Во власти амплуа

      Следующие дни выдались ничуть не лучше. Если раньше Роуз переживала, что между ними с Эреном всё по-прежнему неясно и то, как они будут общаться в дальнейшем — большая загадка для обоих, то теперь ей было совершенно не до этого. Тренировки, тренировки и ещё раз тренировки; причём не только практические, но и теоретические.       Леви очень быстро понял, что его самая «одаренная» подчиненная не разбирается ни в тонкостях стратегии, ни в банальных бытовых вещах, например, таких, как починка УПМ, если вдруг поблизости нет никого, кто мог бы сделать это за тебя. По его словам — и по словам всей команды, — на поле боя определенная часть солдат погибает именно оттого, что маневр заклинил, и человек попросту не успел ретироваться и избежать столкновения с гигантом. Розмари все эти красочные рассказы немножко пугали. — Вот тебе… — сказал он, водрузив стопку книг на край своего стола прямо перед Роуз, — литература. Послеобеденную тренировку можешь пропустить, на тебе и так живого места нет.       Темноволосая болезненно вздохнула. Капитан был прав: от большой нагрузки у неё всё тело было усажено синяками и ранками, на щеке красовался как минимум один шрам, а растянутое запястье по-прежнему ныло — и всё это лишь за последние несколько дней. Страшно представить, что будет потом. — Я должна прочесть это до вечера? — недоверчиво переспросила Аллен, покосившись на весьма объемную груду макулатуры. Читать она ненавидела даже больше, чем делать какие-либо вычисления, поэтому предпочла бы до конца дня выискивать муляжи титанов в лесу, получая очередные ссадины, но никак не тратить своё время и силы на разбор букв и их смысл. — Да. Можешь приступать, — преспокойно ответил Ривай и молча уселся за свой стол, исподлобья наблюдая за девушкой.       Розмари хотела было взять всё это и пойти в казармы, дабы не нервировать ни себя, ни капитана, но едва она подняла тяжеленную стопку книг, слева послышалось высокомерное: — Здесь, Маршалл. Чтобы я видел.       Аллен грубовато фыркнула и закатила глаза, что, конечно, было не очень вежливо, но её крайне бесило обращение по фамилии, особенно такой дурацкой, звучащей как воинское звание, которым уже много лет никого не называют. Ни «Эбигейл», ни «Эби» — как её звали большинство товарищей, ни даже «новенькая», как её окрестили офицеры, когда узнали, что та теперь служит в элитном отряде. Маршалл.       Возможно, из-за её капризов и вечного недовольства, которые зачастую перерастают в легкую форму хамства; а, может, потому, что она не была выдающимся бойцом вроде Микасы, но отношение к ним обеим было абсолютно разным. Аккерман все уважали, по большей части потому, что после самого Ривая она была чуть ли не сильнейшим солдатом во всем Разведкорпусе, а вот Роуз повезло меньше. Многие считали, что ей не место в лучшем отряде разведки, и спустя несколько гнусных перешептываний за её спиной, Розмари и сама начала сомневаться в том, что поступила правильно, нагло напросившись туда. Что думает об этом Леви — понять было невозможно. Его действия вообще зачастую были странными и нелогичными, а пытаться предугадать его эмоции — всё равно что стрелять в муху из ружья на расстоянии ста метров. — Что-то не устраивает? — невинным тоном осведомился он, заметив плохо замаскированное раздражение Аллен. У неё вообще плохо получалось скрывать свои эмоции, тем более такие. — То, что Вы всех называете по имени, а меня так… — нехотя отозвалась Розмари. — По-дурацки. — Мне не нравится твое имя, — спокойно произнес Ривай, скрестив пальцы в замок. — Не нравится имя? А мне фамилия не нравится, мы квиты, — пожала плечами девушка. — Оно тебе не подходит. — Это ещё почему? — Эбигейл должна быть сильной и властной, — начал капитан, игнорируя её свирепый взгляд. — Изобретательной, с развитой логикой и тонкой духовностью. А ты, — Леви демонстративно поджал губы, мол, такое даже