть ли не напролом залетел в номер, сразу заприметив знакомую спину и рыжеволосую макушку. Онью восседал на кровати спиной к двери. В руках у него была кружка, из которой он, не торопясь, что-то отхлебывал. Как раз то, что нужно. ‒ Что тут у вас интересного? О, чай! ‒ Ким скользнул взглядом по столику, где стояли еще четыре наполненных кружки. Значит, все это было подстроено. Почему-то этот факт вызвал в Джонхене приступ истерического веселья. Подгоняемый этим странным чувством, но которое Киму неожиданно понравилось, он направился к цели. Джонхен плюхнулся рядом с лидером на кровать и положил руку ему на плечи. Руку даже почти не обожгло, Джонхен успешно поставил мысленный заслон. Краем глаза Джонг видел, как тот недоуменно оторвался от чашки и молча уставился на него. Но сейчас Ким нарочно пока не смотрел в его сторону. Пока он смотрел на Ки, который стоял у столика, и так же недоуменно взирал на него. ‒ Кибом-а, а есть что-нибудь покрепче? Я знаю, у тебя точно должны быть стратегические запасы. Давай, тащи их сюда, ‒ Джонхен хитро улыбнулся и подмигнул Киму младшему. ‒ Ну… есть, конечно. Но я вообще-то припас их для завтра. Отметить успешные концерты, ‒ глаза донсена бегали туда-сюда от Джонхена к Джинки, ‒ но ладно, сейчас принесу. Секунду. Ки быстро ретировался в другую сторону номера. Настало время взглянуть в глаза Онью. Тот все еще напряженно всматривался в Джонга, застыв с кружкой и сжимая ее обеими руками около рта. Джонхен наклонился ближе к хену, ладонью надавив на его плечо, так чтобы тот на пару сантиметров придвинулся навстречу. Почти касаясь губами ушной раковины Джинки и позволив себе еле заметно втянуть в себя сладковатый запах шампуня, Ким прошептал: ‒ Ну что, отметим наше примирение? Ли опустил чашку вниз, слизнул с губ капли чая и улыбнулся: – Отметим. Похоже, лидер принял его игру, но только вот облизываться так было совершенно не обязательно. Но, откуда Джинки было знать, что этот короткий, ничего не значащий для него жест почти задел в Киме те струны, которые он сейчас так тщательно старался запихнуть в футляр, чтобы они были вне зоны досягаемости. Захлопнуть футляр получилось в самый последний момент. Нет, сейчас не время.