Как ты там

— Антон, снова собираешься ничего не делать? А ну, вставай и иди помогать родителям, лодырь! — Антон, опять четверка по математике? Совсем не стараешься. Будешь часами у меня заниматься, пока «отлично» не получишь! — Антон, чего как маленький? Не стой столбом. Тебе, вон, скоро невесту искать, сынок. Антон, Антон, Антон… Хватит! Надоели! Парню всего 12 лет, а ему уже прописали все правила жизни на ближайшие несколько лет. Да ладно, если бы по делу. Но ведь скоро дойдёт до того, что будут учить, как ему правильно детей воспитывать, о которых у Антона и мысли в голове нет. Ну правда, он сам ещё как ребёнок. Ему бы во дворе играть, девчонок дразнить, побеги совершать, с пацанами соревноваться, да, в конце концов, бунтовать. Хотя, единственный бунт, который ему светит — это бунт за ещё одну порцию любимого картофельного пюре в школьной столовой. Шестой класс — один из самых сложных. Ни девятый из-за ОГЭ, ни одиннадцатый из-за ЕГЭ, а шестой. Из-за, так называемого, переходного возраста — гормоны, перепады настроения, срывы. Да, пусть мысли его и не занимали девчонки, пусть он к ним и не клеился, но легче не становилось. Совсем. Парень не был красавчиком. Ростом вышел больше любого десятиклассника, стал неуклюжим, необщительным. Неуверенность в себе добавляла и учеба, которую приходилось тянуть, чтобы угодить родителям. Он ведь должен быть таким же, как Катя — самым лучшим всегда и везде. А Антону лишь хотелось быть смелым и не таким высоким. Быть другим. Быть лучше. Лучше же стали его друзья. Саша возмужал, черты лица переменились, тело стало подтянутым. Да увидев его, любая девчонка не упускала возможность познакомиться. Пусть с учебой у него не было все так хорошо, но спортсменом он был отличным. Сережа же успел завести себе новых друзей — теперь у него своя компания, свои верные товарищи. Лишь иногда приходил к старому другу, но надолго не задерживался — его ждали другие ребята, которых тот считал интереснее. Получилось так, что еще и единственный человек, который хорошо относился к Антону, уехал в какой-то санаторий на другом конце страны. И тогда он оказался в полном одиночестве: не к кому прийти, рассказать новости, послушать историю, поделиться переживаниями. Совсем один. Лучиком света оказался парень на год младше — Димка. Он был довольно веселым и смог вытянуть его из всего дерьма, которое происходило с ним на протяжении долгого периода. Он появился в его жизни нужное время. За это Диме отдельное спасибо. Они быстро сдружились, собирались иногда вместе и глупо шутили. В общем, стало намного лучше. У Димы, кстати, вся семья работала в школе. Бабушка была классной руководительницей Антона в начальной школе. Парень до сих пор заглядывает к ней, потому что эта женщина за четыре года стала действительно важным человеком для него. Мать Димы была его же классным руководителем. О ней всегда ходили не самые хорошие слухи, мол она тянула его все начальные классы, а потом подговаривала всех других учителей делать то же самое. На самом же деле, на него давили так же, как и на Антона, и даже сильнее. Родственные связи избавляют от привилегий. Наоборот, с таких детей больше спроса. Если в семьей есть педагоги, значит и ребёнок должен быть подстать им. Требования выше, наказания — жёстче. Но был в их семье ещё один хороший человек — дедушка, работавший совхозом в той же самой школе. Веселый мужик, анекдоты любил рассказывать, смеялся громко, улыбался — аж на душе становилось тепло. Прям как дома. Антон не хотел загружать парня своими проблемами, знал, что домашних ему и так хватает. Сам заступался за Димку перед всеми, хотел хоть как-то помочь. Друг ведь. А Антон предан своим друзьям. По-другому не может. Тучи одиночества окончательно расступились, когда однажды в коридоре Антон встретил Оксану. В школе была пожарная тревога. Всем надо было выйти из кабинетов и следовать за своими учителями. Всем, кроме Антона. Не понятно, что двигало парнем в тот момент, когда он решил нарушить строй и вернуться к