озвучивать глупо, — ленивая, взбалмошная и совершенно недисциплинированная. — Я-то недисциплинированная? — возмутилась Роуз. — Будь я недисциплинированной, Вы бы не взяли меня в самый крутой отряд Разведкорпуса! — Опаздываешь на тренировки, спишь во время инструктажей. Для тебя не существует слова «субординация», — между делом добавил он, но, на удивление Аллен, без малейшего упрека. — То есть? — Ты много огрызаешься, Маршалл, и почему-то считаешь, что вправе обсуждать приказы и корректировать их так, как тебе хочется. Глупо, конечно, такое сравнивать, но всё же… — Леви выдержал небольшую паузу, закидывая ногу на ногу, как бы для большего пафоса, — сравни себя и Аккерман. Даже в тот момент, когда вам сообщили о переводе ко мне. Что сделала она? — Ну, стояла по струночке, говорила чётко и по делу… — начала было Роуз, но капитан её перебил: — Этого достаточно. Что сделала ты?       Розмари промолчала. Мозгом она понимала, что мужчина говорит по делу, но всё-таки было немного неприятно. Уж лучше бы он кричал — тогда, быть может, Аллен не чувствовала бы себя такой виноватой. Непонятно, правда, за что.       И тут ей в голову пришла мысль спросить о том, что не давало ей покоя последние несколько дней. Лучшего момента было не найти. — Вы тоже считаете, что мне здесь не место? — А ты хочешь уйти?       Роуз пожала плечами. Никогда прежде её не терзали столь глубокие противоречия. Это была настоящая агония: что-то сродни ярости неистово бушевало в ней, переливаясь через край. Она пыталась успокоить разум и отвлечься на что-нибудь — что угодно, — как люди, которым предстоит пройти полицейский допрос, представляют что-то спокойное и безмятежное в попытке скрыть волнение. Но Аллен заставляла себя думать о другом ещё и потому, что не хотела зря тревожить или расстраивать ни одну мысль о том, как давно она об этом мечтала и как этого ждала. Возможно, она просто себя накручивает. Возможно, дело вовсе не в ней. Возможно, это всего лишь навязчивые мысли… — Молчишь. А теперь перестать тратить моё время попусту и хотя бы сделай вид, что слушаешь мои приказы. — А Розмари? — прошептала девушка, совсем позабыв о конспирации. Все эти душевные ответвления сделали из неё весьма посредственную лгунью. — Что «Розмари»? — слегка удивленно переспросил мужчина. — Розмари мне подходит? — Более чем. Это твое второе имя? — Можно и так сказать, — ухмыльнулась Аллен. — Значит, будешь Розмари… — задумчиво протянул Ривай, после чего достал какие-то бумажки и принялся за работу. Вполне вероятно, то был его тактичный способ намекнуть, что ей пора заняться тем же.       Брезгливо оглядев никуда не девшуюся стопку книг, девушка нерешительно взяла одну из них — самую маленькую, о принципах работы УПМ, — и, удобно устроившись на мягком диване капитана, принялась читать.       Всё это было невероятно скучно, и пару раз Роуз едва ли не провалилась в сон, но каждый раз одергивала себя; в голове то и дело всплывали слова Леви: Ленивая, взбалмошная и совершенно недисциплинированная. Эта фраза, этот голос, эта интонация. Раздражает.       Через какое-то время Ривай встал и вышел из кабинета, не сказав при этом ни слова. Вернулся он довольно скоро, держа в руках горячий чайник и какую-то коробочку, которую девушка с интересом рассматривала и гадала, что же там. Впрочем, долго думать ей не пришлось.       Всё так же молча капитан заварил чай, наполняя кабинет чудесным ароматом полевых трав вроде бергамота, тимьяна и мяты. Этот запах мешался с его парфюмом — Роуз могла различить лишь лабданум и нотки розмарина, — и в сумме получалось что-то поистине великолепное.       Потом, без каких-либо вопросов и уточнений, он достал две фарфоровые чашки и наполнил их доверху, одну из них протянув малость удивленной Розмари.       