Черная Бесс, или рыцарь дороги

Когда Дик вскочил в экипаж, он убедился, что видит золотую чашу, лежащую рядом с дверью. Однако он понял, что глаза его обманули, и без лишних слов, хотя его, так сказать, заперли в карете, принялся систематически искать чашку. Он нигде не мог его найти и начал опасаться, что лисица-мэрша умудрилась унести его с собой. Тем не менее, поскольку он не испытывал никаких опасений из-за того, какое сопротивление они могут оказать, он не торопился, а очень медленно возобновил свои поиски. Ему очень хотелось завладеть чашей, и он решил сделать это по очень важной причине. Примерно за неделю до этого, в компании нескольких родственных душ, он заключил довольно крупное пари, что отнимет у лорда-мэра его кубок и преподнесет его им в качестве трофея в тот же или следующий вечер. Наконец, перевернув все подушки, он, к своему невыразимому удовольствию, обнаружил ее зажатой в углу, под сиденьем. Он овладел собой, а затем прислушался к тому, что происходило дальше. Именно тогда он опустил окно и так напугал Джозефа этим звуком. Он слышал разведданные о том, что под рукой так много конных офицеров, и в данный момент не мог объяснить их. — Она у меня, — сказал он, и лицо его вспыхнуло гневом. — она у меня! Кто-то из тех, кто присутствовал при том, как я делал ставку, установил захват на моем пути. Мы можем также сказать здесь, что он был совершенно прав в своем предположении, и в тот момент, когда кучер увидел офицеров, они искали разбойника. Однако перед ним было нечто общее. Хотя, возможно, у него возникнут некоторые трудности с возвращением своего места на спине черной Бесс. И все же он прекрасно понимал, что странный свист приведет ее к нему через мгновение. Еще одно обстоятельство было в его немилости. Луна, которая совсем недавно лишь тускло освещала ландшафт, теперь ярко светила и была затемнена лишь на минуту или две, когда над ее диском пронеслись небольшие облачка пара. Он сделал короткую паузу, чтобы обдумать какой-то план действий, и тут в поле зрения появился отряд офицеров. Он быстро принял решение. С удивительной ловкостью, которой он так славился, он, как Арлекин, выпрыгнул в окно кареты. Он выбрал сторону, на которой стояла мэрия для совершения этого подвига, потому что Бесс была на той стороне дороги, и он приземлился на несчастного Иезекииля с такой внезапностью и силой, что тот сразу же упал плашмя на дорогу. Мягкое, толстое тело бывшего мэра смягчило жесткость его падения, и Дик, не получив даже синяка, вскочил на ноги и подал знак своей кобыле. Она добралась до него в тот же самый момент, когда офицеры подошли к экипажу. Дик положил ей на шею только одну руку и легко вскочил в седло. Он сел в мгновение ока. — Сдавайся! сдавайся! — сказал старший из офицеров. — Вот вам пятьсот фунтов за задержание, живым или мертвым. Сдавайтесь, или я стреляю! Единственным ответом Дика на это приглашение было отдать Бесс поводья и помчаться по дороге в сторону пустоши. Как только начальник полиции заметил это движение, он громко закричал: — Огонь! По его команде одновременно прозвучало около дюжины пистолетных выстрелов. Дик, однако, находился на слишком большом расстоянии, чтобы они могли действовать очень эффективно, и они безобидно свистели вокруг него. Тогда Бесс пустила в ход ту скорость, которая не могла не оставить далеко позади других лошадей. После залпа полиция не обратила никакого внимания на экс-мэра Фунжа и его жену, но бросилась вперед так быстро, как только могли нести их кони. Дику очень не повезло, что луна светила так ярко, так как это позволяло его преследователям постоянно держать его в поле зрения. Все они были чрезвычайно хорошо оседланы и усердно хлестали кнутом и шпорами. Через несколько мгновений Дик повернул голову и посмотрел назад. Он быстро догонял своих преследователей и должен был в конце концов, если только не произойдет какой-нибудь непредвиденной