Черная Бесс, или рыцарь дороги

И вот теперь, когда минута проходила за минутой, а свежий воздух из комнаты наверху проникал в коридор, Дик почувствовал, что его легкие возобновляют свое привычное здоровое действие. Он больше не задыхался, и тупое, тяжелое ощущение, охватившее его, покинуло мозг и веки. Наклонившись и снова взяв лампу в руки—ибо, прислонившись в полуобмороке к стене, он поставил ее на землю, -Дик попробовал сделать это стараясь присветить, чтобы лучше разглядеть. Затем он обнаружил, что тусклость пламени проистекает главным образом из того факта, что в резервуаре лампы осталось лишь небольшое количество масла, причем очень густого и клейкого. Однако, заменив фитиль, он сумел заставить его гореть немного лучше. Было, однако, само собой разумеется, что если он хочет проанализировать свои изыскания в этом странном, мрачном на вид месте, то с его помощью он должен сделать это без потери времени. И снова Дик, держа лампу в левой руке и стальной лом в правой, прошел через призрачный портал. Теперь он почти не испытывал затруднений с дыханием; в воздухе стоял странный запах, но и только. — Честное слово, — сказал Дик, сделав несколько шагов вперед, — я много раз слышал о том, как можно сделать темноту видимой, но должен признаться, что никогда в своей жизни я не имел лучшего примера, чем сейчас. Он вполне мог так думать, потому что слабый свет лампы был совершенно недостаточен, чтобы рассеять — черную тьму, которой пещера, казалось, была буквально заполнена. Вполне естественно, что в этом месте он чувствовал себя неуверенно, потому что не знал, как далеко простирается ровный пол и как скоро он может оказаться на краю какого-нибудь крутого склона, слишком поздно, чтобы спастись от падения вниз головой. Молчание, последовавшее за последним стоном, было чем-то ужасным, и Дик чувствовал, что с каждой минутой оно становится все более и более тягостным, так что он едва мог высказать вслух свои мысли и догадки о том, где он находится. — Интересно, что это за место? Мне кажется, это какое-то разбойничье логово; и все же странно, что оно наполнено мефитовыми испарениями. Это место полно тайн, и, черт побери, что же это такое? Последние несколько слов были произнесены совсем другим тоном. Когда он шел вперед, его голова сильно ударилась обо что-то, свисавшее с потолка, но что именно, он не мог понять. При свете лампы, которая каждую минуту грозила погаснуть, он увидел предмет, который нанес ему удар по лбу. Это была еще одна лампа, гораздо больше той, что он держал в руке, прикрепленная толстой железной цепью к какой-то скобе к потолку. — Черт бы побрал эту штуку! — повторил Дик, и это, конечно, здорово меня задело. Почему бы им не повесить его подальше от головы? А теперь остановимся здесь, интересно, есть ли в ней масло? Он ощупал фитиль пальцами, нашел его липким и влажным, и, приложив к нему пламя маленькой лампы, он довольно легко загорелся. Прошла минута или две, прежде чем он полностью сгорел, но когда это произошло, свет озарил проход. Только в одном или двух дальних углах его лучи не проникали внутрь. Насколько он мог судить, пещера была около сорока футов в длину и тридцати в ширину. Вдоль стен стояли большой стол и несколько скамеек. Кроме этого, здесь не было никакой мебели. Дик почувствовал разочарование, когда, хорошенько осмотревшись, обнаружил, что это такое обычное место. По форме она была чрезвычайно неправильной и изобиловала углами. Как и хижина наверху, она была очень грубо сделана. — А! — сказал Дик, окинув взглядом общий вид этого места, — это уютная маленькая резиденция, и в этом никакой ошибки. Я должен поближе изучить всё здесь и попытаться, если не смогу найти человека, который стонал в такой жуткой манере. Интересно, упадет ли эта лампа, как упала другая? Он попробовал и обнаружил, что это не сработает, но ему удалось высвободить часть, держащую масло и фитиль. Конечно, это было не очень приятно, но Дик никогда не беспокоился по пустякам. В углу, находившемся в самой глубокой тени, Дик обнаружил странного вида дверь. Нужен был острый глаз, чтобы отличить его от округлых стен, потому что он был точно такого же цвета, и скорее случайно, чем что-либо другое, взгляд Дика упал на щель, которая проходила вокруг него. С этой дверью было связано одно обстоятельство, которое повергло Дика в изумление. Тонкий клубок белесоватого дыма медленно пробивался сквозь щель вокруг него. Это, очевидно, и был источник, откуда исходил смертоносный пар. Сильное желание узнать, что находится по ту сторону этой двери, занимало мысли Дика, вытесняя все остальное. Он поставил лампу на пол, немного поодаль от себя, и с помощью стального прута, который прежде так помогал ему, её атаковал. Прошло некоторое время, прежде чем она хоть в малейшей степени поддалась его усилиям. Наконец она поддалась. Хорошо, что Дик обладал достаточным присутствием духа, чтобы немедленно броситься ему на лицо, ибо во внешнюю пещеру ворвалось совершенное облако