Она не могла найти слов благодарности. Было чертовски вкусно. — Я ещё никогда не пробовала чай, — наконец выдавила Аллен. Она выждала ровно столько, сколько требовалось для того, чтобы Ривай понял — её слова не будут ни шутливыми, ни легкомысленными. — Мне нравится. — Девушка из Орвуда впервые пробует чай, — саркастично процедил он, нарушив то хрупкое равновесие, на какое-то время возникшее между ними. — Как интересно.       Чёрт, чёрт, чёрт… И как она умудрилась так облажаться? — И что же в этом интересного? — девушка состроила максимально серьезное лицо, но, как часто говорил Эрен — все её эмоции можно запросто прочесть по глазам, которые она не решалась отводить или ещё хуже опускать в пол — слишком подозрительно. — За стеной Сина чай, разумеется, в огромном дефиците, — ухмыльнулся капитан. — Мои родители — ремесленники, — сурово отрезала Роуз. Ей не нравился его всезнающий тон. — У нас не было денег на такие дорогие продукты. — Ясно, — было видно, что Ривай не поверил, но девушка решила не лезть на рожон. Даже если он о чем-то догадывается, пока она сама не подтвердит то, что нагло соврала в заявлении и вообще, никто ничего не докажет. В этот момент Розмари сильно пожалела о том, что сказала ему своё настоящее имя. С другой стороны, хоть кто-то будет знать её настоящую…       Прошло несколько мучительно-тягостных минут, прежде чем капитан заговорил вновь: — Будь осторожнее.       Теперь, в тишине того мгновения, Роуз пристально посмотрела на него, но больше не пыталась что-либо скрывать или показать, что не робеет, — а сдавалась. Сдавалась, потому что понимала — оправданиями она сделает только хуже.       Как ни в чем не бывало, Ривай спросил, есть ли что-то непонятное в том, что она прочла — или попыталась прочесть, — а когда услышал слабое «Всё», принялся в подробностях объяснять то же самое, но более простым языком, и за это Роуз была ему бесконечно благодарна. — Возьми это всё и иди в казармы, но только читай, а не занимайся ерундой, — сказал он, когда закончил свою лекцию. — Но не относись к этому чересчур серьёзно. При столкновении с титаном теория будет практически бессильна. Наоборот, всякие раздумья, колебания несут только вред. Куда важнее скорость реакции, способность принимать трудные решения при самом проигрышном раскладе… — Ладно, — рассеянно кивнула Розмари и с огромным облегчением покинула кабинет, едва ли не уронив ту кипу книг, что была при ней. Надо бы перепрятать паспорт в более безопасное место…

***

      Поздно вечером, когда коридоры Разведкорпуса опустели, а солдаты разбрелись по своим комнатам, Аллен бесшумно выскользнула из казармы и, миновав двор, отправилась в небольшую рощицу около штаба. Синяя корочка преспокойно болталась в кармане и одним своим существованием доставляла Роуз столько проблем, что девушка без всяких угрызений совести решила от неё избавиться раз и навсегда.       В её полуночной вылазке не было ничего необычного: Аллен специально дождалась дня своего дежурства, во время которого солдаты либо спали, либо прочесывали территорию замка и за его пределами — если сочли это нужным. Даже если кто-то увидит её, покидающую штаб, она сможет сослаться на какой-нибудь подозрительный шум или что-то в этом духе.       Поначалу Розмари хотела положить паспорт в коробку и спрятать где-нибудь на складе, либо же схоронить под досками одной из пустующих комнат корпуса, но потом её осенило: никто не сможет обвинить её во лжи, если против неё не будет существовать ни единой улики. Что бы там не думал Леви, она не допустит, чтобы её трехлетний труд полетел к чертям, а она сама оказалась за решеткой. Этому не бывать.       Окрестности замка пустовали, как, впрочем, и всегда. Освещения практически не было: Роуз брела по проселочной дороге в кромешной тьме, не считая слабого света, исходящего из некоторых окон на первом и втором этажах. Кажется, в этом крыле только одна заселенная комната, и та капитана Леви, так что бояться особо нечего. Осторожно прошмыгнув мимо них, она вышла на какую-то поляну, явно не пользующуюся популярностью у разведчиков. Аллен отыскала место с мягкой, сырой землей и, совершенно не брезгуя, принялась рыть небольшую ямку огрубевшими от тренировок ладонями, периодически оглядываясь на лесные шорохи.       