Осознание неизбежного и полнейший провал
15 сентября 2020 г., 09:25
Леви не оттолкнул её, но и особой взаимности не проявил, что, впрочем, было неудивительно — с его-то характером. Однако отстраняться Роуз не собиралась: впервые за долгое время ей было так хорошо.
— Это из-за отряда? — тихонько спросила она, потеревшись щекой о мягкие складки его рубашки, почему-то пахнущей иначе, чем обычно. Запах был пряный, но немного резковатый — похожий на кумарин.
— Роуз, я тебе не подружка, чтобы приходить когда хочется и плакаться мне в жилетку, — устало произнёс он, так и не ответив на вопрос.
— Вам это тоже нужно, — сказала она таким тоном, будто убеждала себя, а не капитана. Отчасти это было правдой.
— Поверь, у меня есть с кем проводить душеспасительные беседы, — усмехнувшись, отозвался Ривай. Розмари понадобилось несколько секунд, чтобы осознать услышанное; она вдруг резко отпрянула от мужчины, словно обжёгшись.
— То есть… девушка?
— Какая ты догадливая, — едко, сплошь пропитано сарказмом.
И вот что, по его мнению, она должна сейчас сделать? Многозначительно улыбнуться или, придерживаясь уже привычной манеры, одарить его холодным, стеклянным, сдержанным взглядом, как любит делать он сам?
Роуз невольно прокручивала в голове, как обняла его только что: уставшего, измотанного, не сумев сдержать себя: после дня, полного противоречий и других неприятных вещей, это вдруг стало казаться неуместным. Если кто-то проявил к тебе капельку снисходительности — это ещё не значит, что нужно бросаться на него с объятьями, особенно учитывая то, как он отреагировал.
Буквально только что она стояла перед ним, размышляя: стоит — не стоит — определённо стоит.
Теперь Розмари чувствовала себя полнейшей дурой.
Стоя в полуметре от Ривая, Аллен ощущала запах его парфюма на своём теле, на руках и волосах, которые от уличной влажности стали виться больше обычного. И она не собиралась смывать его с себя — хотела сохранить хотя бы того момента, как она ляжет спать. Ей очень нравился этот запах.
— Я пойду. Поздно уже, — неловко произнесла Аллен и пулей вылетела из кабинета, мечтая о том, чтобы этот дерьмовый день наконец закончился.
Может, и хорошо, что он очертил границы. Теперь Роуз хотя бы не будет тешить надежды, что капитан поможет ей выкрутиться из ситуации с Каматой. Она просто сделает то, что он хочет и забудет об этом. И о Леви тоже забудет.
***
Розмари ещё долго ворочалась в постели после того, как вернулась в казармы. Когда она проснулась, настроение у неё было просто отвратительное: то ли из-за вчерашней ночи, то ли оттого, что взгляд её непременно блуждал между коек и всё время останавливался на одной, некогда принадлежавшей Рал. Постель была аккуратно заправлена и, наверное, всё ещё хранила её запах и нежные прикосновения, разглаживающие белые простыни на жёстком армейском матрасе… Боль поутихла, но вернулось какое-то странное беспокойство, которое Роуз обычно испытывала перед сном. Она не знала, было ли это то самое чувство, вернувшееся после перерыва, или совершенно новое, причиной которому стала полуночная близость с капитаном. Неужели вслед за столь опьяняющими мгновениями теперь всегда будет появляться щемящее чувство вины? И почему она не испытывала подобного с Эреном? Может, так природа пытается объяснить ей, с кем Роуз хочет быть на самом деле? Не важно, что Леви не хотел иметь с ней ничего общего, не важно, с кем он спал; тот, кто вчера смотрел на неё, как на маленькую влюблённую девочку, ещё совсем глупую и неопытную в таких вопросах, — и был настоящий он. Остальное несущественно. Нет, тем другим человеком тоже был он — тем, который приводил её в чувство после трансформации Эрена; тем, который позволил заснуть на нём и согласился на риск, сохранив её тайну. Розмари просто не позволяла себе верить, что, возможно, он ведёт себя так с кем-то ещё. Как она могла ничего не замечать? Раньше Роуз всегда распознавала желания издалека — и тем не менее в этот раз совершенно упустила его из виду. Она слишком увлеклась его краткими, но такими ёмкими предложениями, дорогим парфюмом и пренебрежительной ухмылкой, хотя на самом деле хотела только одного. Но признаваться в этом даже самой себе было по меньшей мере унизительно. Погрязнув в своих мрачных рассуждениях, Роуз нехотя натянула на себя одежду и медленно, про себя считая