joker

– У меня тут вино... Но вы ж не все его пьете. Так что я взял еще это, – со звоном на столик Кибомом были поставлены несколько бутылок соджу. Так их же совсем немного, подумал Джонхен… Но рано – Кибом отправился туда же, откуда принес алкоголь, за добавкой. Бутылок после его набегов насчиталось двенадцать штук. Плюс две высокие бутылки белого вина сиротливо стояли сбоку. Наблюдая, как на столе стремительно растет количество бутылок, Джонхен диву давался, откуда у Кибома СТОЛЬКО много запасов. Как он их вообще тащил? И когда успел закупить? Но это был уже сильно второстепенный вопрос. Самое главное, что запасы были. А, значит, будет, чем подогревать внезапно заполонившее веселое настроение. Оно как воздушный шар сейчас раздувалось в Джонге, создавая ощущение легкости и беспечности. Оставалось только взлететь под потолок и висеть там, смотря на всех сверху вниз. «Точно истерика». Ай, пусть. – Это же много! Хен! - Минхо подхватил одну из зеленых бутылок, чтобы осмотреть в руках. Сам Ки тем временем расставлял по столу одинаковые белые стопки. Он что, и их захватил? Настоящая запасливая хозяюшка. – Я думаю, после сегодняшнего, – многозначительно он проговорил, – нам всем это нужно. – Ну... Твоя правда. - Чхве, оторвав от бутылки взгляд, устремил его на парочку, все еще сидящую на кровати почти в обнимку, – Я до сих пор нервничаю! - округлив глаза, заявил Минхо так, будто стремился доказать что-то, и хлопнул себя по груди, – правда! И начались посиделки. Джонхен с каждой выпитой рюмкой соджу чувствовал знакомое ощущение приятного пьяного покалывания в конечностях и на языке. Ему казалось, что смеялся он в этот вечер громче всех. И вишенкой на торте был восседавший рядом лидер. Чем пьянее становился Ким, тем сложнее было контролировать себя. Голова так и норовила лишний раз повернуться в его сторону, глаза лишний раз незаметно (по крайней мере, Джонг надеялся, что незаметно) скользили по его очертаниям. Хорошо, что хотя бы сердце, более-менее убаюканное в алкогольной люльке, не стучало каждый раз, как угорелое, когда Джинки, хоть и ненадолго, но останавливал на Джонхене свой взгляд. И пока действовала алкогольная анестезия, Киму было некогда убиваться по поводу того, что из тупика ему все равно никуда не деться и все эти взгляды со стороны хена не значат абсолютно ничего. - Я женщна? - Ты это спрашвал уже, хееен! - Да прсто я не понмаю, как я могу быть жнщной, если у мня усы!! - Ки возмущенно всплеснул руками. Тэмин хохотал, заваливаясь на Минхо; тот, раскрасневшийся, пытался ловить макнэ и не давать повалить себя на пол, на котором они оба сидели. Кибом, на лбу которого красовался стикер с надписью "Кончита Вурст", сидел напротив них, прислоняясь спиной к кровати. - Если бы я бл жнщиной, и у меня бли усы... Да не было бы их у мня!! Бритвы же сщствуют! Воск! Лзерная эпляция!! Тэмин заливисто рассмеялся. Донсены предложили поиграть в их любимую игру, Киму сразу стало неуютно. Со стороны наблюдать за тем, как остальные отгадывают, кто они такие, было, конечно, забавно. Но только ровно до тех пор, пока очередь не доходит до тебя. Тогда начинаешь чувствовать себя, будто бы, полностью раздетым и идущим при этом по улице. А толпа оглядывается на тебя, тычет пальцем и смеется. Но ладно. Раз младшим очень хотелось, Джонг доставит им такую радость. Играть, так играть. Спектакль продолжался уже во всех смыслах… Загадывать, кем нужно было на время стать Джонгу, предстояло Джинки. Лидер сошел с кровати, чтобы взять со стола пачку стикеров и