кабинету. Возможно, забыл какую-то важную вещь. Возможно, это и было правдой. Выходил из кабинета уже со своим дневником, а навстречу как раз шла Оксана. Молча взял ее под руку и вывел из здания. Та так и не сказала, что делала в коридоре во время тревоги. Но при таких странных обстоятельствах зародилась крепкая дружба. Девчонка оказалась на год старше. Она так светила, что приходилось отворачиваться. Оксана в самом деле была солнцем для Антона. Светила для него, а он думал, что губит ее. Губит своим негативом, который он выливает на нее почти каждый день. А она все слушает, улыбается, дает советы, в общем, поддерживает парня. Антон сам удивляется, сколько в ней терпения. Сам себя слушать бы не стал. Но не все так солнечно, как казалось. Оксана решила наконец-то поделиться своими скелетами в шкафу — рассказала про свои загоны и комплексы. Вспомнила истории из жизни, которые до сих пор вызывают у неё слёзы и тихий плач. Девчушка показала ему, что, несмотря на проблемы, которые мы сами себе создаём в голове, все можно пройти, когда рядом есть дружеское плечо, что можно довериться человеку. Хотя сама сначала шла на признание осторожно, с опаской. Наверное, это нормально, когда есть сомнения. Эта дружба стала буквально спасением как для Антона, так и для Оксаны. Они провели вместе весь учебный год, да и начало лета было замечательным благодаря тому, что они были друг у друга. Изливать душу, оставляя некоторые вещи для переживаний в себе — Антон считал правильным. Ведь не все можно рассказать, даже если доверяешь безумно. *** Все было хорошо, но лишь до приезда Арса, а вслед за ним и Иры. Антон не злопамятный. Тем более, столько времени прошло после той ситуации. Он ее совсем забыл, встретившись с Арсом через неделю. Снова та чертова улыбка. Снова разговоры о неважном. Снова Арс похорошел. Стал выше, крепче… …красивее. Глаза правда красивые. Ире они, наверное, очень нравятся. Ира… …все такая же наигранная. Смотреть, как она пытается казаться другой, ненастоящей, но такой, чтобы кому-то понравится — смешно. Не доверяет ей Антон. И Арсению однажды говорил не делать этого, но тот лишь отмахнулся и, сказав напоследок пару слов, оставил Антона. Одного. Вечером другого дня ребята решили вместе поиграть. Антон, подходя к дому Иры, увидел Арса, сидящего на деревянной лестнице, ведущей к входной двери. Он решил подсесть рядом, на ту же самую ступеньку. Обронив пару взглядов и тихое «привет» друг другу, они продолжили сидеть молча. Лишь несколько случайных касаний голыми коленками давали знать, что Антон тут не один. Нарушает тишину Ира, постучав с внутренней стороны в дверь, таким образом давая понять, что им стоит отойти в сторону. — Мы серьезно будем в это играть? — говорит Арс, увидев в руках девочки Монополию. Потом переводит взгляд с коробки на друга, чтобы убедиться, что тот таком же недоумении, как и он. — Ну, конечно, — кладет игру на небольшой стол, пока те усаживаются на уличные скамьи рядом. — Я объясню правила, вы быстро поймёте. Вам понравится! Антон уже было хотел встать и уйти — ему совсем не нравилась идея играть в настольную игру, но чья-та рука, опустившаяся на его плечо, почему-то остановила парня. Он повернулся и прочитал в глазах: «Пожалуйста, ради меня». И он остался. Ради друга. Ради Арса. Игра, впрочем, проходила неплохо. Антон быстро понял, что к чему, уловил суть и начал идти к победе. В очередной раз собирая деньги у Иры, Антон самодовольно ухмыльнулся, и Арсений не упустил возможности пошутить: — Ты быстро схватываешь. Сначала деньги берёшь у неё, потом имущество. Что дальше? Жизнь? — Возможно, так я себе и представляю. Кто знает… Ира косо посмотрела на Антона и фыркнула что-то себе под нос. А парни лишь переглянулись и откинулись со смехом на спину. Девчушка вскочила и собрала игру. Антон с Арсением смекнули, что она обиделась, не поняв обыкновенной шутки, и решили быстро ретироваться. Выходя со двора, Арс бросил взгляд на приоткрытую дверь в дом: мысленно надеялся хотя бы обнять ее на прощание. Почему