каждый шаг, отправилась на завтрак: её желудок пустовал со вчерашнего утра, а голова уже слегка кружилась от голода. Розмари устало закатила глаза, обводя взглядом столовую: все столы были забиты оголодавшими разведчиками, а некоторые из них и вовсе ели стоя. Однако при виде Аллен многие почему-то замолчали, и со всех сторон наперебив послышалось: — Эби, садись сюда! — Уступить тебе место, Эбигейл? — Эй, присоединяйся к нам! Роуз удивлённо застыла, не понимая, чем вызван такой переполох; обычно её присутствие как минимум игнорировали, а сейчас все смотрели на неё, как на особо редкий бриллиант, выставленный на аукцион среди ценителей всяких драгоценностей. К счастью, из толпы солдат вдруг вынырнула Нифа, и Розмари была как никогда рада её видеть. — А чего ты хотела? Ты теперь знаменитость, — пожала плечами она, когда Аллен спросила, что вообще происходит. — Из-за Энни? — Роуз нахмурилась. Ей определённо не понравилось находиться в центре внимания. — А то. Кстати, ты чего такая хмурая? — весело спросила она, хлопнув подругу по плечу. То было её ласковое приветствие, означавшее, что Рэй сегодня в крайне весёлом расположении духа. Ну ещё бы, она ведь не была близка с Элитным отрядом и не носит на душе тяжеленный камень, периодически перекрывающий весь доступ к кислороду. — Всё нормально, — отвертелась Роуз. Однако, жуя свою овсянку с мёдом, она вдруг окончательно замкнулась. Теперь Розмари чётко осознавала одну свою дурацкую черту, которая в определённые моменты очень мешала ей нормально сосуществовать в социуме: для полноценного самоощущения ей было жизненно необходимо довериться кому-то, а в особенно тяжёлые моменты — как сказал Ривай — приходить и плакаться в жилетку. Только так она могла по-настоящему отгородиться от проблем. Раньше у неё была мама. Лучшая на свете, понимающая и добрая; отношения у них были настолько доверительные, что Эйрин даже помогала дочери планировать её вылазку на поверхность. Потом был Эрен — лучший друг на протяжении долгого времени, пока не случилась вся эта путаница с его сверхспособностью и ещё чёрт знает чем; затем Петра — милейшее создание, которое выполняло роль самого нежного и доброго человека во всём Разведкорпусе. И хотя Роуз старательно убеждала себя, что месяца мало для того, чтобы хоть каплю привязаться к человеку, внутри всё равно всё сжималось при одном упоминании о ней. Было больно. А потом в её жизни появился Леви со всем своим мнимым равнодушием и явным нежеланием становиться для Розмари последним лучиком света, но его, собственно, никто и не спрашивал. Такова её натура — чересчур быстро привязываться к людям, даже если ни она, ни сам человек этого не хочет. И сейчас ей как никогда требовалась поддержка, только вот получить её было не от кого. Ривай? Она видеть его не хочет, не то, чтобы изливать душу. Нифа? Она, скорее всего, не поймёт, а если и поймёт, то особо сопереживать не станет; Роуз прекрасно видела их схожести в характерах, а потому знала наверняка — Рэй не захочет её выслушивать. Да и сама Розмари не очень любила взваливать на себя чьё-то дерьмо, но тут уже зависит от человека. Если он тебе по-настоящему дорог — хочешь-не хочешь, а выслушаешь. Словно прочитав её мысли, из ниоткуда возник Эрен, а Нифе срочно-обморочно понадобилось куда-то уйти. Как ненавязчиво-то. — Эби, ты как себя чувствуешь? Поговорить не хочешь? — Хочу, — тихо ответила Розмари и зачем-то добавила: — только если пообещаешь, что не будешь способствовать моему нервному срыву, как обычно. И когда только она стала такой грубой? — Обещаю, — усмехнулся юноша. — Выглядишь так себе. — А то я не знаю, — огрызнулась Роуз. — Знаешь, эта вылазка… она нас всех в какой-то степени изменила, — задумчиво произнёс тот, словно хотел что-то донести, но никак не мог сформулировать мысль, а потому начал издалека. Розмари наконец оторвала взгляд от полупустой тарелки и подняла глаза на Эрена — но лишь из вежливости. — Если ты, как и я, хочешь всё это оставить позади, то начать стоит с себя. — Тебе бы книги писать, — бросила Роуз, небрежно наматывая волосы на кулак. Она примерно понимала, к чему тот клонит и хотела сказать это первой — и по возможности придать этим словам как можно меньше значения, чтобы потом не расхлёбывать. И без того проблем хватает. — Ну, мы вроде сошлись на том, чтобы