карандаш. Он огибал младших по дуге, пытаясь не мешать им, в особенности тяжкому мыслительному процессу Кибома. Его вопросы уже подошли к теме профессии, догадаться, чье имя написано у него на лбу, он должен был достаточно скоро. Ким уже с готовностью подставлял лоб, видя, как хен, пошатываясь приподнимается на коленях, и подносит к лицу руку с зажатой в ней стикером. У хена был слишком заговорщицкий взгляд. В следующий миг на лоб со шлепком опустились его пальцы: – Ты слдующий! Но стикер отклеился от потного лба, успев невесомо щекотно проехаться краем по носу, отчего Джонгу пришлось инстинктивно зажмуриться. – Да что ткое... – пробормотал Онью. А дальше Джонхен чуть ли не замурлыкал, когда по разгоряченному лбу заскользили прохладные пальцы Джинки, вытирая пот. Какая сладкая пытка! Можно она никогда не закончится? Но такое приятное прикосновение уже сменялось ощущением липкой бумаги на лбу. - Вот! Нчинай. Нет, стой! Джонхен резко распахнул глаза встречаясь взглядами с хеном, и обеими руками быстро обхватил руки лидера: левой ту, что клеила стикер, прижимая пальцы Онью ко лбу, а правой ту, что опиралась на плечо. Пусть задержится еще немножко, Джонг даже придумал повод для этого: ‒ Что-то н нрвится мне твой взгляд! Нбось слжное что-нбудь нписал! Большой палец совсем незаметно погладил кисть Джинки, лежащую на плече. Зачем он это сделал именно сейчас, ведомый своим пьяным телом, Джонг не знал, но ему внезапно, понравилось наблюдать, как на лице хена на секунду промелькнуло растерянное выражение. Довольно ухмыльнувшись, Джонг разжал руки. Онью мягко улыбнулся: – Не осбо слжное. Лидер отодвинулся, Ким повернулся к донсенам и показательно вздохнул: ‒ Лаааадно, двайте псмотрм, что тут у нас. ‒ Хен, а рзве так мжно? ‒ удивился Ки с пола, обращаясь к Джинки, после того, как прочитал наклеенное Джонгу на лоб. Краем глаза Джонхен увидел, как лидер приложил палец к губам. ‒ Вот это даааа. Да он нкгда не дгдается! ‒ весело протянул Минхо, ‒ ну и здачку ты пдкинул ему, хен! Джонг нахмурился. Да что же ему там такое загадал Джинки? ‒ Ты мня недооценваешь! ‒ с шутливой сердитостью возмутился Ким старший, поднимая указательный палец вверх. Ладно, начнем со стандартного вопроса: ‒ Я – мжчина? ‒ Да, ‒ послышалось со всех сторон почти одновременно. ‒ Уже хршо! Хммм…. Крсивый? Очень важный вопрос, конечно. В кавычках. Но все же веселятся, поэтому можно позадавать и такое. ‒ Нууу, ‒ Минхо переглянулся с Кибомом, ‒ красвый? ‒ А чго ты мня спршиваешь-то! Вот как сам думаешь, так и отвчай! Я вт гворю, - да! ‒ Ага, ну тгда, красвый! ‒ Минхо кивнул. Хм, интересно… И тут алкоголь, текущий по венам и обволакивающий сознание, опять решил пошутить над всеми и над Джонгом в том числе. ‒ Я – Ли Джнки? Да. Очень весело. Вырвалось прежде, чем Джонхен вообще понял, что хочет это сказать. С пола послышались короткие смешки, а Джонг поспешно перевел глаза на Онью. Как это называется? Что у трезвого на уме, то у пьяного на языке? Да, Джонхен в любом состоянии видел красоту Джинки. А алкоголь просто открыл двери для того, чтобы эта мысль, в конце концов, смогла выйти наружу. И теперь Джонг при всех прокололся. А самое главное, он сделал это при лидере. Будь Джонхен трезвым, сейчас легкий испуг прополз бы по его спине холодком. Да будь Джонхен трезв, он бы этого никогда не ляпнул! Наверное. Но Джонг был пьян, поэтому было, мягко говоря, наплевать. Ситуацию уже все равно нельзя было спасти. Или можно, но хмельная голова все равно не сможет найти решения, как именно. – Нет, ты – не я. – сообщал Джинки с улыбкой. Ну, конечно, кто бы сомневался. Это было бы слишком легко. Ким даже и не думал, что это всерьез может оказаться ответом, он просто бесконтрольно выпалил опасное слово. Да и вообще, вряд ли бы лидер на время окрестил бы его своим именем. Особенно после всего произошедшего… - А я что, крсивый? – Онью наклонился ближе к Джонхену, расскрестив руки. Одной из них уперся в кровать и с нажимом повторил, - Крсивый? Он что, не верил в это? Джонг не отрываясь смотрел в карие омуты и не понимал, как можно было в этом сомневаться. Да все знают, что ты красивый, Ли Джинки! «Я прямо сейчас в твоей красоте захлебываюсь!» Крыша опять начала утекать. Джонхен на время начал забывать, что вокруг них сидят донсены. Мир сузился только лишь до одного старшего Ли. – Хен, спрси лучше что-нбудь о профссии, - Тэмин икнул, - так прще догадться! Совета Тэмина Джонг практически не слышал, ему вдруг резко стало не до игры. То ли алкоголю внутри него, то ли самому Джонхену, то ли им обоим, в данный момент нужно было срочно доказать Онью, что да! Да, мать твою! Ты красивый! А еще слишком гордый и неприступный. И сексуальный. И еще много чего! И от этого всего рассудок не хочет оставаться в голове и каждый день норовит покинуть хозяина. Только чудом получается удерживать его за хвост в последний момент и засовывать обратно в голову! А точнее, огромной силой воли, которая вот прямо сейчас начинает трещать по швам. Но ничего, Джонг, как всегда, зашьет ее. Только вот он сначала донесет до лидера свою мысль… Онью разорвал зрительный контакт и, пошатываясь начал слезать с кровати: – Нжно бы еще выпть... Какой подходящий момент. Заодно и Джонхен удовлетворит свое резко проявившееся желание в новой порции горячительного напитка. Джонг, не отрывая взгляда от лидера, встал на четвереньки и быстро и при этом неуклюже прополз в таком положении до конца кровати. Туда, где уже стоял Онью около стола. Хен уже наклонил зеленую бутылку над рюмкой и наливал туда соджу. ‒ А ну стоять! ‒ Ким пошатываясь слез с кровати, выпрямляясь и произнеся эту ну прямо ни дать ни взять угрозу куда-то в область поясницы Джинки. Потом он выпрямился до конца и встал рядом с лидером вплотную. Бок о бок. Рука легла на талию Онью, а расфокусированный взгляд устремился лидеру на губы. Ох, вот на них смотреть точно нельзя! Ким тут же перевел глаза ниже. Рюмка в руке лидера уже была полна соджу, поэтому Джонг быстро перехватил бутылку из руки хена, практически выдергивая ее на себя: ‒ А ты шшто, смневаешься? ‒ для пущей убедительности все же пришлось встретиться с хеном взглядами, ‒ кнеешно крсивый! Я даже впью с тбой за твою крсоту. Не дожидаясь, пока Джинки отреагирует, Ким приподнял бутылку, с легким звоном чокнулся с рюмкой, зажатой в руке Онью, и сразу же запрокинул голову, вливая прямо из горла в себя обжигающее пойло. Хотя, не такое уж оно уже было обжигающее. Рецепторы во рту уже давно спали пьяным сном. Сделав несколько глотков, Ким немного пошатнулся назад, грозясь завалиться, но на спине сразу же оказалась рука Онью, напрягшаяся и не дававшая совсем упасть. Джонхен поморщился и резко наклонился вперед, отнимая бутылку ото рта. Вытеревшись запястьем, он обвел всех остальных взглядом, махнув бутылкой в сторону. ‒ И вобще, двайте все выпьем за крсоту Ли Джнки! ‒ Ооо, двайте! ‒ макнэ с готовностью принялся наливать себе новую порцию. ‒ Мино, налей. Бстрее, ‒ Кибом подсовывал Чхве свою рюмку. Конечно, очень странный и извращенный способ доказательства был