Когда с этим было покончено, Розмари достала из кармана документ, подтверждающий ее личность, и недолго думая кинула его в яму, засыпав толстым слоем глинистой почвы. — Блин, полночи теперь вещи отстирывать… — посетовала она, едва-едва различив в темноте пятна на чистой выглаженной форме Разведкорпуса.       Роуз поднялась с колен и, ещё раз оглянувшись, неспешно направилась обратно в замок. На выходе с поляны она обернулась, тихонько прошептав: — Здесь похоронена Розмари Аллен. Пускай там и остаётся…

POV Леви

      Ривай сидел за своим столом, заканчивая очередной пресловутый отчет, касающийся Эрена, который так настойчиво требовал от него Закклай, а вместе с ним и Эрвин. Сна не было ни в одном глазу, а, поскольку мужчина любил тратить свое время с пользой, он решил использовать его для того, чтобы начальство поскорее слезло с шеи.       В кабинете царила полнейшая тишина, прерываемая лишь скрипом ручки и редкими порывами ветра, своевольно врывающегося в открытое окно капитана. Ему нравился воздух после дождя — влажный, прохладный и такой успокаивающий…       Однако его идиллия оказалась нарушена, когда с улицы послышались чьи-то торопливые шаги и хруст ломающихся веток. Должно быть, кто-то из дежурных делает обход, но на всякий случай Леви решил проверить.       Хоть за окном и было темно, он всё равно сумел различить знакомый силуэт, чья мимика так ярко отпечаталась в его памяти — он легко узнал бы её из тысячи других. Розмари.       «Эта девчонка сведет меня с ума, — обреченно вздохнул Ривай. — Что ей понадобилось так поздно, да ещё и в лесу?»       Недолго думая, мужчина накинул на плечи форменную куртку с крыльями и стремительно покинул помещение, минуя двор, как и Роуз пятью минутами ранее. Леви обогнул передний пост с каким-то спящим новобранцем, которому до всего происходящего не было совершенно никакого дела, и вышел на тропу, проходящую прямо под окнами его кабинета. Главное — не наткнуться на Маршалл. — Блин, полночи теперь вещи отстирывать…       Ривай услышал возмущенный шёпот откуда-то справа и, притаившись за большим кустом дикорастущего папоротника, стал осторожно приближаться туда, где отчетливо слышались громкие копошения и шум. — Здесь похоронена Розмари Аллен. Пускай там и остаётся.       «Похоронена? Интересно», — усмехнулся мужчина и, выждав момент, когда Маршалл скрылась за углом штаба, встал и подошел к тому месту, где она проворачивала свое дельце, что бы там ни было.       Если похоронена, значит, запрятана под землю. Леви опустился на корточки и стал прощупывать почву вокруг себя: поначалу он чувствовал только траву и какие-то веточки, пока не наткнулся на горку присыпанной земли.       Какое-то время он колебался. Лезть в эту грязь голыми руками? Да ни за что на свете.       Однако выбора у него не было. Брезгливо прикрыв глаза, мужчина сунул ладонь в пучину песка и глины и почти сразу же наткнулся на что-то твердое. Твердое, прямоугольное и заляпанное во всей этой дряни.       Пытаться рассмотреть вещь в темноте он не стал — всё равно ничего толком не видно. Уже будучи в корпусе, при свете факелов Ривай без труда догадался, что он держит в руках.       Смыв с себя, а затем и с паспорта частички земли и глины, он раскрыл его и стал читать вслух: — Розмари Аллен, 827 год, Подземный город, родители… — Леви перелистнул большую часть страничек, желая добраться до самой важной части документа. Части, которая, по сути, определяет твою судьбу раз и навсегда за редкими исключениями вроде него самого. «Выход на поверхность запрещен». — Убогая, значит, — ухмыльнулся он. — Посмотрим, как будешь выкручиваться…