случайности, полностью дистанцироваться от них. Он был совершенно уверен, что сможет сбить их с толку, если только доберется до небольшой плантации или, скорее, леса, который был всего в миле или двух впереди. Он снова оглянулся и увидел, что офицеры все еще отстали от него, хотя они изо всех сил подгоняли своих лошадей, пытаясь догнать его. Когда он оглянулся в следующий раз, это было как раз в тот момент, когда он входил в лес. Затем они полностью скрылись из виду. Он осторожно пробежал по узкой поляне. Вокруг него воцарилась глубокая тишина. Он огляделся по сторонам в поисках какого — нибудь укрытия-на случай, если офицеры, обнаружив, что он исчез, вздумают поохотиться в лесу. Ни одно такое место не встретило его взгляда. Однако он по-прежнему упорно продвигался вперед. В то время лес был вполне сносного размера, хотя теперь от него осталось лишь несколько тополей, чтобы показать, где он когда-то стоял. Внезапно Дик замер, потому что до его ушей донесся слабый странный звук. Он возник и прекратился так внезапно, что, хотя он и был знаком со всевозможными слабыми звуками, он не мог определить, что это было. Это больше походило на хлопанье двери, чем на что-либо другое. Он поспешил вперед, в ту сторону, откуда доносился звук, осторожно ступая по земле, чтобы ее копыта не производили никакого шума. Она почти бесшумно ступала по мягкому упругому дерну. Деревья начали редеть, и, пройдя еще некоторое расстояние, он вышел на небольшую поляну площадью около четверти акра. С противоположной от того места, где он стоял, стороны этого ограждения возвышалась необычайно густая группа высоких тополей, вздымавших свои вершины к небу. В черных тенях, которые они отбрасывали, виднелся грубо сколоченный коттедж или, скорее, хижина. Он был всего в один этаж, но занимал большой участок земли, и внутри его, несомненно, было несколько квартир. Дик прислушивался минуту или две, а затем, не слыша ни звука ни впереди, ни сзади, смело поскакал к двери одинокого жилища. — Хеллоу! Хэллоу! Есть кто дома?! — крикнул он, нанося в дверь несколько тяжелых ударов рукояткой хлыста. Он сделал паузу и, поскольку вызов был проигнорирован, повторил его. Он сделал это, потому что был почти уверен, что в доме кто-то есть, потому что несколько лучей света пробивались сквозь щели в двери. Он уже собирался в третий раз взмахнуть хлыстом, как вдруг дверь резко распахнулась и на пороге появился человек. Внутри в камине горел, испускавший яркий свет, который придавал фигуре этого человека смелый рельеф. По всей видимости, если оценить его целиком, он был не совсем тем человеком, который внушал бы самому уверенному человеку, что нужно начать нервничать, если бы встретил его в уединенном месте. — Ну, — сказал он хрипло, заметив, что Дик наблюдает за ним, — какое у тебя дело? — Ага, рад, что вы открыли дверь — сказал Дик. Это был двусмысленный ответ, и мужчина удостоил его пристальным взглядом. Однако, не обращая на него больше никакого внимания, Дик слез с лошади и, держа ее под уздцы, направился к двери хижины. Майк за последние месяца пребывания в этой местности, понял, что он должен себя вести смело, потому что где бы он не появился его узнавали. Дик Турпин действительно был известной личностью. И при виде его все оказывали ему уважение. — Эй, стоп! — сказал человек, положив руку на грудь Дика и стараясь удержать его, — я хотел бы знать, куда вы направляетесь! — Внутрь, мой друг, внутрь. Я устал, как и моя лошадь и хочу немного отдохнуть. Говоря это, он протиснулся мимо него в глубь хижины. Человек, казалось, был так поражен его хладнокровием, что едва ли мог возразить ему; и, увидев, что он вошел, он с недовольным ворчанием закрыл дверь. Неуклюжий трехногий табурет был единственным местом, которое могло служить лору сиденьем. Это место Майк, бесцеремонно и занял, пытаясь сохранять спокойствие. — Мой достойный друг, — сказал он, когда незнакомец подошел к