выбран. Но тут уже Джонхен не мог ничего поделать. Под градусом могло придуматься и не такое. Спасибо, что алкоголь выбрал хотя бы более-менее безопасный и шутливый способ. Опять шутливый. Скоро у Джонга разовьется аллергия на слово «шутка». Когда у всех оказалось налито, все дружно подняли рюмки и опрокинули в себя. Даже лидер это сделал, Джонг мог видеть это краем глаза, пока отпивал из бутылки следующую порцию. – Так ты бдешь отгадвать, – Кибом, допив, громко стукнул своей рюмкой по столу, – или нет?? В следующий миг стикер был отлеплен ото лба рукой лидера и отправлен в мусорное ведро. И, как ни странно, Джонхен был благодарен ему за то, что тот избавил его от необходимости продолжать игру. Алкоголь как-то слишком разбрелся по организму, и это учитывая, что новая порция не успела перевариться. Голова стала слишком тяжелой, мысли повязли в хмельном киселе. Вряд ли сейчас Ким смог бы дальше отгадывать, что именно загадал Джинки. - Эййй, - макнэ явно был недоволен, - я хтел посмотрть, как он догдается... Ким устало прикрыл веки, выдыхая и понимая, что наконец-то больше не придется напрягать голову. И, как только он открыл глаза, взгляд сразу же нашел взгляд Онью. И пока хен смотрел на него, Джонг, насколько хватало опьяневших сил, старался впитывать этот взгляд. Пить. Пока можно. Интуиция подсказывала, даже сквозь алкогольную вату было слышно ее предупреждающий шепот, что как только эта ночь закончится, вряд ли Джинки будет таким же щедрым на взгляды и улыбки в сторону Джонхена. Лидер просто не мог вот так взять и за один вечер перестать… как он там сказал? «Так реагировать на тебя.» И все это было просто спектаклем, разыгранным специально для донсенов. Все это осознание, несмотря на опьянение, больно царапало внутренности. Еще сильнее оно углубило свои порезы, когда Джинки отвернулся, обращаясь к остальным донсенам: – Нверное, - пролепетал он ватным языком, - пра спть. Нет-нет, не так быстро! - Ну хееен! - Еще нет плуночи... - Мы не дпили! - Не обзтельно допвать все, – лидер ответил на последнюю реплику, – пскай на звтра остантся. и заявил младшим, что пора спать. Несмотря на уговоры донсенов, Джинки был непоколебим. Как всегда. И, как всегда, он был прав. Завтра выступление. И сейчас Джонхен впервые в жизни ненавидел этот факт. Эйфория потихоньку заканчивалась, шар хорошего настроения начал сдуваться. Так бывает. Когда поначалу под градусами тебе очень хорошо, а потом, стоит зацепиться мыслями за что-нибудь определенно невеселое, все чувства поворачиваются на 180 градусов, беря курс назад на уныние. Минхо, поняв, что Джонхен явно не может даже просто нормально стоять на ногах, а уж тем более ходить по номеру, чтобы помочь остальным убраться, усадил его на кровать. Джонхен тяжело бухнулся на нее пятой точкой и подпер голову рукой, чтобы та совсем не заваливалась вниз. ‒ Псиди пока тут, ладно? ‒ прошептал он, заботливо заглядывая хену в глаза и хлопая по плечу. Джонхен только пьяно кивнул в ответ. Перед глазами, даже в закрытом виде, все плыло. Слышался звон бутылок, складываемых в пакеты. Потом голоса, сливавшиеся в непонятную какофонию, уносящиеся все дальше и дальше… Джонхен резко проснулся от того, что голова съехала с руки. Рядом промялся матрас. Джонхен грузно повернул голову на движение. Кибом. ‒ Ну как ты? ‒ тихо спросил он, внимательно разглядывая. Джонг зашарил тем временем глазами по номеру в поисках Онью. Ему нужно было еще раз его увидеть. Пока еще карета не превратилась в тыкву. Но того не оказалось в поле зрения. Только