остаться друзьями, разве нет? Меня это устраивает, тебя это устраивает, Микасу это устраивает. Всех всё устраивает. — Какая ты всё-таки сложная, Эбигейл, — безрадостно усмехнулся Эрен. — Я сложная? Почему? — искренне удивилась Роуз. — Не могу объяснить, — пожал плечами тот. Впрочем, ответ ей и не требовался. Сбежала из катакомб с именем и документами какой-то незнакомки, вступила в армию и пережила Битву за Трост, три года вертелась в любовном треугольнике с Эреном и Микасой, а потом, сама того не понимая, втюрилась в начальника, который случайно узнал о её происхождении и самодовольно забрал её подлинный паспорт; в шаге от того, чтобы не совершить преступление и не ограбить кабинет командора Разведкорпуса, а если она этого не сделает — попадёт в тюрьму. А ведь Йегер и половины из этого не знает, и всё равно считает её сложной. Справедливо, нечего сказать. — Кстати, Эрен, ты у командора часто бываешь? — как бы между прочим поинтересовалась Роуз, вспомнив о Камате. — Ну, не особо… — несколько смутившись, ответил тот. — Ты не видел, куда он письма складывает? — Тебе зачем? Розмари виновато прикусила губу. Что-что, а врать у неё получалось не очень хорошо. Не договаривать — запросто, а вот лгунья из неё весьма и весьма посредственная. С такими навыками ей только сверхсекретную информацию добывать. — Капитан попросил забрать какие-то документы, — выкрутилась Аллен. — Как раз туда собираюсь… Просто подумала, вдруг его не будет… — Лучше дождись и попроси лично, — посоветовал Эрен. — Брать что-то самой неэтично и больше смахивает на воровство. — Какое воровство, я тебя умоляю, — небрежно отмахнулась Роуз, поднимаясь из-за стола. — Мне пора. Надо кое-что сделать для Ривая… В последнее время «что-то для Ривая» стало её лучшей и одновременно худшей отговоркой. Плюсы в том, что никому и в голову не взбредёт уточнить это у самого капитана, а значит, Розмари ни в чём подозревать не будут; минус был только один, но от этого не менее существенный: если Леви всё-таки изловчится и узнает, ей светит не самый приятный разговор. Такого, правда, ещё никогда не было, а потому Роуз бесстыдно использовала эту фразу по сто раз на дню. Она не врала, нет — просто изворачивалась, когда это было нужно. Спроси её кто-нибудь о конкретном задании, тут же раскололась бы, словно грецкий орех под натиском тяжёлого молотка. Теперь в её голове вертелось два наиболее насущных вопроса, которые она намеревалась устранить в кратчайшие сроки: один из них в какой-то степени решал её дальнейшую судьбу, однако другой пробуждал в ней такое любопытство, какое порой не испытывают даже дети. Разум говорил одно, но что-то внутри так и подстёгивало отложить первый и сразу приступить ко второму… — Что ж, попробуем одновременно, — тихо сказала Роуз сама себе, инстинктивно хлопнув в ладоши и соединив пальцы в замке. Одно другому ещё никогда не мешало.***
На следующий день народу в коридорах было совсем немного, и оттого атмосфера замка вновь вернула себе привычную холодность и аутентичность, как это бывало обычно. И хотя Розмари нарочно проложила маршрут до командорского кабинета через второй этаж, Леви она там не встретила. Ну и поделом ей. Роуз тихонько прошла к заветной двери и, стараясь дышать как можно тише, опустилась перед ней на корточки, рассматривая замок. Старый, классический, с миллионом вариантов вскрыть его и остаться незамеченной, начиная от поиска запасного ключа и заканчивая обычным карманным ножом. Уличная жизнь и постоянный голод — прекрасные учителя для того, чтобы научить восьмилетнюю девочку расправляться с подобного рода механизмами, стоит только захотеть. Вот если бы ещё посмотреть с внутренней стороны… Розмари прильнула к скважине щекой, пытаясь вслушаться и понять, есть ли кто-то внутри. Она понятия не имела, как часто Смит покидает свой кабинет и покидает ли вообще, но отчего-то ей показалось, что на данный момент комната пустовала. И дело даже не в звуках, а скорее в интуиции, которая у Роуз была просто превосходная. Но придумать отмазку всё равно стоит — на всякий случай. Девушка самоуверенно распахнула дверь — так, будто заходила к себе домой, — и мысленно поразилась тому, насколько же ей повезло. Чувства не обманули: в комнате было пусто, а местоположение её хозяина оставалось для Аллен загадкой. Розмари внимательно изучила