белого пара. Внутренняя камера, должно быть, была заполнена им полностью, за исключением полезного воздуха, потому что он вырывался наружу в невероятных количествах. Прижавшись лицом к земле, Дик сумел избежать большей ее части. Он лежал совершенно неподвижно, потому что знал, что она скоро рассеется. Он бросил тревожный взгляд на свою лампу, но, хотя ее свет был не таким ярким, он обнаружил, что она горит ровно. Густой пар клубился над ним и вокруг него, и казалось, что он никогда не рассеется. Время показалось Дику вдвойне долгим, потому что ему не терпелось узнать, что все это значит. Подождав еще несколько минут, он осмелился подняться на ноги. Пещера становилась все яснее. Он мог видеть только на очень небольшом расстоянии впереди себя. Подойдя к внутренней двери, он почувствовал, что воздух становится все горячее и горячее. Его веки щипало и щипало, как бывает иногда в лондонском тумане. Не обращая на это внимания, он смело шагнул в то, что мысленно называл таинственной комнатой. Он усилил свою осторожность. Пол был твердым и твердым для ног. Внутренняя пещера, или камера, была очень ограничена в своих размерах. Вытянув руки, он почти касался стены со всех сторон, в то время как крыша была едва достаточно высока, чтобы он мог стоять прямо. Внезапно он отдернул ногу, которую собирался поставить на пол. Он наступил на что-то мягкое. Это вызвало неприятный трепет в его венах, потому что какое-то инстинктивное чувство, казалось, подсказывало ему, что это такое. Он поставил лампу на пол и посмотрел на предмет, на который наступил ногой. Это была человеческая рука! Он каким-то необъяснимым образом раздулась втрое больше своего естественного размера, и кожа была натянута так туго, что вся она казалась каким-то огромным пузырем. Полный удивления и удивления, Дик присмотрелся еще внимательнее и вдруг увидел неподвижное тело мужчины. Она распухла в той же пропорции, что и рука. В нем не было ни малейшего признака жизненной силы. Тело принадлежало высокому, сильному мужчине. Он был грубо одет в одежду, которая являла собой странное сочетание одежды егеря и работника фермы. Это лицо являло собой ужасное зрелище, настолько ужасное, что Дик, бросив на него беглый взгляд, в ужасе и отвернулся. На ужасно раздутых и обезображенных лицах было выражение, в котором был изображен целый мир агонии. — Так вот, — сказал Дик, отводя глаза, — вот бедный, несчастный человек, чьи стоны доносились до моего слуха с такой ужасной частотой. Кто мог солгать и что он сделал, чтобы встретить такую судьбу, как эта? Однако все рассуждения на эту тему могут оказаться бесполезными. Я бы, однако, дал кое-что, чтобы узнать его объяснение, ибо оно не может не представлять поразительного интереса. Еще раз окинув взглядом камеру-больше там ничего не было, — Дик повернулся, словно собираясь уходить. Дойдя до порога, он задумчиво остановился. — Должен ли я, — сказал он, — покинуть это место до тех пор, пока не удостоверюсь, что ни одна искра жизни еще не зацепилась за измученную, раздутую тушу? Нет, — добавил он, — я должен вернуться. Однако он очень неохотно снова приблизился к телу. Он опустился на колени рядом с ним и, сняв часть одежды, положил руку, насколько мог судить, выше сердца. Кожа была обжигающе горячей. Он почувствовал легкое трепетание под пальцами, но такое слабое, что его почти не было видно. «Он жив! он жив! — может быть, даже теперь я смогу услышать странную историю его страданий из его собственных уст. Он заставил себя посмотреть ему в лицо. Это был отвратительный цвет. Черты лица, как он заметил, были правильными и смелыми. Брови у него были черные, как смоль, и волосы тоже. Но его лицо, раздутое до преувеличенных размеров, почти утратило все следы своей формы. Глаза, которые были слепо открыты, казались странно маленькими по сравнению с размером лица. Преодолевая отвращение, Дик медленно поднял тело в сидячее положение. Странный полу-вздох, полу-стон вырвался из искривленных губ. — Ну же, мистер как — вас-там, поднимитесь немного, я осмелюсь сказать, что вы в очень плохом состоянии, но вы могли бы быть и хуже, знаете ли. Как вы себя чувствуете сейчас? Все было тихо. Дик тщетно ждал ответа. Затем по телу мужчины пробежала легкая дрожь. — А! — сказал Дик, чувствуя это, — я очень боюсь, что с ним все кончено, бедняга! Говоря это, он положил его на пол камеры. Он снова положил руку на сердце, но его пульс перестал быть ощутимым. — Одно несомненно, — сказал Дик, снова собираясь уходить, — из всех странных приключений, с которыми я сталкивался за последнее время, это, несомненно, самое странное. Если не считать тот факт, что в прошлом он был Майком Тортоном, а сейчас Диком Турпином, разбойником с большой дороги. Он закрыл дверь камеры и еще раз оглядел пещеру, чтобы запечатлеть ее в своей памяти. Затем он медленно подошел к подножию маленькой лестницы. Когда он поставил ногу на первую ступеньку лестницы, до его ушей донесся громкий и нетерпеливый стук во входную дверь.