Минхо с Тэмином сидели на кровати сзади них и хихикая что-то показывали друг другу в телефонах. ‒ А где… лдер? Алкоголь все еще говорил за него. Точнее нет. Он помогал ему говорить все, что он бы не сказал трезвым. Дергал за невидимые ниточки и открывал рот. ‒ Он мться ушел, ‒ язык Ки заплетался, но не так сильно, как у его старшего однофамильца. ‒ Аааа, ‒ пьяно протянул Джонг. Черт, ну как же ему хотелось побыть еще рядом с Джинки подольше. Но тот, видимо, сбежал, под банальным предлогом. Джонхену именно так и казалось, что это было сделано специально. От него подальше. ‒ А где его крвть? ‒ как же сложно было шевелить языком. И вообще всем телом. ‒ Эм.. Да вон, перед тбой. Джонхен проследил за направлением взгляда Ки. Значит, та, у стены. ‒ А что? ‒ уточнил Ки. Да, хороший вопрос. Джонхен бы и сам его задал, будь он на чужом месте. Но он до сих пор был на своем, а на этом месте он до судорог в животе хотел быть ближе к лидеру. И не нашел ничего лучше, как медленно встать, опираясь на все, что попадалось под руку: кровать, Кибом, стол, ‒ медленно подойти к кровати лидера и с размаху упасть на нее, лицом в мягкие простыни. Шумно втянул в себя воздух вместе с запахом постельного белья. Наверняка, где-то среди запаха стирального порошка, есть маленькая частичка запаха хена. Медленно проведя по шершавой простыне руками, Джонхен просунул их под подушку. Кислорода быстро стало не хватать. Он высунул нос и отвернул голову к стене. И тут из глаз потекли горькие слезы. Совершенно внезапно. Горло даже предупреждающе не саднило. Они просто взялись из ниоткуда. Блять. Сейчас зальется простыня. Ким шмыгнул носом и промокнул слезы пальцами. ‒ Ты там чего, рвешь что ли? Ну почто Кибом такой наблюдательный! ‒ Нет, ‒ мрачно буркнул Ким, шмыгнув еще раз. М-да. ‒ А, по-моему, ревешь! ‒ голос Ки раздавался уже ближе. Джонхен почувствовал, как донсен садится за его спиной. Быстро накинув себе на лицо одеяло, уже не обращая внимания на то, что пододеяльник явно станет мокрым, Джонг глухо пробурчал: ‒ Не реву я. Отстнь. Одеяло стали тащить назад, в попытке стянуть. Джонхен силой вцепился в него, не давая Кибому возможности открыть лицо. ‒ А ну, дкажи! ‒ Кииии, дай прсто тут плежать. Прдет хен, скажте мне. Я уйду. ‒ Хен, не приставай к нему, ‒ издалека послышался голос Чхве. ‒ Ладно, ‒ коротко бросил Ки и матрас распрямился, оповещая, что донсен встал с кровати. Как же было тепло и уютно. Будто сам Джинки обнимал его, а не просто его одеяло лежало на Киме. Да почему же кажется, что впереди конец света? Киму очень хотелось бы, чтобы такие мысли были только лишь под действием хмеля. Ничего же страшного не происходит. Но все равно больно. Везде. «Просто ты понимаешь, что должно пройти черт знает сколько дней, прежде чем лидер хотя бы просто будет на тебя нормально реагировать. А про большее можешь даже не мечтать. Закатывай губу прямо сейчас». А, ну да. Спасибо, внутренний голос. Джонхен не знал, сколько всего времени прошло, пока он слушал тихие переговоры донсенов, до того, как дверь из ванны с щелчком открылась. Сердце болезненно заелозило в груди от этого звука. Онью сейчас увидит, что он разлегся на его кровати. Вот так да. Джонхен, о чем ты думал вообще… Выдаешь себя опять с потрохами. Хотя, вполне можно было подумать со стороны, что он выбрал просто первую попавшуюся, чтобы прилечь. Сердце все равно не прекратило болезненного копошения, потому что нужно было вставать и уходить. А так не хотелось. Ну еще немножко… Кто-то подбежал сзади. Ким вздрогнул. Но