огню, — я очень сожалею, что невольно навязался вам, но прошу вас понять, что я щедро заплачу вам за мое убежище и за ваши хлопоты. В ответ мужчина что-то проворчал. Заметив этот знак уступки, Дик вынул из кармана гинею и протянул ее слуге. Его глаза заблестели от жадности, когда он получил его, и вся его осанка претерпела замечательную перемену. — Слуга Вашей Светлости, — сказал он. — Что я могу для вас сделать? — Дайте моей кобыле корм из кукурузы и немного воды — только немного, и учти это. — Да, как скажите. — И, если у вас тут есть что-нибудь выпить, принесите мне. В ответ на предложение подошел к сундуку в другом конце коридора и достал бутылку и стакан. — Бренди, — сказал он, ставя бокал на стол. Дик налил себе полный стакан. — Странное место, — сказал он, выпив, — очень странное место! Мужчина подозрительно посмотрел на него. — Да, это так, — ответил он, — но для такого бедняги, как я, который зарабатывает себе на жизнь в лесу, это очень важно. — Ты — дровосек? — Вот именно. Видите ли, вокруг всегда валяется огромное количество сухих палок. — Пожалуй, что так, -сказал Дик с улыбкой, ибо его собеседник не слишком походил на человека, склонного к таким мирным занятиям. Но внешность часто бывает обманчива. Мужчина заметил его улыбку. — Конечно, я иногда подбираю заблудившегося зайца или птицу, но не очень часто. — Выпьем, — сказал Дик. Мужчина не нуждался в повторном осмотре. Вокруг старой хижины царила глубокая тишина. — Вы так дерзки, — сказал мужчина. — я хотел бы знать, кто вы такой? Дик рассмеялся и сказал: — Ну, я не думаю, что мне нужно бояться говорить вам, кто я, потому что, если я не ошибаюсь, вы принадлежите к той же почетной профессии, что и я, только несколько иного рода. — Действительно. — Да. Я удивляюсь, что, увидев меня, вы сразу не заподозрили, кто я такой. — Откуда мне знать? — Когда ты увидел мою кобылу. — Она, несомненно, прекрасное создание! — сказал мужчина, глядя на нее более внимательно. — Ты прав. У нее нет ни единого седого волоска. — Значит, так оно и есть — Черная Бесс! — сказал Дик. — Наполни свой бокал и выпей за удачу ее всадника! — Дик Турпин? — Он самый! — А ты действительно он? — сказал человек, глядя на Дика с некоторым благоговением и большим уважением. — Наверняка. — Тогда я выпью за твое здоровье со всем удовольствием в жизни! — Тогда наливай. — А если сейчас… — Говори дальше. Не бойтесь! — Если вы не возражаете, я буду очень добр, если вы окажете мне услугу. — В чем дело? — Позволтье мне… — Продолжай! — Пожать вам руку. — Конечно, почему бы и нет, — сказал Дик, сердечно улыбаясь ему. Дровосек удовлетворенно вздохнул и сказал: — Ну, и что же привело тебя в эти края? Я никогда раньше не слышал, чтобы вы бывали здесь. — Видите ли, это была особая работа. — О! — Примерно неделю назад вы, я был в одном кабчке Три Луны. Ну, пока мы говорили о делах, один из приятелей сказал: — Полагаю, вы все слышали о кубке, который будет вручен старому Фунжу, мэру? — Конечно. — Так вот, рассказав мне, выяснилось, что некий субскрипт был готов купить лорд-мэру большую золотую чашу, которую он должен был вручить ему по выходе в отставку. — Да. «Мы все знаем старого Фунга», — сказал один из разбойников в таверне. — Он лопнет от гордости, если получит этот подарок! ’ «О! Скорее, таки будет! — добавил еще один. «А теперь, — сказал я, — Я готов поспорить на пятьдесят фунтов, что возьму его чашу и принесу ее сюда в течение трех ночей после того, как мы выпьем. Пари было заключено, и дело тогда выглядело довольно трудным, ибо мы, конечно, не знали, что старый Фунж окажется настолько глуп, чтобы взять кубок с собой». — И что было потом? — Ты сейчас всё узнаешь. Я зорко следил за ним и в конце концов убедился, что радость его была так велика, что он не мог вынести, чтобы чаша ускользнула у него из рук, но возился с ней так же, как ребенок с ее погремушкой. Однако, короче говоря, я обнаружил, что