даже стоя рядом со мной, он все равно думает о ней. Почему нельзя забыть про неё хотя бы на то время, пока я рядом. Мне же обидно. Почему он так делает. Почему… И Антон не выдержал: — Она тебе правда нравится? — как-то резко, на одном дыхании выдаёт Антон. — Ну, возможно. — Возможно? Арс, ты… — Слушай, — он остановился и обернулся к Антону лицом. — Что ты хочешь услышать? Что мне кто-то другой должен нравиться? Ты, например? — Арс, не говори чушь. Бесишь только. — Это я то бешу? Ого, а кто у нас ходит постоянно, как запуганный, кто реагирует на все так странно. Ревнуешь друга? Да ты, блин, как девчонка, Тох. Антон, простояв до этой минуты как истукан, отмирает и уходит прочь. Тоха… Да когда он меня вообще так звал. Мы толком даже не общались в последнее время. А теперь он меня ещё и девчонкой назвал. Друг, ага… Пошёл он. Следующим вечером его зовет гулять Дарина — старая знакомая. Они сидят долго у нее во дворе, говорят обо всем на свете, играют. А после приходит Арсений и Ира. Вместе. И начинается бойня. В самом деле бойня. Летят камни, трава и песок. Арсений первый бросил камень под ноги Дарине, подталкивая Иру сделать то же самое. Ира бросает, попадая в голень Антону. И вся четверка начинает битву. Камни Арсения постоянно летят в Дарину. Всегда метко. Всегда в ноги. Выше — запрещено. Но в какой-то момент Шастун не выдерживает. Он закрывает собой девушку, полностью уверенный, что Арсений не бросит в него камень. Они же все-таки друзья, несмотря на вчерашний случай. Они же с детства друг друга знают. Антон доверяет Арсению. Поэтому даже не отступает. Но вся уверенность в друге вылетает вместе с брошенным прямо в него камнем. Всего секунду он всматривается в голубые глаза напротив, а после его сгибает пополам от боли. А этот взгляд — прищуренный, с насмешкой, издёвкой. После все рушится. Живот болит до подкашивающихся коленей. Дрожат руки. Из глаз побежали слёзы. К нему тут же подбегает Дарина, стоящая сзади. Подхватывает под руки и садит на скамью. Смотрит на Антона обеспокоено, а на Арсения лишь цокает и качает головой, мол, придурок же ты. Ему становится неловко, что его пристыдила девчонка. Антон поднимает глаза. Он больше не видит того Арсения. Видит своего Арса. Который беспокоится за Антона, который сейчас стоит, и смотрит, и не знает что сделать. Сам не осознает, что его друг сейчас в таком состоянии из-за него. Дарина носится рядом, предлагая лед и помощь довести до дома. Она и не догадывается, что единственное, что сейчас помогло бы, это извинения от виновного. Но тот хлопает ресницами и пропадает. И это уже не Арс, а Арсений. Теперь он смотрит на Иру, которая секундой ранее ехидно смеялась, наблюдая за жесткой сценой, а сейчас мило улыбается, бросая что-то вроде: — Они сами разберутся, идем. Еще маме нажалуется, а ты получать будешь. Сам знаешь. Антон на секунду верит в то, что Арсений останется. Поддержит его, заведет домой и извинится. Но он уходит. Уходит и даже не оборачивается. И у Антона вновь все рушится изнутри. Сейчас он правда теряет друга. Навсегда. Антон не помнит, как дошел до калитки своего двора, как зашёл внутрь дома и прошёл в гостиную, как себя вел и что делал. Проснулся на следующее утро только от громкого крика Кати, которая обнаружила брата на диване. Кричала она больше не из-за неожиданности, сколько от ужаса при виде огромного темно-бардового синяка во весь живот. — Не говори никому, пожалуйста. — Антон не узнает свой голос. Какой-то сиплый, тонкий. И Катя все понимает. Садится на край дивана, кладет руку на бедро брата, поглаживая. — Антош, ты же знаешь, что необязательно все скрывать от нас, правда? Я не расскажу никому об этом. Но ты должен понимать, что я всегда рядом. — Да, хорошо, спасибо. А сейчас можно я еще посплю? Не беспокой родителей, я сам, — говорит Антон, показывая на живот. Катя уходит, приносит позже плед, укрывает его, шепча что-то, но Антон уже не слышит. Закрывает глаза и ему снова снятся болезненно холодные глаза напротив, цвета неба после грозы.