это оказался не Джинки. ‒ Хен. Хеен, ‒ плечо начали раскачивать, ‒ он вышел. Вставай. Это был Кибом. Джонхен тяжело и глубоко вздохнул, скидывая одеяло и уже чувствуя на себе щекочущий взгляд со стороны ванной. Запутавшись в простынях, он не успел вылезти из кровати раньше, чем сзади раздались шаги лидера. Он перевернулся на спину и устремил на хена слишком затравленный взгляд. Как будто тот его сейчас должен был как минимум ударить. Постаравшись быстро взять себя в руки, надеясь, что Джинки этого взгляда заметить не успел, Джонхен оперся руками в мягкую простынь и медленно поднялся на ноги. Теперь он стоял лицом к лицу с Онью. «Можно я буду вот так смотреть на тебя всю ночь?» Джонхен понимал, что его слабость опять начинает проявляться. Как на тех раскрасках, в которых водишь кистью, а на бумаге проявляются разные цвета. И сейчас этой кистью водил лидер, стоявший перед ним. И даже совсем не враждебно на него смотревший. Сейчас Джонхен позволит своей слабости взять верх, и… И вот он уже стоит, крепко обнимая Джинки за плечи и уткнувшись носом в ткань футболки на плече. Боже, как хорошо. Кровать не идет ни в какое сравнение с ощущением близости настоящего хена. И так бы Ким провел целую вечность, будь у него такая возможность. Но ему такого никто не позволит. Дай бог, чтобы хотя бы три секунды можно было украсть. Сначала закусив на миг губу, чтобы не дать волю слезам, Ким проговорил заплетающимся языком: ‒ Я пйду. Спкойнй ночи. «Остановите, кто-нибудь, время. Хочу чувствовать это тепло всегда». Да, так и оказалось. Ответных объятий Джонхен так и не дождался. Хорошо, хоть, что лидер не оттолкнул его сразу же, как только Джонхен к нему подошел. И ему с барского плеча подарили эти несчастные три секунды. Или больше. Или меньше. Неважно. Отлипнуть от Джинки было непомерной задачей. Объятия были более, чем унизительные и с чувством того, что Джонхен только что положил голову на плаху. Но разорвать их все равно не выходило. Ноги прибили к полу гвоздями, а вся передняя часть тела Джинки будто была теплым магнитом, идеально подходящим для полюса Кима. Оторваться от этого магнита помог Минхо. В который раз он его уже сегодня спасает? Всю ночь Ким опять практически не спал. И Чхве, кажется, не спал вместе с ним. То сидел с ним рядом, молча успокаивающе похлопывая по спине, пока Джонхен почти беззвучно извергал из себя потоки слез. Да, они так и продолжали течь. Непрошеные и жгучие. Джонг все думал, что эти же самые слезы остались на постели Джинки... То Минхо подносил ему стаканы с водой, когда Джонгу становилось слишком жарко и душно от усердного перерабатывания алкоголя организмом. И все это без лишних просьб. Он просто сам угадывал, когда и что Джонхену нужно было. Как будто читал мысли. Ким только и твердил «спасибо». Ближе к утру Минхо принес ему волшебную корейскую бутылочку от похмелья. Джонхен жадно проглотил и ее содержимое. И всю ночь Джонг твердил себе, что позволяет себе такую слабость последний раз. Когда весь спирт выветрится из мозга, тела и из души, он снова наденет свою колючую броню, чтобы с утра быть готовым встречать такие же колючки от Онью.... Утром, после короткого тревожного и совершенно не приносящего отдыха сна, Ким еле отлепил голову от подушки. В голову будто напихали камней и с каждым движением они больно в ней перекатывались. Но Чхве был уже тут как тут, протягивая таблетку с наполненным стаканом... Около автомата с кофе уже стояли остальные. И Джинки в роли раздающего. При виде его издалека, колючая броня немного