он захватил её в экипаж и ехал домой без всякого сопровождения. — Значит, всё получилось? — О! Да, почти без проблем. Но как раз в тот момент, когда я захватил её, к нам подскакала группа офицеров; но мне удалось сбить их с толку, и вот я здесь, живой и невредимый. — Значит, чаша у тебя? — сказал человек, выказывая гораздо больший интерес к рассказу, чем он выказывал раньше. — Чаша у тебя с собой? — Конечно. Вот смотрите! Говоря это, Дик достал из кармана своего просторного сюртука ценную вещь. Жадный-жадный взгляд метнулся из глаз дровосека, когда он увидел это, и он сделал шаг вперед к Дику. — Очень красиво, не правда ли? — сказал тот, вертя его в руках. При свете этого огня она выглядит действительно настоящей драгоценностью. — Очень… — протянул дровосек. В этот момент Дик впервые обратил внимание на жадное выражение лица дровосека. Он тут же насторожился. Его подозрения были возбуждены, и он, не теряя ни минуты, вернул драгоценную чашку в карман. Дровосек наблюдал, как она исчезает из поля зрения, примерно с той же степенью удовлетворения, с какой голодный волк наблюдал бы за ягненком, на которого он положил свое сердце, благополучно уведенным от клыков. Дик налил себе еще бренди. — Пей! — сказал он. Мужчина внезапно принял позу слушателя. «В чем дело? — спросил разбойник. «Я ничего не слышу и привык улавливать малейший звук. — Может быть, я и ошибаюсь, — сказал человек, — но мне кажется, что я слышал топот лошадиных копыт. Я прожил много лет в тишине этого леса, и мой слух обострился. — Так и будет. — И все же я подойду к двери и послушаю. Может быть, ничего и не было. Дровосек поднялся со своего места, открыл дверь, постоял немного, прислушиваясь, а затем вышел. — Мне и вполовину не нравятся его манеры, — подумал Дик. — Я буду внимательно следить за ним. Он тоже отошел от очага и подошел к двери хижины. Подойдя к нему, он увидел, что человек медленно возвращается через поляну. — Должно быть, мои уши обманули меня, — сказал он, как только увидел Дика. — Я никого не слышу! — Я думал, ты ошибаешься. В тоне его голоса произошла небольшая перемена, которую он, по-видимому, заметил, потому что добавил извиняющимся тоном: — — Во всяком случае, это была ошибка с моей стороны. Мне бы не хотелось, чтобы вы попали в беду под моей крышей. — Нет, нет! — А я, со своей стороны, очень рад, что совершил ошибку. — Значит, вы думаете, что здесь никого нет? — В лесу тихо, как в могиле. — Ну, если это так, то, поскольку я много стучался в дверь в последнюю ночь или две, я был бы рад поспать полчаса. Это была просто уловка со стороны Дика, так как он хотел убедиться в добрых намерениях дровосека и решил, если окажется, что он пытается обмануть его, безжалостно расплатиться с ним, ибо, щедрый и свободный по натуре, он терпеть не мог авантюрности в других. С другой стороны, если бы человек действительно был склонен служить ему, было бы очень удобно иметь такое место, как эта одинокая деревянная хижина, чтобы искать убежища на случай, если шум и крик за ним будут необычайно сильными. Именно с этой целью он решил притвориться спящим, чтобы испытать его. Эксперимент, конечно, был довольно опасным, но Дик был бесстрашным человеком, и мысль о личной опасности никогда не имела ни малейшего веса против любого предприятия, на которое он решился. Он прервал извинения, которые начал произносить дровосек, сказав:  — Как вам должно быть известно, я привык спать где и как могу, а иногда и в очень странных местах, так что если я поставлю этот табурет вон в том углу и прислонюсь спиной к стене, то буду спать так удобно, как только пожелаю. Не дожидаясь ответа, он поставил табурет, как сказал, и, скрестив руки на груди, откинулся назад, словно собираясь уснуть. — Не оставляйте меня больше чем на час, — сказал он, — я хочу вернуться в Лондон до рассвета. Дровосек пообещал разбудить его и, сделав это, вытянулся во весь рост перед камином.