те изгибы, которые можно было хоть как-то рассмотреть при таком освещении и ракурсе и пришла к выводу, что нож здесь будет абсолютно бесполезен — слишком тонкая работа для грубого лезвия, которое дальше, чем на пару миллиметров просто-напросто не пройдёт. Придётся искать бумажки прямо сейчас, пока есть возможность. — Если бы я хотела спрятать что-то ценное, — шёпотом рассуждала Роуз, стараясь игнорировать бешено колотящееся сердце, — я бы положила это туда, куда ни один человек не доберётся… Шкафы были напрочь забиты документами, но ничего важного в них не было, как и у Ривая: отчёты, планы вылазок, черновики каких-то бессмысленных писем. В столе нашлось множество переписок между командором и Закклаем, но, быстро пробежавшись по ним глазами, Роуз поняла, что это совсем не то; Камате нужно другое, а это и так все знают… Если бы неделю назад кто-нибудь сказал Розмари, что она будет заниматься чем-то подобным — не поверила бы, а может, даже не обратила бы внимания. Несмотря на свою лень и порой даже наглость, она очень дорожила своим местом в армии, и вылететь за такую глупую оплошность было бы по меньшей мере глупо. Особенно после того, как у неё конфисковали паспорт, который, возможно, ей никто и не вернёт. Так и не найдя места, где хранилось бы что-то столь же важное, как письма Фишера, Аллен пришла к выводу, что он либо избавляется от них — что было бы весьма нелогично, — либо прячет в более укромном месте, нежели отделение шкафа или стола. Роуз — спасибо маленькому росту — придвинула ближайший стул к стене и, периодически прислушиваясь, принялась отворачивать картины и шарить руками поверху стеллажей в надежде найти хоть что-то. Каким бы странным это всё ни казалось, Розмари просто не могла себе позволить уйти с пустыми руками. — Твою мать… — девушка покачнулась на не очень устойчивой табуретке и, ухватившись за краешек шкафа, каким-то непонятным образом сбила нечто вроде фарфоровой кошки — рассмотреть в таком положении было очень и очень сложно. Прочитав все известные ей молитвы, Роуз осторожно спустилась и подняла фигурку с пола, попутно поднося её ближе к свету. Трещин на ней не оказалось, однако Розмари смутило нечто другое. Страх быть пойманной по-прежнему не отпускал её, но, оказавшись на устойчивой поверхности, девушка смутно вспомнила, что минуту назад слышала слабое позвякивание, которое убедило её в том, что кошка-таки потеряла какую-то свою часть, однако это было не так. Пробиваемая дрожью и лихорадочно вслушиваясь в каждый шорох, раздававшийся из коридора, Аллен опустилась на колени и стала шарить руками по холодной деревянной поверхности в попытках найти что-то маленькое и звенящее. И ей это удалось. Роуз толком не поняла, как всё это было устроено, но, вероятнее всего, маленький ключик был помещён внутрь статуэтки, у которой отсутствовало дно, как обычно бывает у дорогих фигурок, дабы не расходовать материал понапрасну — такими доводами руководствовалось большинство ремесленников. Любую возможность сэкономить они использовали во всю, а свободное пространство вполне можно было адаптировать под неплохую нычку. Только это как-то слишком уж банально. Вернув кошку на место, Розмари довольно ухмыльнулась, глядя на свою находку. Похоже, командор оригинальностью не блещет, а ей это только на руку. Однако теперь возникла новая проблема. Нигде, абсолютно нигде в этой комнате не было ни шкафчика, ни сейфа, ничего, что требовало бы открытия таким ничтожно маленьким ключом, который едва-едва не терялся на ладошке. Пазл в голове Роуз складывался как нельзя лучше: где-то здесь существует тайник со всей секретной информацией, и открывается он вот этим вот ключиком, иначе Смит не стал бы прятать его так высоко — аж на последней полке, куда Розмари достала только потому, что боялась упасть и хваталась за что попало. Она уже хотела было провести повторный обыск, как вдруг услышала тяжёлые шаги, раздающиеся прямо из-за двери и с каждой секундой становившиеся всё громче и громче. Стоило догадаться, что её поймают. Стоило хотя бы выяснить, куда ушел командор и как скоро он вернётся, чтобы снизить риски быть уличённой в краже. Стоило сделать хоть что-нибудь, что не привело бы к тому, что Роуз пришлось нырять под стол, молясь, чтобы Смит её не заметил. А главное — не заметил пропажи, пока она не найдёт