надорвалась, но Ким наскоро ее зашил. Не очень надежно, но зашил. Подходя все ближе, наложенная заплатка натягивалась и грозилась порваться опять... Онью протягивал ему наполненный стакан с тем самым кофе, какой Джонхен обычно пил. Заплатка чуть не треснула от такой заботы, но тут же резко натяжение прекратилось, когда Джонг увидел, что лидер даже не смотрел в его сторону. И все, броня вновь стала целой. Джонхен буквально ощущал, как ощетинивался. Удивительно, как окружающие не видели густой поросли из колючек на коже Кима. – Кофе для Ким Джонхена. Ждем Вас снова. Проскользнуло знаменитое Онью-сангтэ, но Джонхену было абсолютно не смешно. Внутренний датчик Кима предупреждающе загудел: это всего лишь игра. Лидер был хорошим актером, не зря он снимался в дорамах. Спектакль для младших продолжался. Он принял стакан из лидерской руки как можно невесомее, чтобы не дай бог не соприкоснуться с ним пальцами. Интересно, смогут ли они когда-нибудь общаться друг с другом так, чтобы не надо было притворяться что между ними все хорошо? Чтобы отношения на самом деле стали обычными и вернулись в прежнее русло? «Очень смешно. Твое отношение к Джинки давно вышло за пределы обычных». Ким буркнул короткое «спасибо» и отошел в сторону, повернувшись ко всем спиной. – А я вполне могу представить тебя владельцем кафе, хен... – это говорил Чхве, явно порадованный утренней шуткой-минуткой от Джинки. В его голосе слышна была улыбка. Каждый глоток кофе приятно согревал и прямо-таки вливал бодрость в еще слабый от алкогольной интоксикации организм Джонхена. Боль в голове уменьшилась до размера иглы, которая вонзалась в висок при слишком резких движениях. Но и она скоро должна пройти. Так всегда бывало. Почему же это дурацкое ненавистное помешательство на лидере не могло пройти так же легко?? Джонхен яростно и с хрустом сжал ни в чем не повинный стакан и отправил его в мусорку. И как раз вовремя. Все направились к выходу. Младшие шли за Джинки. «Ну прям как утята за мамкой», – как-то раздраженно промелькнуло в голове. Сунув руки в карманы, он поплелся за всеми следом в хвосте. Точнее сначала был в хвосте, но Кибом обернулся и зачем-то подождал его. Очень подозрительно косясь. Джонхен быстро прошел мимо него, видя, как впереди Джинки уже забирается в машину. Опять на переднее сиденье. Очень хорошо! Сегодня надо изменить свою локацию и сесть так, чтобы не видеть его. Хотя бы на время дороги. Лучше всего это делать за его сиденьем, а для этого нужно запрыгнуть в салон раньше Ки, чтобы занять его место. Что Джонхен успешно и сделал, молясь, чтобы Кибом не акцентировал на этом внимание и просто молча поменялся местами. Но нет. - Йа, а чего это ты там уселся? - недовольно заявил он, забираясь в авто следом за Минхо. Ким решил проигнорировать этот вопрос-наезд. Машина тронулась. Ох, Джонг уже жалел, что решил сесть здесь. Тут было еще хуже. Да, он не видел лица Онью, но его воображение против воли само дорисовывало очертания хена сквозь сиденье. Спереди будто исходило электромагнитное излучение, от которого хотелось бежать на край света. Ноги сами по себе напрягали мышцы, уже готовые это сделать. Но бежать было некуда. Теперь нужно было сидеть в этом капкане. Раздраженный рык поднимался по горлу, но Ким не давал ему возможности обратиться в звук. Он закрыл глаза и пытался не воспринимать эти волны, исходящее с сиденья перед ним. Наконец, путь закончился. Все выбрались из машины, Джонхен пошел впереди всех, чтобы еще на подольше оттянуть встречу взглядами с Джинки.