то, что ищет. И только когда дверь распахнулась, Розмари поняла, что он вернулся не один. Что-то часто она стала попадать в ситуации, когда ей требуется помощь — так, глядишь, и в высшие силы начнёт верить. — Мне не нужен новый отряд, — твердил до боли знакомый голос, который Роуз узнала бы из миллиона других. — И сентиментальность тут ни при чём. Я не знаю бойцов, которым мог бы поручить охрану Йегера помимо Аккерман и Маршалл. У Розмари вспыхнули щёки от упоминания её псевдо-фамилии, которая из уст Ривая стала казаться не такой уж и дурацкой. Или это ей так кажется?.. — Я понимаю, — отвечал спокойный голос, принадлежавший командору Разведкорпуса — Эрвину Смиту, — но теперь мы окончательно убедились, что Эрен — не исключение. Среди нас могут скрываться и другие, просто более тщательно, нежели Энни. Что, если уже завтра нам понадобится вызволять его из плена? Поручишь это двум маленьким девочкам? Довольно смелый ход, Ривай. — Они не девочки, — раздражённо бросил капитан, — а уже женщины. Спешу напомнить, что только благодаря упрямству одной из них Леонхарт сейчас под присмотром Закклая. — Сядь, — это звучало как нечто среднее между просьбой и приказом, но что бы это ни было, Леви спорить не стал. Роуз сильнее вжалась в угол стола, представляющий собой соединение двух других, а потому позволивший ей остаться незамеченной; подобное соединение напоминало знак перпендикулярности: одна часть — для самого командора и его бумажек, другая — для ещё четырех человек, если понадобится что-то обсудить с офицерами. Ривай сел справа и в лучшем случае находился в полуметре от Розмари, явно не осознавая того, в какое положение он её ставит. Сердце Аллен колотилось так сильно, что, даже если бы она не издавала ни звука, стук её сердечной мышцы был бы слышен ещё в соседних комнатах. Стараясь прекратить судорожные вздохи, невольно вырывающиеся из груди, она прижала одну ладонь ко рту, а в другой крепко сжимала ключ, который больше всего на свете боялась потерять. Учитывая его размеры, это могло случиться в любой момент. Мужчины говорили об Эрене, о какой-то полицейской белиберде, о планах на будущее и даже стену Мария затронули; однако Роуз волновало лишь одно — когда, чёрт возьми, она сможет отсюда свалить? Запястье болезненно сводило, но Аллен боялась опускать руку: во-первых, она могла случайно задеть стол или полоснуть ею по шелестящей куртке, а во-вторых — прерывистые вздохи по-прежнему никто не отменял. Так прошло по меньшей мере минут двадцать, пока Розмари не услышала в разговоре своё имя. — Не знаю, что с ней делать. То ли похвалить за помощь, то ли отчитать за риск, — вздохнул Ривай, а затем, выждав пару секунд, тихо и неохотно добавил: — Просто копия Изабель… Опять эта Изабель… Должно быть, какая-то его давняя подруга, которая либо мертва, либо где-то далеко. Роуз эта тема не особо волновала, но послушать про себя со стороны всегда интересно. — Тебя это так гложет? — лукаво улыбнулся Смит. — Тогда отдай её на попечение Ханджи, может, научится чему. — Посмотрим. Розмари едва не рассмеялась, но вовремя сдержала свой неожиданный порыв. Что-то поистине собственническое звучало в его словах — так обычно дети отстаивают свои права на ту или иную вещь, если её пытаются отобрать и отдать кому-то другому. Не то чтобы отказ, а нечто вроде «моё, моё и только моё». Это забавляло. Но ничто не длится вечно, и по прошествии ещё примерно получаса — как показалось Роуз, часов-то рядом не было, — Леви покинул кабинет, дав Смиту слово, что подумает над составом нового Элитного отряда. При одном упоминании этого словосочетания в груди почему-то всё завязывалось в очень неприятный узел. Командор ещё какое-то время пошуршал бумажками, после чего неторопливо направился в свою спальню, которая, как и у Ривая, была смежной комнатой с его рабочим кабинетом. Роуз не стала терять времени и тихо, словно мышь, выскользнула в коридор, не притворяя дверь до конца — пускай думает, что сквозняк. И как же хорошо, что Розмари додумалась сразу убрать ключ в глубину внутреннего кармана, ибо как только она обрадовалась, что всё это позади, на повороте к лестнице кто-то настойчиво ухватил её за ноющее запястье, ещё не отошедшее от крепкой хватки Каматы. — Ну и что ты там делала? — раздался холодный, насмешливый голос за её спиной. Это был Леви.
